Раздевайся, коль не стыдно.
От озноба и соплей
Уколю тебя в филей.
Вот те порция вакцины
От расейской медицины.
Я давно уже хотел
Энтих самых антител.
Вы ж, голубушки-Ехидны,
Что страшны и неликвидны,
Лесом, полем и лужком
В поликлинику – пешком.
Там, в общественной геенне,
Вас просветят на рентгене,
В суете и темноте,
Может, сделают КаТе.
Помурыжат две недели,
Чтоб вы сдохнуть захотели,
Но! Останетесь в живых
Ради графиков кривых!
Шум да гам на всю Европу —
Царь вакцину колет в попу
Не себе, а той девице,
Что, готовая привиться,
На кушетку прилегла:
В попе – тонкая игла.
«Все печали утоли
И коли меня, коли!!!»
Царь вакцину применил,
Всех министров побранил
И обратно – в свой мирок,
Тёплый скромный бункерок.
Двум Ехиднам так обидно —
Их колбасит, очевидно.
Жить Ехиднам неохота —
То ломОта, то тошнОта,
От простуды прямо мрут.
А анализ – не берут!!!
От Владимировича —
Ни кареты, ни врача.
И слезится из глазницы,
И врачу не дозвониться,
И в больницах нету мест
На 500 км окрест.
А Ехидна номер три —
В санатории, в Твери,
За участье в испытаньи
На трехразовом питаньи.
Рядом с нею доктора
С ночи прямо до утра
С темпераментом Отелл
Ждут заветных антител.
Чу! Анализы поспели:
У Ехидны в нежном теле —
Расчудесные дела —
Родились Антитела.
Пляшет славная Барвиха,
Пляшет баба Бабариха —
И, бухие (слегонца)
По Вацапу шлют гонца:
«Родила Ехидна в ночь
То, что сможет всем помочь:
И мышонку, и лягушке,
И неведомой зверушке…
Всем поможет! Тут и там!
Но сначала – только Вам!
