Олег Лукошин – Хроники постчеловечества (страница 4)

Судя по всему, Фридрих Белл увлекался мифологией и нумерологией.

Александр заволновался. Он, автор нескольких работ по нумерологии и фанатичный исследователь религий и мифов, почувствовал в этой комбинации нечто близкое для себя. Цифра семь. Великие исторические личности, создатели религий и новых мировоззрений. Сам учёный в качестве замыкающего семёрки, сосуд для принятия Истины. Всё это выглядело очень красиво и вдохновляюще.

Не признаваясь ни мне, ни, видимо, самому себе, он принялся внимательно отслеживать новости об эксперименте Белла и даже имел неосторожность, выдавая тем самым своё волнение, то и дело дёргать меня вопросами и уточнениями. Я, в свою очередь, обязан был добывать сведения через свои знакомства в Академии. Сказать по правде, знакомств там хватало и у самого Арно, но он неизменно просил посодействовать меня – то ли из природного высокомерия, то ли скрывая свою заинтересованность от коллег по научному сообществу.

– Как он собирается обнаружить на Полотне Времени Будду или Христа? И тем более Адама? – язвительно бормотал Александр. – Это полумифические персонажи. Даже люди Объективности были не вполне уверены в их реальном существовании. Чего уж говорить о нас, кому все сведения о прошлом человечества достались в искажённом виде. Мы даже мало что знаем о Цви Гадоле, а он самый близкий к нам персонаж на шкале времени. Весь этот эксперимент напоминает какой-то подлог, дешёвый обман.

Как бы то ни было, мне удалось организовать подключение к трансляции Синхронизации Белла. Мы с Арно наблюдали за ней в прямом эфире. Александр пребывал в каком-то взбудораженном состоянии, а своё неспокойствие пытался замаскировать развязным поведением и пошлым юмором. Буквально каждое действие Белла, который оказался статным и подвижным седобородым мужчиной, он комментировал в уничижительной манере, то и дело апеллируя ко мне, словно предлагая присоединиться к его разухабистому глумления. Я деликатно молчал, лишь изредка, уступая напору Александра, пытался выразительно улыбаться на его пошлости – вроде поддерживая товарища, но при этом молчаливо пытаясь его урезонить.

Лаборатория Белла представляла из себя классическое, даже олдскульное научное помещение, заполненное множеством приборов, блоков, экранов и бесчисленных шин разного диаметра, соединяющих всё в единое целое. Они работали, светились, издавали хаотичные звуки, а глухой и медитативный женский голос монотонно бубнил с периодичностью в тридцать секунд: «Семь минут до подключения к Полотну Времени. Все системы жизнеобеспечения работают нормально… Шесть минут тридцать секунд до подключения к Полотну Времени. Все системы…»

– Дешёвый позёр! – скрипел зубами Александр. – Он насмотрелся древних фильмов и изображает из себя создателя Франкенштейна. К чему ему аналоговые системы и их подобие? Как они могут способствовать Синхронизации?!

Эксперимент между тем развивался. Белл работал с двумя помощниками. Когда все приборы были подключены и исправно передавали на центральный монитор данные, пока ещё представлявшие из себя сосредоточие тумана и каких-то случайных всполохов, а женский голос начал отсчитывать последнюю пятиминутку, Белл разделся догола и позволил помощникам подключить к себе такие же древние, олдскульные, как и вся его лаборатория, датчики на длинных проводах, уходивших куда-то под потолок.

– Только мужского стриптиза нам не хватало! – фыркнул Александр.

Датчиков было около тридцати, они равномерно покрывали его торс и конечности. Помощники переместились из лаборатории за пульт управления, располагавшийся в смежной комнате, и продолжили наблюдение за экспериментом через прозрачный полукруг в стене. В лаборатории включили режим антигравитации, и Белл завис в воздухе. Его тело переместилось в горизонтальное положение метрах в двух над полом и зафиксировалось в этой точке. Александр продолжал издавать смешки, но я вдруг отметил про себя, что эксперимент производит на меня сильное и даже чарующее впечатление. Фридрих Белл определённо нравился мне в эти напряжённые, пронзительные минуты. Пожалуй, я желал учёному успеха. Ведь, в конце концов, какая разница, кто из нас обретёт Материю и сможет покинуть пределы Обители? Покинуть самому и вывести всё остальное человечество.

Женский голос отсчитал последнюю секунду, лаборатория наполнилась ярким светом, а в следующее мгновение на большом экране, занимавшем значительную её часть, закружилась кутерьма из разноцветных наплывов, сгустков и причудливых фигур.

Так продолжалось около часа. Александр недвусмысленно демонстрировал выразительными лицевыми гримасами глубокое разочарование. А на самом деле – облегчение.

