Олег Маркеев – Переворот.ru (страница 36)

— Браво! — обронил Коркин. — Домашнее задание вы выполнили на «отлично».

— Лесть — это приём зондажа?

— Естественно, — с саркастической улыбочкой ответил Коркин. — Но на вас она, увы, не действует. Что касается «психофашизма», то это мой термин, обобщающий все методы Тавистока. Например, пенсионная реформа на новогодние праздники — это классический «шок будущего». Акт психофашизма, направленный на подавление воли и «жажды жизни» у наиболее незащищённой части населения. Надо быть особо расчётливым садистом, чтобы ударить акцией тогда, когда люди измочалены поиском средств для достойной встречи праздника. Единственного подлинно семейного праздника, заметьте! Праздника надежды, если хотите. А тут им — раз! — Коркин резко хлопнул в ладоши. — И бастовать-то холодно и некому. Все оливье под водочку жрут по норам. Так и прокатило. Бросили в виде откупного компенсацию за проезд в автобусе. Народ и утёрся.

Он сделал строгое лицо.

— В краткосрочной перспективе данный «шок будущего» приведёт к прогрессии смертности в соответствующей возрастной группе и свяжет бытовыми проблемами наиболее социально активную прослойку тридцати-сорокалетних. У них и так сердечная чакра поражена до уровня явных инфарктов, а лобная чакра[30] от гипернагрузок стимулирует ранние инсульты. В результате сорокалетние снизят свою социальную ценность до минимума, а многие просто перейдут в категорию инвалидов и присоединятся к нищим пенсионерам, чернобыльцам и ветеранам боевых действий. Бог даст, не надолго. Суицид, повышенный травматизм, предельное снижение энергетического потенциала организм, знаете, долголетию не способствуют.

Коркин подцепил пальцами финик. Отправил в рот, прожевал, выплюнул в салфетку косточку. Запил сладость горьким кофе.

— Антипсихофашизм — это дело Ходорковского, — продолжил он. — Использовали приём «глубоко проникающего внутреннего напряжения». Арестовывали, судили, рядили, спорили… Посадили. Но не добили физически. Что сохраняет интригу. Обратите внимание, что процесс раскулачивания Ходорковского был столь публичным, что по репортажам, слухам, домыслам и сплетням затмил педофильские шуры-муры Майкла Джексона. Из Ходорковского сделали поп-звезду. В терминах моей науки — виртуальную псиматрицу, внедрённую в коллективное сознание. Как вы думаете, сколько бизнесменов встало в очередь на раскулачивание?

— Много.

— А я думаю, что подсознательно, практически все. Вот это и есть антипсихофашизм в действии. Воровать меньше не станут, но на власть покушаться — это желание у них отбили напрочь.

— Но источник столь полярных действий один и тот же. Это не государственная шизофрения, часом?

Коркин усмехнулся.

— Есть немножко, кто же спорит. Власть демонстрирует парадоксальные реакции, но это обусловлено психотравмирующей двойственностью её природы. Надо быть паханом для нашего криминализированного на уровне подсознания народа и супер-хищником для международной стаи хищников из «Большой семёрки». Незавидное положение. Малейшая слабинка, внутри «раскоронуют», а снаружи — сожрут.

— Но почему «фашизм», пусть и с приставкой «пси»? Чтобы кому-то мёдом в ухо капнуть?

— Дёгтем, милый Андрей Ильич, дёгтем! Внедряя этот термин в научный оборот, я сознательно давал знать своим конкурентам, что знаю, откуда ноги растут. Если возьмёте на себя труд внимательнее почитать бумаги Глеба Лобова, то в исторической справке найдёте интереснейший фактик. Пресловутый «Гарвардский проект» — есть американская доработка исследований гиммлеровского института «Аненэрбе»[31]. Знакомое название?

— Чуть-чуть.

— Как и всем нам. Американцы захватили ведущих исследователей и их материалы. Точно так же, как прибрали к рукам фон Брауна и его ракетное КБ. Вместо ракет «Фау» фон Браун сделал американцам «Аполлоны» и обеспечил лунную программу. А маги «Аненэрбе» раскрутили программы «майнд-контроля» с использованием психоделиков, дистантного низкочастотного облучения и зомбирование сознания при помощи СМИ. Все это слилось в «Гарвардском проекте» и было сброшено на СССР вместо атомной бомбы. — Он развёл руками — Результат психофашизма вы имеете неудовольствие наблюдать.

— А победить его, получается, можно только антипсихофашизмом?

— Конечно, есть классический способ. Можно устроить гражданскую войну с применением обычных средств. Но, уверен, Запад не допустит пугачёвщины вокруг ядерных объектов. Хотя, это будет лишь повод к интервенции. Истинная причина, которая толкнёт Запад на «югославский вариант», это спасение компрадорской элиты, которая использует методы психофашизма против собственного народа.

Злобин невольно крякнул в кулак.

— Вы не нынешних кремлёвских имеете ввиду, я надеюсь?

