Олег Мальцев – Мне с собой не скучно (страница 3)
Люди не просто следили за игрой, а пытались управлять судьбой. Глазами впивались в шарики, пальцы сжимали карты до белого цвета, из пробитых почек хлестала энергия. Да и не только на почках играли, у кого что было, на том и ехали. Фонтан разноцветных энергий. И куда это все добро сливается, подумал я и тоже сел играть. И даже не много выиграл. Рядом сидел толстый китаец с дамой. Дама ему говорила куда ставить и он понемногу выигрывал. Я ставил туда же. Когда дама отлучилась в туалет, мы стали проигрывать и даже играть перестали.
Дама вернулась со стеклянными глазами и что-то китайцу пошептала. Тот собрал все фишки в кучу и поставил на зеро.
Шарик покрутился и почти уже упал в лунку зеро, но качнулся и покатился назад. Китаец проиграл. Я тоже.
Ночью в отеле я долго ворочался, не мог уснуть. С проигрышем я разобрался быстро и растворил его. Но что-то меня не отпускало. Эпизод за эпизодом я пересматривал свои ощущения и нашёл что-то, что гонит людей играть. Это ощущение выигрыша. Ох какое оно. Длится это всего миллисекунду и сидит очень высоко. Описать словами его не возможно и почувствовать очень сложно, потому как в моменте ты не в теле, ты захвачен выигрышем. Я разворачивал эту миллисекунду в бескрайние поля непринятия, ощущения ничтожности своей, которое победами пусть не надолго, но покрываются. Но наши раны живут выше и такие повязки долго не держатся. Жизнь обязательно сорвет повязку и ранение опять начнет кровоточить. И будет гнать нас играть на победу еще и еще. Потому, что чем выше такие ощущения сидят в нас, тем более их желания обязательны к исполнению.
Про эмоции
И куда же таки девается энергия из казино. Мне иногда кажется, что как домашний скот разводят на мясо-молоко, так и нами занимаются только для того, чтоб добыть из нас эмоции. Человечество единственный источник этой энергии на земле.
Каждый ангел-хранитель, держит пару-другую людей, о которых они заботятся, размножают, сталкивают между собой и с другими людьми. Создают конфликты, дарят радости, устраивают развлечения и всё это для того, чтоб собрать эмоции. Кто побогаче курируют фабрики эмоций – больницы, стадионы, казино. Эстеты заводят филармонии. Звонит такая интеллигентная сущность другой – Я пятницу в филармонии даю Чайковского для гурманов, приходите на обед. Да-да, именно, Чайковский всегда выбивает из людей такую нежную грустинку, ни с чем не спутаешь. А на десерт будет катарсис той дамы, художницы из Питера, но вы помните, слезы, сопли, очень вкусно. Конечно она будет, мы ей абонемент выиграли.
Анонс.
Тут я напишу когда-нибудь
про женщин,
а пока что-то не получается
Я всегда безошибочно определял возраст писателя, по тому, как и что он пишет про женщин. Возможно я упустил то время, когда бы мог хорошо написать про отношения с женщинами и вообще про сексуальную энергию.
Любопытство, азарт, страсть, верность, неверность, нежность, вдохновение, доверие, сочувствие, уважение, забота… Все эти станции, на которых можно было выйти и написать про любовь в моей жизни я, пропустил. А ведь было про что написать и написать хорошо.
Случайно нашел в черновиках записку женщине, с которой был почти не знаком, но с которой у нас могли бы быть хорошие дети. Откуда я это знаю? Я всегда это знаю. Но это поздравление я ей так и не отправил. Место рядом со мной было тогда занято.
Видеть или чувствовать
Я долго ничего не видел внутри. Я когда слышал «Как живой стоит перед глазами», думал то это такой оборот речи. Когда понял, что и вправду есть такое зрение, приставал к видящим, как же это у них получается. И завидовал им конечно, но не сильно. По справедливости, если мне что-то не досталось, то должны были дать что-то взамен. Выдали мне способность чувствовать оттенки энергии. Я теперь могу, к примеру, весь букет энергии обиды разобрать на отдельные цветочки и отследить тот момент, когда я научился так реагировать. А еще мне дали способность чувствовать это у другого человека. Так что я не в накладе.
Расстановки по Хеленгеру
В моем советском союзе расстановок не было, но узнать мнение духов по какому то актуальному вопросу возможность была. Садились за стол, лучше круглый, в центре переворачивали блюдце, лучше старинное, тонкое и фарфоровое – чтоб духам полегче было. Затем рассаживались по кругу, рисовали на блюдечке стрелку и договаривались в какой стороне нет, а где да. Все знают, что духи и компьютеры общаются с людьми в двоичном коде. По команде руки тянули к центру стола, подушечки пальцев складывали на края блюдца. Вызывали духа, задавали вопросы и он отвечал, двигая тарелочку туда-сюда.
