Олег Лурье – Зеркало над бездной (страница 4)

Он снова и снова перечитывал заключения специалистов о том, что ни при какой ситуации от удара самолета не могли полностью обрушиться гигантские здания, построенные вокруг стального и бетонного каркаса. Макс читал о том, что небоскребы были планомерно взорваны изнутри, а удары «птичек» послужили лишь официальным прикрытием варварского уничтожения тысяч людей. О том, что для взрывов был применен термейт[8] – запатентованная разновидность термита с добавлением серы и перманганата калия для более высокой мощности, и именно серу, которая не могла находиться изначально ни в самолетах, ни в строительных конструкциях, потом нашли исследователи. О том, что ФБР засекретило все расследования, моментально организовав уничтожение улик, даже в виде остатков стальных конструкций, по которым можно было точно определить внутренние взрывы термейта.

Макс видел фотографии, которые непонятно как оказались в архиве Маршалла; на них были отчетливо видны остатки балок, оплавленных при гигантской температуре, которую может вызвать только взрыв термейта. Такую температуру никак не мог дать обычный пожар, возникший после взрыва самолета, заправленного керосином. А еще сотни фотографий разлетающихся обломков, фонтанов пыли и бегущих людей…

Люди. Люди. Именно они, их сумбурные движения, застывшие на фотографиях, их выражения лиц приковывали взгляд Макса. Последний день Помпеи XXI века. Там были фото, сделанные не только возле самих площадок взрывов, но и на соседних улицах. Люди замирали, поднимали головы, загораживались руками, портфелями, сумками, бежали в разные стороны, сталкивались.

Вот фото, сделанное через полчаса после удара второго самолета на перекрестке Вашингтон-стрит и Барклай-стрит. Две женщины бегут мимо витрины, в которой отражаются облака пыли, молодой мужчина с ребенком на руках почему-то идет им навстречу, а чуть левее спокойно стоит высокий пожилой человек лет шестидесяти и, откинув чуть назад красивую темноволосую голову, с явным интересом рассматривает происходящее за спиной фотографа, он смотрит туда, где должны были возвышаться атакованные небоскребы. Мужчина совершенно невозмутим, в его лице нет ни страха, ни удивления. Он просто изучает происходящее. И вдруг Макс замер. Что-то внутри оборвалось и полетело в пропасть. Этого человека он уже видел. Видел в другом месте и в другое время.

Дело в том, что Малин с раннего детства обладал удивительной, уникальной способностью запоминать лица. Любые. В любом возрасте и в любой ситуации. Ему достаточно было мельком увидеть человека, и он узнавал того через десятки лет, несмотря на возрастные изменения. Непроизвольно ему запоминались какие-то неуловимые черты, мимика, глаза, чтобы потом никогда уже не уйти из памяти. В этой способности не было никакой заслуги Макса, дар пришел сам, в давнем детстве. Еще отец в свое время заметил и развлекался экспериментами, показывая десятилетнему Максу групповые фотографии школьников сорокалетней давности и уже взрослых людей. Мальчик, не задумываясь, находил бывшего школяра в толпе взрослых мужчин предпенсионного возраста. И никакой грим или годы не могли ввести его в заблуждение.

И вот сейчас Малин всматривался в фотографию пожилого мужчины, стоявшего на Вашингтон-стрит 11 сентября 2001 года, и понимал, что он его уже где-то видел. Макс изучал лицо, всматривался в приподнятые брови, прямой нос, ярко выраженные скулы и плотно сжатые губы. Особенно запоминающимися были глаза неизвестного – большие, спокойно-жесткие и одновременно какие-то печальные. Да, вспомнил! Точно, он! Но ведь этого не может быть?!

Летом 2000 года ему позвонил из Москвы давний знакомый – российский журналист-расследователь Олег Артаев, с которым в середине девяностых они совместно написали несколько статей о коррупции в Кремле для «U.S. News & World Report».

Олег был очень взволнован и рассказал Максу, что занимается пропажей четырех с лишним миллиардов долларов кредита, выделенного России под гарантии Международного валютного фонда. Это была громкая история, случившаяся еще в августе 98-го. Пройдя по сложной цепочке фактов, свидетельств и документов, Артаев вычислил почти всех участников этой махинации, но полная мозаика никак не хотела складываться.

– Понимаешь, Макс! – торопливо говорил Олег. – Тут полный тупик получается. Загадка. В июле 98-го, перед самым дефолтом, МВФ выделил России кредит в 4,7 миллиарда долларов. Разумеется, эти деньги по назначению не попали. Из «Нейшнл Рипаблик Бэнк оф Нью-Йорк», которым владел банкир Эдмон Сафра[9], миллиарды, по распоряжению тогдашнего заместителя министра финансов России Асьянова, были разогнаны на различные счета, где благополучно растворились.