— Надейтесь, надейтесь, — с улыбочкой ответил Коркин. — Элита слишком разветвлённое и многослойное явление, чтобы сводить её только к сотне-двум приближённых к нынешнему президенту. Главный результат психологической войны, жертвой которой пал Союз, это создание мощного социального слоя, которому объективно и субъективно выгодно полуобморочное состояние страны. И у них достаточно сил и средств для того, чтобы отстоять свои привилегии. Это в военном деле пятнадцать против семидесяти пяти — обречены. А в социологии пятнадцать процентов власть имущих и власть вкушающих — это непобедимая сила.

— Но от методов психологической войны защиты нет ни у кого.

— В точку, Андрей Ильич! Психотеррор против внутреннего врага — это единственное средство, которое мы, патриоты, можем задействовать во благо народа и страны. Это будет не гражданская война, а новая сталинская чистка госаппарата, во-первых, и общества, во-вторых. От ворья, тупиц и латентных революционеров.

Злобин обвёл взглядом пастельно-кремовый интерьер кабинета.

Коркин помял подбородок, пряча улыбочку.

— Да, да, да, Андрей Ильич. Очень комфортно рассуждать о социальной битве, сидючи в уютном кресле под охраной бывших спецназовцев и попивая кофе, купленный за разбазаривание стронция с молибденом. А как удобно рассуждать о спасении родины в думском буфете! О! Совершенно другое удовольствие, доложу я вам. Так и хочется его продлить на бесконечно долгий срок.

— Кажется, вы от ваших пациентов подхватили лёгкую форму цинизма.

— Нет, о психической санитарии я никогда не забываю. Это я вас проверял. — Коркин стал абсолютно серьёзным. — Андрей Ильич, ваш визит как-то связан с малопонятными смертями в Питере, Орске и Новокузнецке?

— Что вас заставило выдвинуть такую версию?

Коркин ласково, как врач на капризного пациента, посмотрел на Злобина. Нужной реакции не дождался. Злобин ни смутился, ни занервничал. Лицо так и осталось непроницаемым.

— Хорошо. — Николай Сергеевич опустил взгляд. — Насколько могу судить как специалист, по криминалитету нанесён мощный удар пси-оружием. Прокуратура прокручивает эту версию. Поэтому вы обратились к специалисту по данной узкой и весьма специфичной проблеме.

— Вы имеете в виду всякие излучатели, пси-лазеры и прочее?

— О, нет. Моя группа когда-то давно побаловалась психотроникой, но мы быстро отбросили эту забаву. Есть неопровержимые данные, что человек — есть самый мощный излучатель пси-энергии, который только можно создать. Все остальное будет… ну-у… Как протез руки, если вы понимаете меня. Так что, если вы интересуетесь машинками и пулялками, то не по адресу пришли. Я спец по человеческому фактору в психотехнике.

— Меня пока вполне устраивает уровень «человеческого фактора». Допустим, вы правы, и по криминалитету нанесён психологический удар. Что последует дальше?

Коркин отвалился в кресле.

— А вы почитайте мою книжку. Там все ясно прописано. Следующий удар будет нанесён по криминализированной бюрократии. И третий по криминализированному сознанию основной массы граждан. — Он пошевелил в воздухе пальцами. — Эдакая социальная лоботомия. Попытка калёным штыком психо-диктатуры вырезать из лобных долей мозга участок, отвечающий за криминальное поведение.

— И что же вы, Николай Сергеевич, дальше книжки не пошли? — не сдержался Злобин. — Ручки — вон как чешутся.

— Ирония ваша мне понятна. Но я лишь психолог-расстрига и придворный чародей. Сам страной рулить не обучен. Мне бы в советниках удержаться. — Коркин скрестил руки на груди. — Увы, я не нашёл достаточно «отмороженного» кандидата в диктаторы. По моему глубокому убеждению, подобную акцию способны осуществить только фанатики-смертники, для который идея выше собственной жизни и пролитой крови. Это должен быть узкий круг бессребреников, спаянных кодексом чести. Что-то типа рыцарского ордена. Таких психоматриц, увы, мне обнаружить не удалось.

— Жалеете?

— Да. Как патриот и как учёный.

Злобин закрыл папку.

— Спасибо за кофе. И за беседу. Последний вопрос, Николай Сергеевич. Набросайте психологический портретик главаря психоантифашистов, или психо… Черт, я уже сам запутался, кто тут кто.

— Ну… Это вы могли бы сделать и без моей помощи. — Коркин сложил ладони «лодочкой» под подбородком и на секунду закрыл глаза. — Он офицер спецслужб, имевший доступ к компромату на элиту страны. Он пережил духовную или, как мы говорим, астральную смерть. Он позиционирует себя хирургом, а не палачом. Он чрезвычайно религиозен, в хорошем смысле этого слова. Я имею в виду, что он считает свои действия миссией, возложенной на него Высшей силой. И он полностью осознает, что даже йота личного, «слишком человеческого», как выразился Ницше, привнесённая в миссию, означает смерть.