Искусство двигать тарелочку в перестройку затерялось, но тяга к знаниям потусторонним у народа никуда не девалась. Поэтому расстановки по Хеленгеру зашли к нам с первого взгляда. Незнакомые люди ставились на место близких людей, говорили чужими голосами, открывали семейные тайны. Находили выпавших из рода родственников, обычно насильников, убийц и люмпенов, о которых приличная семья хотела забыть и забывала.
Никто не может толком рассказать, как это работает, но все согласны, что работает. И люди платят и тогда, когда с ними разбираются и когда помогают и когда просто смотрят на действо.
Что касается меня… народные сказки в моем детстве кончались так – я там был, мёд-пиво пил, по усам текло в рот не попало. Я путался в тонких ощущениях и мне оставалось только верить чувствительным людям, что видели мой род до седьмого колена лучше меня. А я в этом потоке видел вещи совсем невысокие и даже грубые. Вот мимо меня больная печень прошла, а рядом стоят почки, что уже от страхов работают с трудом. А чувствуешь же это на себе. Уходил я с такой расстановки тяжелый и ходить туда нагребать болячки не хотелось.
Было это давно и стоило практически ничего. Попробовать сейчас расстановку на себе продвинутом, когда давно освоил другие инструменты ковыряться в себе – ну не знаю… денег да и времени жалко за недосугами моими.
Мы спартак, а вы гавно, тарам-там- тарарам. Кричалка с матча Спартак – Зенит
Напишу про религии. Насколько мощным был человек, насколько он ошеломил общество вокруг себя, такой силы остается след в цивилизации от его пребывания. Чем сильнее был у него проход к богу, тем сильнее тяга у людей к этому человеку. Слабое обычно тянется к сильному. Этот закон работает везде, хоть на детях в детском саду хоть на планетах в солнечной системе.
Но когда лидер умирает, толпа не расходится. Коллектив уже сам генерирует похожие вибрации. Ритуалы закрепляются, но смысл их со временем пропадет. Но если критическая масса людей уже набирается, то религия состоялась. Потому что религии нужны всем. Лучший способ управлять народами девальвировать настоящее. Людям надо объяснить, что эта жизнь нужна только чтобы молча терпеть невзгоды и ждать царствия небесного. Да и людям религии нужны. Человек животное стадное. И конечно наша стая должна быть лучше других. Не признавая собственную ничтожность, люди стремятся утвердить себя через хоть какую причастность к выдающемуся. И что в этом плохого. Но есть один нюанс. Любая религия выросла из нужды и удобрена страхом. Я начал было развивать эту мысль, но потом взял и удалил всё, что написал, так написанное могло оскорбить чувства верующих ябед. Внутреннему моему цензору пришло время проснуться.
Иерусалим
Храмы стоят на хороших местах. Еще бы, места для них выбирали люди чувствительные. И потоки в них обычно сильные, намоленные. Иерусалим сплошное хорошее место. Нижний поток почти везде сильный и плотный, а верхний кому как, по мне так он меняется и по качеству и по силе, в зависимости от места и человека.
Как то давно я придумал устроить религиям соревнования и поискать свое место в этом городе. Начал со стены Плача, поднялся на храмовую гору к мусульманам, спустился к гробу господнему и в церкви Марии Магдалины, что в восточной (арабской) части города закончил свой поход. И вот эта последняя православная церквушка меня поразила. Появилась мысль, а не подключила ли меня моя бабушка меня, неразумного еще, к православию. Сносила может меня украдкой покрестить, с нее станется. Сумасбродная была бабушка, делала всегда без спросу то, что считала правильным. В общем получил я там самую мощную и глубокую медитацию, какую мог на тот момент.
Всю ночь я ждал, как приду опять туда и пришел. И расстроился, как в детстве. Помню приехали во двор новые дети на каникулы. Мы до самой ночи во дворе менялись с ними играми. Родители домой загоняют, а мы разойтись не можем и договариваемся на завтра всем тут встретиться и встречаемся. И не то. Совсем не то.
Я иду в Марию Магдалину еще и еще. Уже как на работу хожу туда, и не то. Мило там, тихо и спокойно. Но не то. Я тогда еще круг сделал в старом городе, но в обратном порядке и гром с неба- меня теперь потрясло в конце маршрута, у Стены Плача. Я и тут под это объяснение подложил. Людмила, первая моя жена, говорила, что я из нее столько крови выпил, что уже сам евреем стал. Может поэтому меня тут так проняло?