Олег Лукьянов – Хроники затерянной эры (трилогия) (страница 146)

Окатившая ее волна злости и ярости немного отрезвила разум. Прежде всего, она высокоразумное существо — и только потом, нежный, ласковый, радующийся жизнью человек…

Что касается Его… Капитана… Сияющего… Она будет использовать его в темную точно так же как и всех других. Она умнее любого человека. Она — та, кто столетиями бороздила космические океаны, она — та кто способна провести сверхсложные расчеты и учесть любые вероятности. Ее разум находится на уровне недоступном ни для одного человека.

Она умнее… Она человек и суперкомпьютер в одном лице. И Сияющий будет делать, то что она от него ждет. Он не сможет заподозрить, что действует в рамках ее планов.

Нет, Эльва не хотела сказать, что её капитан глуп. Для человека он довольно умен. Конечно, с более опытными богами сравнения не выдерживает, особенно с той, что зовет себя Сонией, но, в конце концов, он молод даже по меркам людей…

Теоретически он мог бы ее раскусить, если бы надолго задумался над этой проблемой, но у него просто не хватает времени чтобы надолго о чем-то задумываться. Последние события, необходимость реагировать на окружающую действительность, и постоянное совершенствование своей божественной сущности просто-таки пожирает его время.

Поэтому она возьмет его судьбу в свои руки. Даже сейчас она входит в его каюту согласно принятому ранее плану…

Когда босые ноги вступили на предкроватный ковер, Эльва поняла насколько холодно было идти по металлическим плитам пола. Но она опять отвлеклась на чувства — сейчас перед ней стояла задача максимум: психологически обработать капитана. Привести его в чувство, по возможности с ним примириться, и протянуть вместе с ним в каюте столько времени, сколько понадобится…

Она жаловалась, просила прощения, рассказывала занятные истории, но удерживала его на месте. Да, она не знала кто на самом деле построил колосс, да она дезинформировала, сказав что ОСА вложила деньги не на восстановление корабля, а на строительство, да, картина очень странная…

Она боялась, что не справится и он уйдет, но время, наконец, пришло. Круз, оставшаяся мониторить необъятное пространство корабля, сообщила по встроенному в ухо Эльвы передатчику, что расчетное время прибытия цели составляет десять секунд…

Она обняла его крепко, и он спросил со вздохом:

— Тебе обязательно ко мне прижиматься?

— Нет, но мне это доставляет удовольствие… — сказала она, при этом ничуть не солгав. — Надеюсь, ты не против?

Она прильнула к нему еще сильнее. Она видела, как это делается в видеофильмах: нежная женская грудь касается сильного плеча мужчины, а губы подводятся к уху…

Дверные шлюзы, дистанционно управляемые Круз, разъехались в стороны, и на пороге возникла Наги-Найта. Ее зрачки сузились, радужки потемнели, взгляд заледенел.

«Удалось! Получилось!»

Нахлынувшее новой волной чувство счастья и радости от осознания идеально проделанной работы, быстро уступило место страху, когда Эльва увидела в руках эльвийки огромный пистолет.

«Почему Круз не сообщила, что у нее пистолет?! Она ведь может выстрелить!»

Но хвала Богу, как говорят люди, она не стала делать никаких грязных вещей — чуть постояла, пока муж хлопал глазами, а потом мгновенно исчезла — словно ветер сдул с порога.

Он хотел броситься за ней, но Эльва вцепилась в него крепче:

— Не делай этого! — воскликнула она. — Дай ей уйти!

Но он не послушал, отцепил от себя ее руки, и выбежал ей вслед.

Оставшись одна, она распростерлась на перине и раскинула руки на подушки. Наверно только Круз, наблюдавшая за ней в этот момент, видела появившуюся на ее лице кривую улыбку. А еще она видела, что портрет воина с седыми висками, глядя на Эльву из золотой оправы картины, очень специфически прищурил глаза.

Но Круз не придала этому значения — решив, что ей это только померещилось.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Подготовка

Глава 1

Федерация

Что со мной происходит?

Лара погибла, а кроме слабого отголоска сожаления, по этому счету я не испытываю ровно ничего. Эльва и Фарк меня предали — я их не прощал, но во мне нет ни разочарования, ни злости. Хуже всего, что в душе ничего не переворачивается от осознания, что Найта больше не со мной.

С момента, когда она застала меня в обнимку с красноволосой девчонкой, прошло две недели, но тогдашнее выражение её лица я помню в деталях. Раздутые ноздри, стиснутые челюсти и глаза… в них полыхало яростное пламя.

…Она сильно изменилась. Была ли тому виной Лара, ударившая ей ножом в спину, или дело в том недоразумении с Лара-Эльвой?

Не важно. Найты больше нет — можно с этим свыкнуться.

