Олег Лукьянов – Железный мир (страница 18)

Я открыл было рот, но Катя оказалась быстрее. Удар стальной ладони по лицу, казалось, должен был переломать там все кости. Их хруста я не услышал, зато уловил гулкий звон, перед тем как опрокинулся навзничь.

С трудом встав, увидел что Катя на меня уже не смотрела — была занята объяснением со встревоженными воинами. Зато, потрогав онемевшую половину лица, я растянул губы в ухмылке. За эту пощечину я отомщу во сто крат… но не сейчас. Не мочить же ее при всех?

Надо отдать должное талантам Катиной риторики. Трупы на полу еще не успели остыть, а она уже убедила воинов доверится ей и подчиниться. Я в ее объяснения и комментарии о происходящих событиях не влезал — решил вообще с ней больше не общаться. Когда придет время, сделаю то, чего не смогла она. Убью.

Решил это твердо, и отказываться от своих планов не собирался. Давно минул период моего юношества, дурацких идеалов и норм человечности навязанный старым миром. Лишился этого тогда, когда меня сделали рабом, и когда, срубая хищные деревья, видел людей, о смерти которых никто не печалился хотя бы для видимости.

Когда Катя ударила меня, я думал что лишусь головы. Уже представил, как тело заваливается на пол, как красную хламиду мертвого боевого мага испачкает серое, как поморщатся воины от вида содержимого моего черепа, и как потом, на следующий день, привлеченный запахом начавшей разлагаться плоти, в пещеру войдет какая‑нибудь лиса, и будет лакомиться моими останками. И никто в этом мире даже не вспомнит, что был такой человек, что он тоже жил и тоже чувствовал и что звали его Степанов Сергей.

Катя должна умереть. Да нет, не из‑за чувства глупой мести — при желании удар можно простить, опухшее лицо залечить и забыть, но из гордости. И не из библейской гордыни, а из того чувства, что отличает людей от животных — чувства достоинства. Сколько веков люди хранили это чувство, сколько дуэлей, сколько смертей? Даже в наше время в моем мире это чувство не было погребено под пластами сложной системы. Кое‑где оно еще сохранилось. И я не стану его давить и заталкивать подальше!

Я убьет Катю — иначе в глубине души останется маленькая мыслишка о том, что я неудачник, жалкий человечишка. Эта мыслишка хоть и маленькая, но останется со мной навсегда… а навсегда, это очень надолго.

— И каковы твои планы? — спросил один из воинов у волком глядящей на всех Кати. — Ты хочешь ждать управителя здесь?

— Ты не понял? Он не придет… Он оказался предателем и если мы не убьем его сейчас, крепости станет угрожать гораздо больше, чем очередной набег ирбисов.

— Кровавая Роща как всегда выстоит.

— Я бы не была столь уверена. Управитель хорошо знает, что именно крепость может ему противопоставить.

Задававший вопросы воин переглянулся с другими, наверно с молчаливой просьбой о поддержке.

— Мальчишка в чем‑то прав Катя, — сказал он, указав массивным подбородком на меня, — если не ошибаюсь, не так уж и много времени прошло с тех пор как ты стала воином. Откуда ты знаешь все эти подробности, и почему столь умело просчитываешь варианты действий? Ты просто не могла догадаться, что управитель окажется предателем. Знаешь… это выглядит как‑то подозрительно…

Я успел подумать, что неплохо бы убить и воина, который обозвал меня мальчишкой, прежде чем был настигнут волной новой информации. Да не простой информацией, а самой шокирующей с тех пор как его впервые меня назвали бездарным.

Катя поджала губы, оббегала пустым взглядом лица воинов, потом решилась открыться:

— Я жена капитана.

И словно не услышав дружный ах, продолжила невесело:

— Ладно, вы все равно должны были узнать… Мы поженились неделю назад, по моей просьбе оставили это в тайне… Мой муж, разумеется, научил меня большему, чем учит простых воинов и перед этим походом дал дополнительные инструкции. Отряд разведчиков — вовсе и не разведчики, а Лорд Ашар подозревал, что посланный на Ирбис управитель может предать… Короче мы должны остановить его пока он не набрал силу. Так что давайте не будем медлить.

Не знаю, какие были у меня глаза, но глаза окружающих воинов казались величиной с блюдце, а челюсти некоторых едва ли не касались груди. Не успев оправиться от новости, они перепрыгивая трупы, бросились догонять Катю, а я на неспешно зашагал им вослед.

Жена капитана…. Теперь понятно, откуда эти барские замашки, эта чванливость и надменность. Муж и жена — два сапога пара, и ясно как повлияла на ее характер личность этого человека.

