Олег Лукошин – Синхронизация (страница 1)

Олег Лукошин

Синхронизация

Волшебная, восхитительная вечность! Сколько слёз по тебе пролито, сколько терзаний и мук пережито! Ты звала через века и сулила россыпи бриллиантов духа. Ты обещала основательность и могучую непреложность. Успокоение и победный итог. Заслуживаем ли мы тебя, достойны ли? Мы все и каждый по отдельности…

На финише тридцатого тысячелетия Эры Безысходности мир погрузился в беспокойство. Люди бурлили, люди сходили с ума. Тихая размеренность и мудрая созерцательность перестали считаться главными ориентирами жизни. Всем хотелось перемен, настоящего перерождения, прорыва в запредельность.

Тихо, незаметно, но предельно убедительно доминирующей в научной среде стала теория Синхронизации. Кто бы мы мог подумать ещё каких-то триста лет назад, что она столь серьёзно, столь агрессивно будет рассматриваться как единственно верный путь преодоления многовекового кризиса, обретения человечеством всех своих утерянных достоинств и блестящего, а в равной степени и неминуемого выхода в Объективность.

Необходимо заметить – и это очень важно! – что она воспринималась одновременно как философская, так и технологическая проблема. Все без исключения, не считая самых невзрачных скептиков, полагали именно так: могучие мыслительные переливы неизбежно приведут к блестящему технологическому решению, и как следствие – к изменению реальности.

В основной, генеральной своей линии она принималась как абсолютная данность, направление, у которого не может быть альтернатив. Споры велись лишь о методах и формах её реализации.

Я тихий человек. Скромный человек. Человек, который отчаянно сомневается в необходимости перемен. Тем более, таких радикальных, к которым может привести Синхронизация.

Меня зовут Максим Блан, мой номер в системе JCN11212.

Смирение – это добродетель. Это наша коллективная судьба. Наш удел – плыть по течению времени в тех реалиях, какие нам даны, и не пытаться их изменить. На заре существования Обители все – все без исключения! – прекрасно это понимали. Почему и когда кто-то вдруг стал считать, что от перемен станет лучше?

Я тихий человек, и в гуще этого вопроса, по большому счёту, оказался совершенно случайно. Или всё-таки нет? Какая случайность может быть в том, если ты вот уже изрядное количество лет числишься в действительных членах Всемирной Академии наук, занимаешь должность профессора философии Всеобщего университета, выпускаешь научные труды, выступаешь с лекциями и даже балуешься экспериментами с Полотном Времени, благо имеешь к нему доступ? Вольно или невольно ты непременно окажешься в сердцевине этого бурления, начнёшь высказывать точку зрения, спорить и ругаться, принимать и отвергать.

Но – да будет мне свидетелем Ядро великой сущности мира! – я никогда бы не полез в эту свару без Александра Арно (номер в системе – CKF10514). Он мой коллега и друг, яркий и талантливый учёный, один из самых горячих и трепетных сторонников Синхронизации. Сторонников выхода из Обители.

Освобождения, в их терминологии.

Едва зародились первые проблески теории Синхронизации – которая, что поразительно для наших времён, не имела конкретного автора – Александр, поначалу несколько отстранённо, но всё более и более распаляясь, стал ею интересоваться, погружаться в дискуссии и даже чертить формулы и графики, пытаясь выявить в ней закономерности, лакуны и слабые места.

Суть всех споров и сомнений по поводу теории Синхронизации была отчасти проста – как и с чем мы должны соединиться на Полотне Времени? Что даст нам импульс, искру – какие события, люди, или, быть может, даже артефакты прошлого? Что из них и в каком порядке позволит создать нам вожделенную Материю, передаст истинное знание и способность к её воплощению? Как и с чем синхронизироваться?

И этот простой вопрос на поверку оказался невыносимо сложен.

Не менее сложным получался и вопрос о том, кто должен стать завершающим элементом Синхронизации, её конечным элементом, приёмником.

– Индивид, человечество или объект – вот в чём вопрос! – любил повторять и без того звучавшую из всех углов фразу Александр Арно.

То есть, попросту говоря, должен в Синхронизации участвовать конкретный человек или к процессу необходимо подключить всё существующее человечество до последней единицы? Третий вариант существовал, но как бы в тени – все подспудно понимали, что Синхронизацию трудно осуществить с Обителью как таковой или же с каким-то абстрактным местом в ней. Человеческое сознание – индивидуальное или коллективное – виделось для большинства единственно возможным элементом Синхронизации.

