Олег Маркеев – Переворот.ru (страница 41)
— Действительно… Своего имени вы мне не назовёте…
— А без него вся ваша наука не сработает.
Николай Сергеевич откинулся в кресле, руки скрестил на груди. Медленно выровнял дыхание.
— Я вас слушаю.
Максимов достал из кармана плоскую коробочку, вытряс из неё на стол флэшку.
— Надеюсь, у вас есть, куда засунуть дискетку?
— Что на ней?
— Подарок.
Коркин изобразил удивление.
— Индивидуальная мантра. Ваша мантра, Николай Сергеевич.
Долю секунды Коркин смотрел на флэшку, как голодный кот на мышку. Потом взял себе в руки. Помял подбородок.
— Кто же так хорошо меня знает, что так точно рассчитал психологический удар? Учтите, ответный будет не менее сильным. — Зрачки Николая Сергеевича расширились. — Не менее сильным!
— Очень на это рассчитываю. Не интересно иметь дело с рохлей. — Максимов указал на флэшку. — Здесь лекарство от «комплекса Фауста», которым вы, Николай Сергеевич, страдаете в крайне запущенной степени. Сделка с Дьяволом ради знаний, в вашем случае — с властью ради финансирования научного интереса, никогда до добра не доводила. Ладно бы изобретали виагру из мандрагоры или эликсир вечной молодости из мочи ягнёнка. Черт вас дёрнул психотронным оружием баловаться!
Николай Сергеевич покатал медный конус маятника по столешнице.
Максимов внимательно следил за глазами Николая Сергеевича, увеличенными толстыми стёклами очков.
— За такое раньше костёр полагался или «каменный мешок» пожизненно. Жаль, что нравы стали гуманными. Правда, Божий суд никто не отменял.
— Я в курсе, — обронил Коркин. — Что на дискете?
— Как я уже сказал, персональный набор акустических колебаний. Гармонизация и активизация всех семи чакр. Полное излечение от синдрома «серого кардинала», долгая жизнь и личная биоэнергетическая эволюция гарантируются «производителем». Сделано не в Сингапуре и, упаси Господи, не в Солнечногорске.
— А где? — быстро спросил Коркин.
— В Вавилоне.
Коркин понимающе кивнул.
— Действительно, гарантия… Через какую чакру осуществляется воздействие?
— Каскадно. Через первую и третью на седьмую с выходом на восьмую.
Николай Сергеевич выдал свой фирменный ласково-ироничный взгляд.
— Это невозможно, мой загадочный друг! Восьмая заперта для внешнего воздействия.
— А в каких целях вы пытались на неё воздействовать?
— Допустим… — Николай Сергеевич взял со стола маятник и спрятал в ладонях. Покатал, прикрыв веки. — Допустим, я вам поверил.
— Тогда поезжайте в Крым. В маленькую деревушку на побережье. Носите на себе воду, копайтесь в огороде, колите дрова, готовьте еду над живым огнём. Вставайте на рассвете и смотрите на море. Заведите себя собаку. Огромную, кудлатую псину. Вечерами она будет греть вам ноги, а утром сдирать с вас одеяло. Очень помогает соблюдать режим. А главное — умеет слушать, не перебивая. У собаки будут янтарного цвета глаза. Внимательные и чуткие. Пёс станет вашим другом, к которому вы будете относиться с трепетной заботой, потому что его век короток, и псу не суждено пережить вашу дружбу.
Николай Сергеевич слушал голос Максимова с размякшим лицом.
— Женщина? — не открывая глаз, спросил он.
— Безусловно, будет женщина. Сначала та, что вы оставите здесь, будет жить рядом с вами, как морок и муторный сон. Потом ей наскучит глодать вас, и придёт пустота и холод. Потом затеплится надежда. И когда вы будете готовы, придёт она. Новая. Придёт, чтобы броситься в вашу жизнь как в омут с головой. Не мешайте ей в этом. Только настоящая женщина способна на такое. И приняв в себя её любовь, вы завершите Великое делание. Вы обретёте покой.
Николай Сергеевич очнулся.
— В вечном забвении, как булгаковский Мастер? — со слабой улыбкой спросил он.
— Если вы Мастер — то это закономерный итог пути. Альтернатива — палата в психиатрической лечебнице.
Николай Сергеевич бросил взгляд на дискетку.
— Передайте тем, кто вас послал, что предупреждение выслушано и принято к сведению.
— Отрадно слышать, Николай Сергеевич. Вы же понимаете, если не отойдёте в сторону, сегодня же, сейчас же, вы сами запустите механизм кармического удара. Примет ли он форму «звукового письма» с мантрой смерти, согласитесь, не суть важно. Какая вам разница, умереть от слюнной лихорадки или по невнимательности попасть под машину?
Максимов встал, прошёл к окну. Пальцем раздвинул пластинки жалюзи.
— Вы, кстати, обратили внимание, какой смог на улицах? Просто ужасный запах! Мы-то с вами понимаем, что это не смог, а Смрад. Убийственная аура клоаки мегаполиса, где каждый ежесекундно страшится быть затоптанным себе подобными. Жить здесь невозможно. Ну посудите сами, сколько вы ещё протянете на такой теме исследований и с такими пациентами!