Но даже если так, ее действиям нет оправданий — я не раб ей и она мне не госпожа. Если считает себя лучше, только потому, что стала подстилкой для капитана — ее ждет жестокое разочарование…

А классную все же ломала комедию. Оказывается она типичный представитель вида хищных провинциалок. Не успев попасть в этот мир, соблазнила начальника гарнизона и оставила это втайне в надежде опутать сетями кого‑то покрупней. А еще мразь наведывалась ночью ко мне в барак, когда я после дня проведенного за работой в лесу, потный, вонючий и грязный, вынужден был смотреть на благоухающую девушку в изящной броне… Мразь.

А теперь эта мразь, ведет отряд посреди заполненного агрессивными тварями острова, идет уверено, словно по ночному городу, где хоть и опасно, но все же иногда ездит милицейский патруль….

Звезды на небе куда‑то исчезли, словно не желая больше меня лицезреть, укрылись за рваными облаками. Было настолько темно, что если бы подкравшийся ирбис вытянул у меня на пути кулак, то я непременно бы на него налетел. Кроме спины впередиидущего не видно ничего, об окружающем пейзаже приходилось только догадываться, но утешала мысль о том, что поскольку под ноги не бросались камни и валуны, мы идем по протоптанной дорожке.

И только я об этом подумал, как споткнулся и упал больно ударившись.

— Еее! Твою…

— Заткнись придурок! — донеслось шипение Кати.

— Сама такая.

— Ты опять раскрываешь рот, падаль? Если сейчас же не заткнешься, останешься лежать тут навсегда.

Я встал, и, не обращая внимания на боль в ушибленном пальце ноги, заковылял за воином. Чего припираться с ходячим трупом? Как только уличу момент, поджарю Катю как приговоренного на электрическом стуле. Осталось только дождаться пока останемся одни, без ее дружков по касте. Но в принципе я никуда не спешу, разве что есть смысл убить ее быстрей, пока она не завела всех прямиком в расставленный ирбисами капкан.

Неожиданно впереди показался свет. И тут я обнаружил свой отряд входящим в огромную рельефную арку, вырезанную где‑то в скале. Сразу за аркой, прямой, казалось бесконечный коридор, с колонами и барельефами на стенах, на полу посреди прохода горит яркий огонь, у которого сидит человек в черном плаще.

Катя стремительной походкой ввела всех к нему, сандалии воинов даже печатали шаг на каменном запыленном полу. Мужчина в плаще встал, посмотрел на приближающихся людей оценивающею:

— О, друзья мои, я так долго вас ждал… Что же вас задержало?

Остановившаяся Катя произнесла холодно, казалось даже не своим голосом:

— Управитель, где воины, которые были с тобой?

Управитель хотя и был с короткой бородкой и в черном плаще с заколкой в форме черепа, но выглядел совсем никак Анх — мой учитель колдовства. Этот был поздоровее, повыше, с маленькими бегающими поросячьими глазками и выдающимся даже из‑под плаща брюшком.

— К сожалению они все мертвы… Но я об этом не беспокоюсь, — говорил он все время меняя интонации, мины на лице и театрально разводя руками, — их место займете вы.

— Управитель ты достал то, что должен был? — спросила Катя все тем же официальным тоном.

— О, да. Ирбисы оказались поистине милым созданиями. Сначала они пытались съесть меня и мой отряд, но потом, узнав зачем я здесь, едва ли не сами проводили меня в храм подметая под ногами дорожку…

— Ты говоришь туманно. Вещь у тебя?

— Я же говорю что да. Но, прости, не буду показывать.

— У меня инструкции от капитана, ты должен отдать вещь мне… В моих руках она сохраниться надежней.

Управитель, пригладив острую бородку и хитро глянув на Катю, широко оскалился:

— Да, в стиле этого дурака раздавать всем инструкции. Признаться, когда я посылал сообщение Лорду Ашару о том, что мои лодки украдены ирбисами, которые сейчас плывут к заливу и что я достал… эээ… вещь, но не могу покинуть проклятый остров — думал что он пошлет сюда этого героя. О, капитан, гроза всех вокруг… ХА‑ХА‑ХА.

Он засмеялся так внезапно, громко и злобно, что вздрогнула даже Катя, а я так вообще едва не впал в ступор.

— Ты заговариваешься управитель… — сквозь зубы вытолкнула Катя, но он взмахнул рукой, повелев ей остановиться.

— Можешь называть меня хозяином. Стой! Не атакуй… Перед тем, как стать моей марионеткой, я бы хотел рассказать тебе почему… Нет! Я не предатель, и пошел против крепости вовсе не из‑за ирбисов. Я просто ненавижу… Ненавижу всю вашу касту. Чертовы воины, всегда вытираете ноги о магов. Но я покажу вам, что я не тряпка. Когда‑то я жил в мире, где почти все были равны, и ты представить себе не можешь, каково мне стало, когда сделался магом, и когда какие‑то твари стали считаться лучше меня…

Он не договорил. Катя прыгнула, замахиваясь кастетом в полете, но ближайший к ней воин сбил ее на землю.

— Ты что дела… — начала она, но пространство коридора вновь разорвал безумный смех мага.