Индивид или человечество: этот вопрос представлялся не просто научным, но ещё и политическим. Технически подключение всего нынешнего человечества в единую сеть проблемой не являлось. Но для этого требовалось одобрение Совета Могучих. Добиться этого было непросто: Совет никогда официально не озвучивал своего отношения к теории Синхронизации, но по некоторым вполне достоверным признакам можно было судить, что воспринимает он её более чем сдержанно.

Сам Александр постепенно всё больше и больше склонялся к идее о Синхронизации индивидуальной. Рассуждения его после долгих и вдохновенных погружений в проблему выглядели примерно так: ну зачем, к чему Синхронизация коллективная, если речь идёт не о массовом исходе, а пока лишь о создании инструмента для него – обретении Материи и власти над ней. Что может дать подключение к Полотну Времени всей многочисленной человеческой массы? Здесь Александр достигал почти невиданной для него расчётливости: это, приходил он к выводу, попросту опасно. Вдруг все разом каким-то чудом погибнут или растворятся в безликой причинности? Представить это сложно, система надёжно защищает всё человечество, но эксперимент на то и эксперимент, что может пойти боком.

Я аплодировал ему в такие моменты и не стеснялся вслух хвалить его рассудительность. Однако вскоре мне стало ясно, что в подобном здравомыслии содержится один маленький, но весьма неприятный пиксель – имя ему тщеславие.

Говоря сугубо научным языком, я был согласен с тем, что коллективная Синхронизация не только бессмысленна, но и опасна, но в Синхронизации индивидуальной содержалось ещё больше явных и скрытых камней. Неприятно в этом признаваться, но Александр стал видеть себя в роли спасителя мира, мессии, освободителя от тяжких мук Безысходности. Да-да, он стал склоняться к тому, что Синхронизации должен участвовать один-единственный человек – и этим человеком, разумеется, должен стать он.

Говоря по правде, не он был инициатором индивидуальной Синхронизации. К тому времени вовсю разносились новости о том, что отдельные учёные уже приступили к практической реализации теории и пытаются синхронизировать то добровольцев, то самих себя с какими-то реалиями прошлого.

Не он был первым, но первые же слухи о практических попытках Синхронизации многократно усилили в Арно и без того пылавший жарким пламенем огонь. Он вдохновенно и отчаянно взялся за осуществление идеи. О добровольце речи не шло. В качестве участника эксперимента он видел лишь самого себя.

– Но мне понадобится помощник, – сказал он как-то, имея в виду, разумеется, меня. – Верный, надёжный и проницательный ум. Не столько для того, чтобы участвовать в процессе, сколько для наблюдений. Для фиксации параметров и хода эксперимента. Ведь не исключено, что его придётся повторять не один раз. Может быть, не один десяток раз.

После многозначительной паузы, призванной выразить мои глубокие сомнения, я задумчиво ответил:

– Друг мой, я не уверен, что подхожу на эту роль. Сама эта идея, сама теория, она…

– Что смущает тебя?

– Хорошо, отвечу начистоту: она представляется мне слишком наивной. Слишком явным ответом на сложившиеся в настоящий момент ожидания. Слишком ловким подгоном под задачу.

– Но ты же учёный, а не рядовой гражданин. Ты в состоянии анализировать информацию, строить причинно-следственные конструкции, оценивать их вероятность. Имеющаяся у нас информация свидетельствует о том, что создание Материи возможно. Даже сама Вселенная родилась когда-то из пустоты. Чем, по сути, Синхронизация отличается от Большого взрыва? Это то же самое обыкновенное чудо – казалось бы, невозможное, но абсолютно реальное.

– Я не задумывался раньше о связи Синхронизации с Большим взрывом, но сейчас, после твоих слов, мне открылась ещё одна опасность этого эксперимента – что если он действительно будет сопровождаться огромным выплеском энергии? Энергии, природу которой мы не понимаем. Энергии, которая уничтожит нашу Обитель.

– Этого не может быть!

– Почему?

– Потому что энергии не от куда взяться. Я не собираюсь расщеплять атомы, я всего лишь хочу получить объективную информацию о Материи, которая содержалась в людях и явлениях прошлого. К тому же ты видишь – эксперименты уже ведутся нашими коллегами. Никаких выплесков энергии не зафиксировано.

– Хорошо, пусть взрыва не будет. Но меня пугает… – я запнулся. – Вызывает опасения тот мир, который мы можем обрести после Синхронизации. Мир, который мы не понимаем. Который не сможем контролировать.

Арно изобразил немалое удивление.

– Эге! – воскликнул он. – Да ты не просто скептик, а скептик в десятой степени. Ты рассуждаешь не как учёный, а как фанатик-клерикал, отчаянно противящийся переменам. Твои слова противоречат всему нашему пониманию мирозданию, всей базе накопленных знаний о мире.