— В том и дело, что я не могу бросить пациентов.
— Аргумент для профанов, Николай Сергеевич! И вы, и я знаем, что они неизлечимо больны. Властолюбцы созданы для власти, как эти рыбки для воды. Среда нормальных людей им категорически противопоказана. Вы же их лечите по принципу: или ишак сдохнет, или шах помрёт. А это недостойно звания врача. Хотя, готов согласиться, что выгоднее прописывать слабительное от мук совести сильным мира сего, чем пластаться в районной поликлинике, врачуя жертвы их властолюбия.
Николай Сергеевич развернул кресло и оказался лицом к Максимову. Увидел лишь контур фигуры на переливчато синем фоне аквариума.
— Каждому воздаётся по вере. Вы же верите, что человек — самый мощный биогенератор на планете. Вот и станьте им!
— Это означает перестать быть человеком, — заторможено произнёс Коркин.
Максимов усмехнулся.
— Ну, я же человек.
— Сомневаюсь. Я совершенно не могу считать вашу псиматрицу. Такое ощущение, будто пытаюсь разобрать алхимический манускрипт. Какие-то знаки мне знакомы, но закодированный смысл полностью недоступен пониманию.
Он снял очки, устало потёр веки.
— А знаете, Николай Сергеевич, когда вас шарахнуло по голове властью? Обязательно нужно вспомнить. Тогда вы развяжете кармический узелок и станете полностью свободны. Вспомните! Хофбург, Копьё Судьбы…[35]
Николай Сергеевич вскинул голову. Воздух вдруг загустел, тёплой водой потёк в лёгкие, удушье замутило разум, глаза ударил синий прозрачный свет…
Ретроспектива
Вена, июнь 1994 г.
Чернокнижник
Ходить в музеи считается хорошим тоном. Просто не прилично, имея возможность, не посетить известный музей. Разделяющих эту истину столько, что в крупнейшие музеи выстраиваются многолюдные очереди. Зачем? Ну просто, чтобы потом сказать, что был, видел, впечатлён, мечтаю ещё раз…
Есть, конечно, особая категория людей, которые искренне испытывают потребность прикоснуться к прекрасному. Они идут в музей, как на свидание, с трепетом, надеждой на чудо и готовностью до конца дней хранить в себе краткий миг прикосновения к Божественному…
Николай Сергеевич Коркин, когда позволили финансы и сняли запрет на выезд как носителю совсекретной информации, посетил все значимые для его научной работы места: Луксор, мегалитические постройки Мальты и Британии, Иерусалим, Лангедок и прочие достойные внимания объекты парапсихологической активности человечества. Путешествовал не безмозглым туристом, а командировочным: адресно и с конкретной целью, имея в багаже знания, большие, чем скороговоркой выдают экскурсоводы. Знаниям недоставало одного — опыта личного эмоционального переживания от прикосновения к тайне.
В Вену Николай Сергеевич приехал не ради Оперы, вальса и знаменитых венских пирожных. Он пришёл в Хофбург на встречу с Копьём Судьбы. Личный гороскоп указал нужную дату прикосновения к тайне, а интуиция подсказывала, что именно здесь, именно сейчас сотворится Судьба.
Он знал, что Копье являлось священным атрибутом иудейских царей, жезлом власти и магии. Копье повелел выковать первосвященник Финесс, как талисман силы иудейского народа. Его держал в руках Иисус Навин во время штурма Иерихона, им потрясал Ирод, отдавая приказ об истреблении младенцев. Став военным трофеем центуриона Гая Кассия Лонгина, копье оборвало жизнь Царя Иудейского из рода Давидова. Брызнувшая кровь Мессии исцелила центуриона от катаракты и освятила жало Копья. С тех пор живёт поверье, что тот, кто возьмёт копье в руку и назовёт своим, покорит мир. Он станет Царём царей и Бичом Божьим, исправит порок Творенья и завершит замысел Творца.
Минули Средние века, когда вера Христова служила индульгенцией насилию и убийству. В Новое время в легенду уже никто не верил. Копье заняло своё место среди тысяч военных доспехов, сомнительных реликвий и прочего исторического хлама, что неизбежно накапливался в кладовой старой монархии. Лишь двое не от мира сего Воителей мира потребовали себя Копье Судьбы. Наполеон после победы под Аустерлицем. И Адольф Гитлер после аншлюса Австрии.
Николай Сергеевич наизусть помнил переживания полунищего художника-неудачника Ади Шикельгрубера, впервые увидевшего Копье в Хофбурге.
«Долгие минуты я стоял, рассматривая копье, совершенно забыв обо всем, что происходит вокруг. Казалось, что копье хранит какую-то тайну, от меня ускользающую, однако мною владело такое чувство, будто я знаю о ней инстинктивно, не в состоянии проанализировать её смысл в своём сознании. Копье было чем-то вроде магического носителя откровения: оно открывало такие прозрения в идеальный мир! Это было, как если бы я столетия тому назад уже держал копье в руках и оно дало мне все своё могущество…