Олег Маркеев – Оружие возмездия (страница 58)

Леня безвольно кивнул.

Максимов убедился, что моментальный гипноз сработал. Хлопнул Леню по плечу.

— Пошли!

Двор не обратил внимания на мужчину в светлом пиджаке, ведущего под локоть парня в спортивном костюме. Голосистые бабки никак не могли унять развоевавшихся детишек.

Город остался в трех километрах за спиной. По шоссе изредка проносились грузовики. А здесь пахло зеленью и болотистой землей. Ветер шелестел листвой придорожной рощи, почему-то солидно обозначенной на карте как Цветковский лес. Лучшего места для приватного разговора Максимов второпях вспомнить не смог.

Максимов вышел из машины, снял пиджак. Критически осмотрел бурое пятно на локте и темно-зеленую полосу на правом плече. Светлые брюки тоже несли следы быстрой схватки в сыром полумраке подвальной лестницы.

«Придется ехать в гостиницу переодеваться», — решил Максимов и бросил пиджак в салон.

В салоне раздалось глухое урчание, перешедшее в нечленораздельный мат.

Максимов открыл заднюю дверь, и наружу вывалился Леня.

Руки его были связаны особым способом: кисти сходились в промежности, а большие пальцы были прикручены друг к другу шелковым шнурком. Боль в нежном месте едва позволяла сидеть, а бежать лучше и не пытаться. Леня побрыкался немного, поскреб щекой по земле, но потом затих, поджав под себя одну ногу. Дышал тяжело и сипло, как бычок, заваленный на родео.

— Ты почему документов с собой не носишь? — спросил Максимов.

Леня конвульсивно дернулся, но, задохнувшись от боли, замер.

— Повторить вопрос? — Максимов присел на корточки, ладонь положил на горячую потную шею Лени, не давая его поднять голову

— Ты чо — мент? — прошипел Леня.

— Нет.

— Тогда обзовись как полагается, фраер.

Максимов легко шлепнул его по щеке. Достал из нагрудного кармана рубашки шариковую ручку в металлическом корпусе. Прикоснулся острием к уху Лени.

— Еще раз откроешь пасть без разрешения — продырявлю мозги, — ровным голосом пообещал Максимов.

По выпученным глазам, полным страха, понял, что разговор состоится.

— Повторяю последний раз, где документы?

— А на кой они мне? Меня все знают. — Леня до отказа скосил глаза, пытаясь разглядеть, что холодом жжет ему ухо.

— Кто тебя поставил пасти Карину?

Пришлось немного вдавить острие, Леня слишком медлил с ответом.

— Га-а-рик.

— Кто он?

— Ты чо, в натуре, залетный? Кто же Гарика не знает!

— Подробнее. — Максимов подумал, что такие слова в лексикон Лени не входят, и добавил: — Колись, гад!

— Гарик — типа погоняло, а зовут его Игорем Яновским. Крутой перец по недвижимости. Я у него типа в охране на фирме. — Леня отдышался. — Ну, Гарик позвонил, сказал приволочь ему эту козу. А ее дома нет. Я бригадиру отзвонил. А он сказал пасти до упора.

— А зачем ему Карина?

— А я чо, знаю?

Легкий нажим ручки вернул память.

— А-ай, сука… Ну, дела у Гарика были с папашей… Дымов его зовут, кажется.

— Телефон Гарика, — потребовал Максимов.

— Сорок шесть — тринадцать — семнадцать, — выпалил Леня.

Максимов усмехнулся, кольнул ручкой под лопатку пленнику, отчего тот выгнул спину, и стянутые узлом кисти врезались в пах. Пришлось срочно заткнуть Лене рот ладонью.

— Отморозок паскудный, — прошипел он, едва справившись с болью. — Порву, как грелку…

— Больно? А ты не давай телефон Высшей школы МВД. Повторить вопрос?

Леня слизнул грязные комки с губы, погримасничал, как тяжеловес перед рекордным весом, и выдал телефон Гарика Яновского.

Максимов выпрямился, снял с пояса мобильный, набрал номер.

— Да?! — раздался в трубке взвинченный женский голос.

— Гарика позови, — произнес Максимов в лучших традициях братвы.

— А кто его спрашивает? — Женщина насторожилась.

— Один друг. Але, чо молчим?

— Гарика сегодня утром арестовали, — после паузы отозвалась женщина. — Не звоните больше сюда.

Максимов нажал на кнопку отбоя. Посмотрел на притихшего Леню. Он весь обратился в слух, для удобства выгнув шею. Утомленный молчанием Максимова, уронил голову, прижался щекой к земле.

— Слышь, фраер, линял бы ты из города. Подрежут обязательно, — громко прошептал Леня. В голосе угроза смешалась со страхом. Получился пшик.

— Еще попасть надо, — парировал Максимов. Нырнул в салон, достал купленную по дороге бутылку водки. Сковырнул пробку. Теплая «Столичная» неизвестного химического состава и происхождения отравила сивушным запахом воздух на пару метров вокруг.

— Полдень, джентльмены пьют не закусывая, — объявил Максимов.

Закинул Лене голову, поборол вялое сопротивление и в два приема перелил содержимое бутылки в пленника.

Свежая порция спиртного на старые дрожжи быстро сделала свое дело. Леня размяк, губы сделались дряблыми и отвисли, как у всякого серьезно выпившего человека. В вытрезвителях такую стадию не научно, но точно квалифицируют как «не может муху с губы сдуть». Через пять минут Леня уже спал глубоким сном. Максимов развязал жестокий замок, помог Лене разлечься в углублении между корнями сосны.

Максимов опять достал ручку. Стал водить пальцем по ладони пленника, время от времени втыкая жало ручки в найденные точки. Это иглоукалывание гарантировало двенадцатичасовой глубокий сон и пробуждение с полной потерей памяти обо всем, что произошло за последние сутки.

— Не убивать же тебя, дурила, — сказал Максимов, отодвинувшись от сонно задышавшего парня. — Не будешь нарываться на неприятности — спокойно доживешь до белой горячки. Благо мало осталось.

Максимов вернулся к машине. Тщательно протер руки ветошью, забивая бензином водочный запах.

В город он вернулся через пять минут.

Проезжая мимо редакции, вспомнил увальня Альберта.

— Правильно он сказал: скука берет, если в Москве, смотреть на карту страны, а тут жизнь кипит, бурлит и пузырится. И кровь тебе, и любовь…

Впереди из переулка вырулил милицейский «уазик». Максимов, от греха подальше, сбавил скорость. Как уже выяснил, местные органы на боку не лежат, а в меру сил ловят и сажают прямо с утра пораньше.

Глава 17. Чистый мизер

Серый ангел

Злобин шел по коридору, поигрывая связкой ключей. Несколько раз через открытые двери перехватывал восторженные взгляды мелькавших в кабинетах сотрудников. Кураж от победы все еще приятно щекотал сердце. А что еще мужику надо? Победы, безоговорочной и убедительной. Остальное — суета и томление духа.

У подоконника, на котором утром сидел Твердохлебов, сейчас переминался с ноги на ногу элегантный господин преклонного возраста.

— Добрый день, Эрнест Янович, — намеренно мимоходом поздоровался Злобин с адвокатом и принялся ковырять ключом в замке. — Вот зараза. И чужой не войдет, и сам не откроешь!

Эрнест Янович Крамер бесшумно подошел сзади и замер, вежливо улыбаясь.

Злобин справился с замком, толкнул дверь и обернулся.

— Вы ко мне?