Олег Лукьянов – Хроники затерянной эры (трилогия) (страница 174)

— Этот Ночной Кошмар очень силен, — тихо сказала Лара вдруг воскресшая внутри Эльвы. — Я не знала, что у Мортиуса есть такие слуги…

Эльва помотала головой, усилием воли задвигая очнувшуюся личность Лары в небытие, — если так продолжится, то у нее скоро начнется раздвоение личности. Несмотря на свой страх, и ужас столь сильный, что возникало желание умереть, чтобы больше его не испытывать, она знала, что переносит происходящее намного лучше следовавших за ней людей. Должно быть, это сказывался живущий внутри нее холодный голос машины, которой она по сути недавно являлась — именно он, будто бы возносил ее над человеческим телом, показывая обстановку со стороны и заставляя разум постоянно анализировать ситуацию.

А офицеры, казалось, перестали дышать, люди чувствовали, что им навстречу идет нечто ужасное, бесплотное, но осязаемое. И когда кто-то закричал, умоляя друзей о помощи, спина громилы идущего впереди Эльвы задрожала, как лист на ветру.

Ладони Эльвы взмокли, по спине градом полил холодный пот, и она прикладывала все силы, чтобы побороть инстинкты, которые буквально вопили: дерись или беги! Драться? Но с кем? Бежать? Но куда?…

Громила с фонарем неожиданно развернулся и налетел на нее всей массой. Антигравитациионая установка доспеха не справилась с задачей и Эльва завалилась на спину. По ней застучали и исчезли титановые подошвы, повсюду раздался отборный мат, напоминания о долге перед Сияющим.

Когда она смогла подняться, увидела что сбежавший офицер, доселе казавшийся вполне уверенным в собственных силах, уже был на краю видимости и скрывался в темноте. Опрокинутые им товарищи оглушено поднимались…

— Я попробовал его остановить, — словно извиняясь, сказал один из них. — Но он едва не оторвал мне руку.

Эльва подняла с пола замерцавший фонарь и молча повернулась к ним спиной.

— Нам нужно продолжать путь, — сказала она, когда в этом уже не было смысла — все и без того двигались за ней.

Потом было продолжительное безмолвие, она чувствовала себя призраком в подземном царстве теней. Только удаляющиеся шаги людей, рикошетившие от каменных плит, утверждали, что этот мир создан из материи, а не из сгустившейся тьмы.

На ее титановый наплечник легла чья-то рука. Она вздрогнул, но заставила себя смотреть только на свет испускаемый фонарем. Позади были офицеры, но все в ней вопило, что рука не принадлежала человеку.

А остались ли здесь вообще люди? Может они уже были убиты, и за ней шли лишь мертвецы?

Неужели все погибли, и она осталась одна?

Она хотела спросить, но не могла выдавить из горла даже шепота. Она хотела оглянуться, но боялась увидеть, то, что шло за ней…

Сильная рука продолжала теребить плечо, а потом и вовсе тянуть назад. Сервомышцы доспеха работали на сто процентов мощности, но едва справлялись с нагрузкой. Шаркающие позади шаги чередовались стонами и зовом — ей мерещились идущие за ней зомби. Мертвецы восстали и теперь продолжали звать на помощь. Но когда они убедятся, что заманившая их в ловушку Эльва не собирается им помогать, они станут мстить…

Чувствуя, как холодеют внутренности, она крепче сцепила зубы. Скорее бы выход!

Неожиданно ее шаг сбился. В ушных динамиках раздался голос сбежавшего старшего офицера. Эльва вдруг подумала, что этот человек нисколько не походил на отца Лары — тот ни за что ее бы не бросил…

— Капитан! Мэм! — звал он ее. — Я знаю, вы меня слышите! Отзовитесь!

Эльва и рада была бы отозваться, но язык не слушался. Хорошо хоть ноги еще работают!

— Капитан, — надрывался голос в шлемофоне. — Простите меня. Я не хотел вас бросать… Я не справился со своим страхом… Мне было ужасно страшно. А теперь ужасно стыдно. Я у самого выхода из тоннеля, прямо напротив двери. С вашего позволения, мэм, я подожду вас снаружи. Я попытаюсь искупить свою вину, однако не буду препятствовать если после завершения операции вы решите придать меня суду военного трибунала… Простите, я не могу вернутся к вам — во мне будто что-то сломалось… Что… Боже… Черт возьми!

И если сначала его слова были хоть и умоляющими, но энергичными, то последние были произнесены тоном обреченного человека. Эльва попыталась зажать себе уши, чтобы не слышать его душераздирающий крик, но бронированные перчатки сдавили лишь титановый шлем на голове.

Ночной кошмар все же дождался свою жертву…

Но нечаянная передышка кончилась, чей-то зов за спиной усилился десятикратно.

«Эльва, я здесь! — слышалось в этом зове. — Эльва вернись ко мне, дочка…»

Если бы не последнее, возможно она забыла бы обо всем и бросилась назад, но Сияющий никогда не называл ее дочкой, и менять что-либо теперь ему не было никакого смысла.

