Олег Маркеев – Переворот.ru (страница 126)
Карина сделала глоток воды. Улыбнулась влажными губами.
— Скоро он вас так удивит, что мало не покажется.
Махди бросил взгляд за окно. Где-то в районе Поклонной горы в небо взметнулся огненный султан. Лизнул оранжевым языком небо и опал. На месте взрыва темнота сделалась густо-чернильной.
— Мир был сотворён из Хаоса, — глухо, словно самому себе, произнёс Махди.
Не столько от его слов, сколько от голоса, Громову сделалось зябко. Будто вышвырнули за окно. В пронзительный ветер и тьму.
Махди медленно повернул к нему лицо.
— Ты сейчас уйдёшь, Гром. Внизу собралась толпа, тысяч десять. Требуют свободы слова и ещё чего-то там. Мои люди держать периметр. Милиции вокруг почти не осталось. Все забились в телецентре, ждут погрома. Отвлечём внимание, а ты смешайся с толпой.
Громов почувствовал, что глупая ухмылка корёжит губы.
— Как? Это все?
— Да, Гром.
Махди схватил его за кисть. Положил горячие пальцы на упругую ниточку пульса. Смотрел в глаза так, как минуту назад смотрела Карина. Глубоко, до самого дна. Прямо в мозг.
— Пока с тебя хватит, — заключил он, убрав руку. — Пока ты ещё человек.
Махди повернулся к Карине.
— А ты, что скажешь?
Карина пожала плечиком.
— Не в моём вкусе.
Произнесла тоном гламурной барышни, посетительницы спа-салонов и фитнесс-клубов.
Но Махди услышал другое.
Они вцепились друг в друга взглядами так, что Громову показалось, сейчас в воздухе вспыхнет вольтова дуга.
Махди откинулся на спинку кресла. Помассировал пальцами веки.
Карина подалась вперёд. И снова Громов окунулся в горячий туман. Стало трудно дышать. И снова шёпот. Слова падали, как камешки в тёмную воду.
— Помнишь, Махди? Когда-то давным-давно, в другой жизни, один человек сказал другому: «Я структурирую ситуацию в отдалённом будущем. В ней потребуется фигура вашего масштаба». Это будущее наступило. Каждый был самим собой и сыграл свою роль.
Громова вышвырнуло из клубов мути, и первое, что он увидел, был Махди, грузно осевший в кресле. Лицо его омертвело. Глаза сделались двумя черными сосущими дырами.
— Что? Карабасу-Барабасу обидно, что его тоже водили на ниточке? — своим обычным голосом произнесла Карина.
С грохотом отлетело кресло. Махди выпрямился во весь рост. Скалой навис над девушкой.
— Все только начинается! — процедил он.
— Само собой. — Она без страха смотрела в его перекошенное лицо. — Но многое предопределено. Да, у меня к вам просьба. Не надо ставить запись с обращением президента к народу. Моя мордочка, это ещё черт с ним. Переживу как-нибудь. Но компьютерный фальшак с ликом всенародно избранного, это чересчур круто. Как только первые кадры пойдут в эфир, всю это стекляшку разнесёт, сами догадайтесь к какой маме.
— Ракеты? — криво усмехнулся Махди.
— Нет. Пластит. Почти килограмм. — Она взялась за нож. Аккуратно отрезала кусочек бифштекса. — Где лежит, не знаю. Хоть пытайте. Тоже самое произойдёт, если вы не спустите лифт, когда приедет тот, кого я жду. Что, не нравится, когда вас водят на ниточке? Привыкайте, дальше будет только так.
Махди громко выдохнул. Сухо щёлкнул пальцами.
Как по команде, к столику устремились два безликих боевика.
Карина изогнула бровь. Дрогнула уголками губ. Улыбка вышла, как у тигрицы перед броском. Притаившаяся и предвкушающая.
Махди кивнул на Громова.
— Проводите вниз. Он уходит.
Оперативная обстановка
Срочно
Резервный канал связи
Навигатору
Объект «Шпиль» взят под контроль. Готова к встрече Странника.
Сайт радиостанции «Эхо Москвы» www.echo.msk.ru
Стенограмма прямого эфира
1:02 (в.м.)
Ведущий. Внимание! Первая хорошая новость за этот безумный день.
Ситуация с захватом посольства Израиля благополучно разрешилась.
Даём в эфир нашего корреспондента. Семён, ты меня слышишь?
Корр. Да. Только помехи страшные. Тут жуткий фон, аппаратура еле работает.
Ведущий. Ты в эфире, Семён.
Корр. Несколько минут назад в посольство прошла группа израильских специалистов по антитеррору. После чего было объявлено, что жизнь заложников вне опасности. А только что, буквально мимо нас в направлении Большого каменного моста проехали три микроавтобуса с израильскими флагами. Впереди них большегрузный тягач, без трейлера. На нем был укреплён чёрный флаг с красной звездой на белом фоне. Вы догадываетесь, чей. Нам тут разъяснили, что любое упоминание партии…
Ведущий. Бог с ней, этой треклятой партией отморозков! Люди живы?
Корр. Штурма или стрельбы в посольстве не было. К особняку сейчас стянули спецназ. Но израильтяне закрыли ворота и никого не впускают. Насколько я понимаю, они разрешили ситуацию своими силами.
Ведущий. А что говорит штаб? Российские спецслужбы что говорят?
Корр. Пока никаких комментариев.
Ведущий. Само собой, ещё не знают, что соврать. Кто уехал в автобусах?
Корр. Неизвестно. Но я слышал, как по рации солдатам, стоящим в оцеплении, передали приказ огня не открывать.
Странник
Двигатель был рассчитан тянуть груженный под завязку трейлер. Мощности было в избытке, приходилось осаживать, как разыгравшегося коня. Кабину сильно болтало, когда приходилось на полном ходу вилять, пропуская между колёс всякий битый и искорёженный хлам, грудами валявшийся на асфальте.
— Погулял народ не кисло, — обронил Максимов.
Моше Барон покосился на него, но промолчал.
Мимо проносились черные проёмы разбитых витрин, опрокинутые киоски, вывороченные с петель двери подъездов.
Вокруг слабо горящих фонарей вился сизый дымок. Даже в кабину проникал запах помойной гари.
— Слушайте, зачем вы вывесили эту тряпку?
Чёрный флаг хлестал на ветру, прикрученный к правому зеркалу.
Максимов пожал плечами.