Олег Маркеев – Переворот.ru (страница 99)
Абонент «Б»: — Стойте!! Я звоню в технический центр.
Абонент «А»: — Правильное решение, Эдуард Викторович! Приятно иметь дело с профессионалом. Да, о своих сотрудниках на башне не беспокойтесь. Я гарантирую им жизнь и высоко оплачиваемую работу. До момента штурма, естественно. Как вы, кстати, смотрите на перспективу штурма башни?
Абонент «Б»: — Я не военный… Но — это безумие.
Абонент «А»: — Вот и постарайтесь донести эту простую мысль до самых горячих голов в правительстве. Я не прощаюсь. До связи!
Серый Ангел
Злобин делал беглые пометки на четвертушке листа. Привычку автоматически фиксировать фразы, именно фразы, а не отдельные факты из показаний, выработал у себя в первый же год работы следователем. Сейчас, выводя скорописью одному ему понятные знаки, он точно определил для себя свою роль в происходящем. Не случайный свидетель, не соучастник, а следователь — лицо нейтральное и процессуально независимое. Пусть все идёт, как идёт, всё равно не хватит сил остановить лавину событий. Остаётся только честно фиксировать происходящее, устанавливая роль, мотивы и вину каждого. Придёт время, пригодится.
В какой-то момент он почувствовал, что Дубравин подстраивается под его темп письма, словно адресатом его речи был не хозяин кабинета, а Злобин.
— Как же вы такие умные, стратегически мыслящие, а Махди проворонили? — Злобин нащупал болевую точку и решил бить в неё прицельно.
Дубравин впервые за встречу стал мрачным. Но не как слабак, загнанный в угол, а как тяжеловес, стоящий в углу ринга.
— Мы его не проворонили, а пригласили, — отчётливо произнёс он.
Злобин сдержался, чтобы не бросить взгляд на Игоря Дмитриевича. Боялся увидеть торжество царедворца, наблюдающего, как смутьян сам сует голову в петлю. Решил, что государственной глупости насмотрелся достаточно.
Дубравин своим заявлением, конечно, сам себе подписал приговор. Но из его уст это прозвучало не как явка с повинной, а неприкрытый вызов на бой.
— Подробнее. Когда, с какой целью? — Злобин приготовился делать пометки.
— Три года назад. Цель очевидна: силовые акции по дестабилизации режима. Готовить их своими силами было чересчур опасно. А необходимость уже назрела. Наши данные неопровержимо говорят о том, что планета вошла в зону глобального кризиса, а власть ни о чем, кроме как о «вертикали» думать не желает. Все наши официальные обращения и неформальные подходы оставлены без ответа.
Злобин сделал пометку задать уточняющий вопрос чуть позже.
— Кто такой Махди? — не теряя темпа, спросил он.
— Руководитель разведывательной сети с базой на Ближнем Востоке. Частной сети, — уточнил Дубравин.
— Вы, блядь, нам Бен Ладена притащили? — встрял Игорь Дмитриевич.
— Да кому это Старик Хоттабыч нужен? — отмахнулся Дубравин. — Нет, Махди — русский. Бывший офицер российских спецслужб. В девяносто шестом предложил свои услуги разведке БААС[80]. Провёл ряд успешных спецопераций. Предложил создать формально независимый разведцентр, к которому бы обращались за услугами все желающие. Идею поддержали арабы. Они, наверное, не забыли Старца Горы с его легендарными асассинами. Махди создал нечто подобное, только вместо гашиша для обработки агентов использовал самые современные методики «контроля за сознанием». Имея идеальных исполнителей, неограниченное финансировании и полное отсутствия бюрократических препонов, он быстро создал достаточно мощную и разветвлённую сеть. Практически по всему миру.
— Вы сами служили в разведке. Скажите, разве такое возможно, создать частную спецслужбу? — Злобин постарался вложить максимум иронии.
— А вы послушайте Баха, Андрей Ильич. Не вериться, что такую музыку мог написать человек. Особенно, если слушать одну попсу. — Дубравин тяжело вздохнул. — Я — попсушник в разведке, каковых большинство. Исполнительная серятина, добросовестная посредственность. А он — гений. Сотворить свою структуру рано или поздно мечтает каждый. Но сделать это… Как симфонию написать, имея три класса музыкальной школы. Я тоже мечтал, особенно, когда тупицы в руководстве доставали окончательно. Но лишь мечтал. Так сказать, занимался психотерапией. А Махди взял — и сделал. С нуля. На голом энтузиазме, как и полагается гению.
— Вы с таким пиететом о нем говорите… Сильное впечатление произвёл при личном общении?
Дубравин улыбкой дал понять, что ловушку он почувствовал, но, так и быть, подыграет.
— Лично не знаком. На контакте с ним был генерал-майор Фролов. Коркин привлекался для дистантной психоаналитической экспертизы, не более того.
— И по её результатам насмерть испугался?
— Если вы намекаете на смерть Коркина, то она произошла абсолютно случайно и по вполне естественным причинам. Труп вам предоставят для экспертизы. Место происшествия укажем.