Рука исчезла с плеча, хотя ощущение, что кто-то тянет назад никуда не пропало. Зато пришло чувство, что ее настигает что-то огромное, целиком заполняющее пространство узкого тоннеля. Неужели Ночной кошмар потерял терпение и сам полез в тоннель?

Эльва не могла с уверенностью ответить на этот вопрос, но знала, что поскольку с обретением человеческого тела у нее появилась душа, то она будет мучиться вечно…

Давящий страх и сомнения стали её спутником на долгое время. Что-то вцепилось ей в ногу, и Эльва чуть не упала, однако напрягая собственные и сервомышцы, отталкиваясь о стену, продолжила тянуть за собой отяжелевшую ногу. Непреодолимый зов был всё отчетливей, её психические силы истощались с каждым мгновением, скоро она не сможет ему сопротивляться…

В глазах темнело, она уже не видел света фонаря, уже не ощущала свое тело и свое я. Только воля, пребывающая где-то далеко отсюда, продвигала её вперед: «Шаг, еще шаг, — диктовала она. — Нет! Никакого разворота!.. Шаг, еще шаг… Не сметь останавливаться!.. Шаг, еще шаг…».

Когда впереди путь перегородило что-то твердое, она открыла глаза и увидела металлическую дверь. Отлепив от стены руку, с противным скрежетом открыла путь на свободу и сделала очередной шаг вперед.

Вокруг было темно, хотя визоры работали исправно. Но эта чернота уже была простой тьмой, а не ожившим хищником, что остался разочарованно выть позади.

Она привалилась к стене, ожидая, когда из тоннеля появятся ее люди. Сейчас они преодолеют последние метры и окажутся рядом с ней… Только бы хватило сил, чтобы встретить их стоя.

Потекли минуты, казавшиеся вечностью, но никто не появлялся. Напрасно она их ждала, зря срывала голос, зовя их по встроенной в шлем связи. Никто не ответил. Никто не выжил.

Она свалилась на землю, сжалась насколько позволял доспех, и зарыдала — игла системы жизнеобеспечения предприняла очередную бесплодную попытку привести ее в чувство — Эльва даже не ощутила укола в распухшую шею…

Вскоре она поднялась на четвереньки, а затем, пошатываясь, вытянулась в рост. Башня комплекса космической защиты возвышалась совсем рядом. Она должна активировать гравитационный захват и вручную направить отражатели на орбите. Она обязана это сделать — и она это сделает.

Глава 9

Бог смерти

С той поры, как небо рассек мутный столб белого света, битва стала протекать совершенно иначе.

Мои войска более не теряли в мобильности, не страдали от недостатка видимости, а враг казалось, ослабел и лишился всякой координации. Железный кулак Ордена и воскрешенных боевых машин, быстро рассеял легион нежити. Правда дальше этого пока не продвинулся: нежить попряталась, но продолжала поджидать людей под каждой упавшей колонной, в каждом полуразвалившемся здании, в разбитых авто, руинах, канавах и подземных коммуникациях.

Правда я не очень переживал о судьбе солдат: сейчас, когда в дело вступили боевые андроиды, потери среди людей Ордена будут минимальны.

Поскольку транспорта, десантных челноков и катеров, не хватало для выгрузки и первой и второй волн, а удар должен был быть стремительным, я приказал Эльве бомбардировать Лилис из пушек Гаусса. Как в битве на 20–14, в каждый снаряд помещался андроид, который доставлялся на планету из пушки, как описывал Жюль Верн.

Единственным недостатком такого способа было повреждение порядка девяноста процентов «десантников». Именно по этой причине приземлившиеся в след на челноках солдаты Ордена получили практически не расчищенный плацдарм и минимальную огневую поддержку от первой волны.

Но спустя несколько часов, после того как на планету сошел я, разбившиеся при посадке андроиды обрели вторую жизнь — моя суть оживила их и с ходу бросила в бой. Дальше взвод за взводом, рота за ротой, при поддержке танков и вертолетов, доставленных с борта колосса, кварталы под изоляционным куполом стали методично очищаться.

Сейчас это было легко сделать: благодаря придумке Эльвы, колдовская ночь превратилась в день — улегшись на орбиту, искуственные спутники распустили светоотражающие паруса и перенаправили лучи солнечного света на район Цитадели, словно зеркало, посылающее зайчики.

По крайней мере, происходящее я представлял себе именно так. В конце концов, в изоляционном куполе были и недостатки — я просто не мог связаться с «Сердцем Эльвы», и спросить об этом у его капитана.

Мортиус даже не догадывался о том, насколько был глуп. Даже если бы наземная операция оказалась мне не по силам, мой космический колосс мог бы выжечь Лилис с орбиты. Эльва с Круз так бы сразу и поступили, если бы я не запретил — в отношении «Лилис» у меня были другие планы…