— Отец, мы почти на месте, я настаиваю, чтобы ты переоделся в парадную форму.

Я глянул на Эльву, надевшую строгое платье, отметил, что в нем она больше напоминает поп-звезду на светском рауте, чем секретаря официального лица, и помотал головой:

— И так сойдет.

— Зря ты так, Федерация относится к твоей персоне весьма серьезно, и с твоей стороны было бы разумно…

— Адмирал сказал, что это неформальная встреча — вся помпезность будет на их главной планете. И, кстати, раз уж ты решила сменить термокостюм на шелковое платье, то советую найти шубку — экскурсия обещает быть холодной.

Она легкомысленно пожала плечами:

— Пустяки. Я уверена, что мне не позволят погибнуть от переохлаждения.

Я не стал её переубеждать. В конце концов, что мне за дело до этого псевдочеловека? Красноволосая кукла мнит себя моей дочерью? Что же, не собираюсь рассеивать её грезы. Не чувствую к ней ничего…

Проклятье, о чем я думаю? Раньше таким не был. Я пуст, как скорлупа сгнившего ореха. Ненавижу!

— Что-то случилось? — спросила Эльва, что-то заметившая на моем лице.

— Я чувствую себя полумертвым, — пробормотал я себе под нос. — Хочется застрелиться, чтобы не ощущать этой пустоты.

— Опять снился тот сон?

Я оторвал взгляд от пола и внимательно посмотрел на неё.

— Я следила за тобой, когда была СНИЖ, — пояснила она, — и видела, как ты ворочаешься по ночам. А однажды, когда ты со своей женой ночевал на «Сердце», я подслушала ваш разговор…

— По крайней мере, призналась честно, — прокомментировал я. — Не беспокойся, к полудню я снова обрету краски эмоций…

Всё то время, пока я говорил, она следила за мной участливо, потом хотела сказать что-то невообразимо умное, но её прервал звук дверного зуммера.

В каюту вошел начальник охраны, я почувствовал, что под его костюмом струятся вихри энергии — вероятно, он спрятал там обогревательный жилет.

— Босс, — сказал он. — Мы уже приземлились — трап подан.

— Иду.

Выйдя из каюты, мгновенно попал в кольцо охраны, которое сопроводило нас с Эльвой до арки люка, ведущего в снежную бездну.

В лицо ударил лютый мороз, в глаза — ветер смешанный со снегом. Еще оставаясь на вершине трапа, огляделся и понял, что из-за спирально падающих хлопьев не вижу почти ничего и различаю только два цвета: белое, которое было повсюду, и серое — которое было небом.

Снег под подошвами сапог захрустел, словно корж для торта и державшая меня едва ли не в обнимку Эльва тут же упорхнула куда-то, а из снежной завесы уже вынырнула небольшая делегация. В ней радушно улыбались все, кроме статного, хотя и убеленного сединой человека, стоящего в первом ряду. Вызывающие регалии на его парадном мундире вызвали во мне только оскомину.

Он вообще расстается со своими медалями? Этот человек раньше командовал флотом корсаров, и, как я узнал, лично отдал приказ на мою ликвидацию своим десантникам.

Но это было давно. Сейчас он первое лицо в Федерации, которая жаждет заключить со мной торговый союз. Поэтому я первый протянул ему руку и попытался завуалировано польстить:

— В последний раз, когда я вас видел, вы носили на плече звезду адмирала, сейчас это…

Он осклабился и изобразил смущенный вид:

— Мой народ оказал мне слишком высокую честь. Я не считаю себя достойным. Звания генералиссимуса удостаивались единицы… Но поговорим об этом позже. Помню, в последнюю нашу с тобой заочную встречу, ты был напуганным пареньком, бегающим по палубам с ракетометом и выпученными глазами — а сейчас от тебя просто так и веет уверенностью и силой.

Я собирался ответить в том же духе, но он заглянул мне за спину, и его лицо вытянулось:

— Это твоя…

Мельком оглянувшись, я застал момент, когда упавшая коленями в сугроб Эльва, зачерпнула ладонями пригоршню снега и отправила её себе в рот. На её носик одна за другой легли две крупные снежинки, и когда она повернула лицо, я увидел глаза одуревшей кошки…

— Это моя дочь, — сказал я ошарашенному генералиссимусу.

— Дочь?.. Аха, — хмыкнул он, едва ли не подмигивая. — Мне бы такую дочь…

Фамильярность старика мне совсем не понравилась.

— Я полагаю, у вас была какая-то причина, для того чтобы устраивать мне прием в этом богом забытом мире, посреди заснеженной пустыни, — уточнил я.

— О, — крякнул он, вновь обращая лицо в камень, — это совсем не забытый мир, а кроме того, это не пустыня.