— Проверим обязательно. — Злобин поставил галочку на листке. — А Фролов погиб тоже от естественных причин?
— Его ликвидировал Махди.
— Уверены?
— Абсолютно. Произошло то, о чем меня предупреждал Коркин. — Дубравин вяло пошевелил пальцами. — Выражусь в заумных терминах Коркина, чтобы не пороть отсебятину. Коркин считал, что Махди — это уникальная, искусственно созданная псиматрица. С собственным паролем развития, намного превосходящим уровень нашей организации. Подготовить сотню «биороботов», закупить снаряжение и сходу захватить Останкинскую башню для Махди — проще простого. Гению все просто. Увы, а он — гений.
— И это все, что вы можете сказать о нем? Бывший офицер российских спецслужб, агент БААС, владелец частной разведконторы. Вы же профессионал, Дубравин. Как можно было доверять человеку, зная о нем так мало? Преступно мало, я бы сказал.
— Больше, увы, узнать не удалось.
— А вы пытались?
— Естественно. Вопреки предупреждению Махди, мы попытались бросить его в разработку. — Дубравин опустил взгляд. — Аналитическая группа, работавшая с архивами и донесениями оперативников, самоликвидировалась. Два эпилептических припадка, попытка суицида с катастрофическими последствиями для здоровья, несчастный случай и бытовое убийство. Все — в течение недели. Последний сотрудник за три дня свалился в остром алкогольном психозе. Оперативная группа… Фотографии их трупов мы получили по почте.
— И, несмотря на это, вы не прервали контакт?
— Мы сами виноваты. Он нас предупреждал: либо человек, либо его досье. Мы же, дураки, по старинке решили иметь досье для самоуспокоения, а не для дела. Вот он нас и щёлкнул по носу. До кровавой юшки.
— И вы утёрлись?
— Дело важнее разбитых носов.
Злобин сделал пометку на листке.
— К этому эпизоду мы ещё вернёмся. Ответьте, почему вы не планировали захват башни?
— В этом не было никакой необходимости. По нашим расчётам, «лимоновой революции» вполне достаточно, чтобы запустить механизм системного кризиса.
— Но это же авантюра! Из этого старого гомика такой же Че Гевара, как из меня Папа Римский, — воскликнул Игорь Дмитриевич.
Дубравин повернулся к нему и с иронией произнёс:
— Лишь с последней частью вашей фразы я готов согласиться целиком и полностью. Вы — не Папа Римский. Хотя со свечкой в храмах появляетесь по христовым праздникам и власть у вас почти абсолютная.
Игорь Дмитриевич вспыхнул, на языке явно крутилось что-то из арго дворовой шпаны, но он с видимым усилием сдержался.
— Не обижайтесь, я не ставлю под сомнение вашу веру, — примирительным тоном продолжил Дубравин. — Прежде всего, потому что она вводит понятие кары за грехи. Кары неминуемой и неумолимой. При жизни и после смерти. А вы, хоть и веруете, сделали все возможное, чтобы при жизни вас даже с должности снять было невозможно, а что будет после вашей смерти — вам плевать.
— Не читайте мне нотаций! Вы… Вы устроили этот бардак, чтобы влезть сюда, да? — Игорь Дмитриевич хлопнул по подлокотникам кресла. — В этом вся причина?
— О, нет, на ваше место я не спешу. Равно как и мои соратники. Причина же бардака в том, что Махди перехватил у нас инициативу, а у вас выбил главный козырь — информационное оружие. В результате сложилась стратегически патовая ситуация. Вы не можете победить, а он не может проиграть. Победа ему не нужна, а для вас недостижима.
— Уточните! — потребовал Игорь Дмитриевич.
— Останкинская башня — единственный объект в городе, который невозможно взять штурмом. Альпинистами вы будете его штурмовать, что ли? Или попробуете высадить десант с дельтапланов? — Дубравин, наверно, по выражению лица Игоря Дмитриевича, угадал, что тому пришло на ум. — Ага, захватите цокольные пять этажей и накачаете газ в башню, как в трубу! Или, что ещё проще, подлетите на вертолётах и НУРСами[81] с химическими боеголовками жахнете по окнам.
— Что-то типа этого. — Игорь Дмитриевич скромно потупился, на его губах играла улыбочка школьного отличника, первым в классе нашедшего верное решение.
— Можете даже не мечтать. Импульсом СВЧ он собьёт любой воздушный объект в радиусе десяти километров. А потом применит СВЧ-генератор по прямому назначению[82]. Я вижу, вы не до конца осознали ситуацию. У вас на господствующей высоте находится противник, имеющий психотронное, биологическое и информационное оружие. Ему нечего терять и некуда отступать.
— Хватит кошмарить! — брезгливо бросил Игорь Дмитриевич.
Злобин метнул в него презрительный взгляд.
«Как достали ваши приблатнённые манеры! Думаешь, это круто, по фене ботать? Эх, шпаной были, шпаной и остались».