– Похоже, у него всё зависло, – изрёк он собственную трактовку происходящего. – Пора по домам!

Белл с помощниками не показывал признаков беспокойства. Казалось, эта пауза для них вполне ожидаема и естественна. Прошло ещё пятнадцать минут, Александр и вовсе раскинулся в кресле в расслабленной позе, как вдруг медитативный и такой тревожно-монотонный женский голос объявил:

– Установлена Синхронизация с Цви Гадолем.

Пятна и наплывы на экране стали складываться в человеческую фигуру. Да, это он! Это Цви Гадоль, каким изображали его картины, фотографии и древние документальные фильмы. Задумчивый человек в очках и пиджаке без галстука. Тёмные волосы с обильной сединой на висках. Выразительные нос и подбородок. Пронзительные голубые глаза. Это он, Цви Гадоль, создатель телепортации, цифровой трансформации и множества других революционных инноваций. Объединитель человечества. Технологический и мыслительный прорыв, случившийся благодаря его гению, позволил значительной части людей спастись после Катастрофы и сохранить себя в Обители.

– Смотри! – не мог не воскликнуть я, обращаясь к Александру. – Он установил Синхронизацию с первым объектом!

– Мы не знаем этого наверняка, – глухо отозвался Арно.

– На графиках достоверность Синхронизации подтверждается зелёной зоной.

– Это ничего не значит! Мы вообще не знаем, действительно ли приборы Белла рабочие. Это его собственный конструкт. Не исключено, что он всего лишь рождает иллюзию.

Мы продолжали наблюдения. Где-то через два часа Белл отыскал на Полотне Времени Магомета. На экране отчётливо возник благообразный мужчина в халате и чалме. Вот он благословляет последователей, вот проповедует в Мекке.

Ещё через какое-то время была установлена Синхронизация с Христом. Мы видели на экране несколько расплывчатое, но вполне угадываемое изображение – Иисус въезжал на ослице в Иерусалим, а благодарные горожане встречали его пальмовыми ветками.

Мы потеряли счёт времени. Даже Арно преобразился, перестав острить и ёрничать, а лишь безмолвно вперился в экран трансляции и, бледный, потерянный, нервно следил за развитием событий.

Голос вещал: установлена связь с Буддой. Мы увидели на экране медитирующего и достигающего просветления молодого мужчину в жёлтых одеждах.

Установлена связь с Моисеем. Затаив дыхание, мы следили за бородатым человеком в хитоне, получающим откровения от Бога на горе Синай.

Дольше всего пришлось ждать Синхронизации с Адамом. Так долго, что внезапно мы обнаружили: эксперимент продолжается уже больше суток.

Мы успели отвлечься, выполнить целый ряд неотложных дел, снова вернуться к трансляции – а Фридрих Белл всё так же находился в подвешенном состоянии в центре своей лаборатории. Прошло три дня, четыре, пять – Адам так и не отыскивался на Полотне Времени, а по нервным телодвижениям помощников учёного мы понимали, что эксперимент движется к краху.

Наконец, через неделю, обессиленный и разочаровавшийся, Белл отдал своим коллегам указание отключить приборы. Эксперимент потерпел крах на самой финальной стадии – тогда, когда уже казалось, что всё самое сложное позади.

Арно ликовал и даже не пытался скрыть своего удовлетворения от провала Белла.

– Вот видишь! – восклицал он. – Я знал, что этот проходимец ничего не добьётся!

– Эта неудача наводит на достаточно радикальные выводы, – я всё ещё пытался защищать симпатичного мне учёного. – Выходит, что никакого Адама, прародителя человечества, не существовало?

– Может быть, просто этот самовлюблённый позёр неправильно задал критерии поиска? – агрессивно отреагировал Александр.

– Как бы их установил ты?

– Никак! Его подход изначально неверен. Исторические личности, мифические или реальные, не могут быть объектами Синхронизации. С ними невозможно считать код Материи. Они просто-напросто не имеют к ней отношения.

– Но кто же тогда может его нести? – возражал я. – Попытка со стихиями природы тоже казалась многообещающей, но завершилась ничем. Честно говоря, даже ума не приложу, что ещё можно подвергнуть Синхронизации, чтобы добиться успеха.

– Ты увидишь это в моей версии! – торжественно объявил он. – Ждать осталось совсем недолго.

Я кроткий, но пытливый человек. Быть может, не в меру пытливый.

Ещё ничего не свершилось, а я уже пытаюсь заглянуть в будущее. Увидеть, предположить, представить, как будет выглядеть наша жизнь за пределами Обители. Создать картинку, робкие, но внятные очертания этой страстно ожидаемой действительности. Сделать это совсем непросто.

Где мы будем жить, на какой планете?