Но когда Сафра понял, что украли не некую часть, как было договорено, а все, то он перепугался и заявил о своей готовности дать показания ФБР. Одно время эта контора проявляла интерес к истории с кредитом. И тогда к Сафре, – продолжал Артаев, нервно поправляя очки в тонкой оправе, – на южный берег Франции приехали русский миллиардер Борис Березовский[10] и еще один человек. Они несколько часов о чем-то беседовали, а потом Сафра впал в полную панику и срочно перебрался в свою резиденцию в Монако, где имелись самые крутые системы безопасности, включая бункер на случай ядерной войны. Но и это его не спасло. В декабре 99-го банкир погибает в собственной ванной при очень странном пожаре, так и не раскрыв пути прохождения через его банк украденных миллиардов.

– Я слышал об этой истории, но не вникал. Поэтому не в теме. Но чем смогу…

– Макс! Сможешь! Слушай самое интересное, – продолжал Артаев. – Летом 98-го, перед всей этой историей, в МВФ на переговоры о кредите ездила большая российская делегация во главе с тем же Асьяновым и другими чиновниками и банкирами. Есть фотографии. Я всех вычислил – персоны известные. Но один человек, мелькнувший на некоторых фото рядом с первыми лицами российской делегации, абсолютно не поддается опознанию. Я тебе выслал картинки. Он обведен кружком – высокий, темноволосый, с сединой, лет за пятьдесят, может, больше. Никаких данных о нем нигде нет, никто не знает, кто он.

Я бы даже не придал этому персонажу какого-либо значения, если бы не один удивительный факт. Те, кто видел приезд Березовского к Сафре перед самой смертью банкира, опознали на фото второго гостя. Именно этот человек тогда был с Березовским. Именно он заходил в особняк на южном берегу Франции. И именно после его визита Эдмон Сафра так перепугался, что умчался в свой бронированный бункер, где вскоре и сгорел. Швейцарские спецслужбы, которые занимались расследованием отмывания российских миллиардов через их банки, тоже не смогли выяснить, что за человек приезжал тогда к Сафре, хотя и располагали его фотографией. Единственное, что они зафиксировали, – миллиардер Березовский держался с этим персонажем как-то уж очень почтительно и даже напряженно, что ему было совсем не свойственно. Но это просто личное мнение следователей, видевших видеозапись визита.

– Интересно – загорелся, как всегда, Макс, услышав очередную загадочную историю. – Но только не уверен, что я чем-то смогу тебе помочь. Жаль…

– Я тебя очень прошу. Попробуй использовать свои связи в Штатах. Может быть, удастся все же узнать, что это за птица. Откуда он и каким образом оказался в составе российской делегации и потом во Франции у Сафры? Фото я тебе отправил на почту. И еще. Самое интересное. Этого загадочного персонажа камера слежения зафиксировала в Монако за день до смерти Сафры. Он останавливался на двое суток в роскошном «Hotel de Paris», зарегистрировался как российский бизнесмен Игорь Ларионов. Уехал из отеля через день после гибели банкира.

Макс, получив фотографии, честно попытался выполнить просьбу российского коллеги, но безуспешно. Даже надежные источники в ФБР и ЦРУ не смогли помочь. «Ларионова» действительно не знал никто. Или же все делали вид, что не знают. Через месяц Малин сообщил Артаеву о своих безуспешных поисках. А фотографии так и остались у него в компьютере в папке под названием «Неизвестный русский».

И вот теперь Макс лихорадочно рылся среди старых файлов в поисках этого самого «неизвестного русского», который оказался еще и «неизвестным американцем». Найдя нужные фото, он вывел их на один экран с фотографией, сделанной 11 сентября. Ну конечно! Это один и тот же человек! Тот самый фальшивый «Ларионов». Только на нью-йоркских фото он выглядел немного постарше, слегка поседевшим плюс еще какие-то пока неуловимые изменения в лице. Скорее всего, волосы крашеные и, возможно, легкая пластика, а может, просто время, ведь снимки разделяли три года.

– Как же это может быть? – размышлял Малин. – Таких совпадений не бывает! Хотя черт его знает. А вдруг этот «Ларионов» просто переехал в Штаты и через три года совершенно случайно оказался на месте трагедии возле ВТЦ? Почему нет? И, в конце концов, за каким дьяволом сдался мне этот тип, когда я получил такую сенсационную информацию о взрывах башен-близнецов? Зачем он мне нужен? Почему так напрягает? Сейчас надо срочно писать материал о том, что взрывы, вероятно, заказали отсюда. Из Соединенных Штатов. И кто-то, находясь в здании ФБР, в самый последний момент от имени загадочного «хозяина» требовал не взрывать сами здания, а просто ударить в них самолетами. А его неизвестный собеседник, организовавший теракт, отказался выполнять требования, ссылаясь на невозможность остановить запущенный процесс. Это же бомба всех времен! Уотергейт отдыхает. Главное, чтобы мне голову не оторвали до появления материала в газете. Черт! Уже утро. Поспать бы пару часов.