Олег Лебедев – Старинное зеркало в туманном городе (страница 3)

Общается он, в основном, с родителями. Кроме них, еще с несколькими друзьями – остались с университетских времен. Они знают о болезни художника, понимают, почему он нечасто видится с ними, предпочитает разговоры по телефону. При редких встречах они стараются не смотреть Андрису в глаза.

Женщин в его жизни было немного. Все романы были очень короткими.

Посмотрит подруга на Андриса, а ему страшно. Тут обо всем – о желании, о чувстве – забудешь. Какое-то время он терпит, а потом все обрывает. Когда больше нет сил чувствовать взгляд женщины. Пусть даже в этом взгляде – любовь.

Самый длинный и последний его роман продолжался два месяца. Они познакомились летом, она все время носила темные очки. На потом пришла близость, и Андрис начал часто видеть ее глаза…

Он рассказал ей о своей болезни.

– Я не смогу не смотреть на тебя, – сказала она.

Права. Он все понимает.

Она была не первая, с кем у него произошел такой разговор.

С тех пор прошло без малого четыре года. У него больше никого не было.

Андрис уже привык так жить. Смирился с тем, что у него не будет ни жены, не детей. Каждому на этом свете выпадает свое. Главное, думает он, не развились бы страхи еще больше, не сделали бы его инвалидом. Что тогда станет с его родителями, для которых он, единственный сын – свет в окошке?

Не было бы хуже, пусть все остается, как есть. Вот о чем Андрис просит Йезуса и Деву Марию, когда приходит к святому Екабу. Помолится, отдохнет душой, и – домой. Всегда идет пешком. На трамвае, конечно, быстрее. Но там много людей. Их взглядов…

И все-таки, несмотря на болезнь, несмотря на особый ход жизни, Андрис любит ее. Любит, потому, что в ней есть его родители, есть его творчество, есть место возле кирхи святого Петра, где он стоит со своим картинами, есть люди, которым они нравятся.

Он любит жизнь, потому что в ней есть Латвия. Андрис больше, чем многие его друзья – латыши, любит свою страну. Любит ступать по мостовым старой Риги, любит идти по песку взморья. Каждый миг художник ощущает, что он у себя дома.

Любовь к Родине в нем очень сильна. Поэтому когда-то пошел на баррикады. Оставался там, даже когда его начала колотить сильная простуда.

Наверное, обостренная любовь Андриса к Родине объясняется его биографией.

Он не хуже русских разговаривает на их языке. Без акцента, хотя – чистокровный латыш. Дело в том, что он вырос в России. Семьи родителей художника – Велты и Раймондса – депортировали в Сибирь в 49-м году.

Мать и отец Андриса встретились в Омске. Там поженились, там родился Андрис. Семья вернулась в Латвию лишь в 80-х годах. Раньше хотели, да все не складывалось.

Он помнит день, когда они втроем приехали в Ригу. Помнит, как были счастливы родители, он, глядя на них, тоже.

До сих пор родители Андриса не могут насмотреться на свою страну. Надо видеть, как они гуляют по Риге, или по берегу моря. Счастье в глазах! На такие прогулки они надевают все самое лучшее. Отец – выходной костюм, мама – обязательно набросит на шею красивый шарфик, и модная шляпка на ней.

Почти каждое воскресенье они втроем выходят на прогулку. Время и маршрут выбирают так, чтобы встретить меньше людей. Ведь болезнь всегда с Андрисом. Правда, когда он с родителями, боязнь чужого взгляда проявляется не так сильно, но все равно…

Если они решают побыть в старом городе, то отправляются на прогулку рано утром. Если едут на море, стараются выбрать почти безлюдное место.

Идут втроем, разговаривают, смотрят на Латвию. Эти прогулки – настоящий праздник для родителей Андриса и для него. Им хорошо вместе. У них общие чувства.

Андрису никогда не скучно с родителями. Велта и Раймондс для художника не только мама и отец. Они – его друзья.

Дар художника у него от отца. Когда-то в Омске, и здесь, в Риге, у Раймондса были даже персональные выставки. Сейчас он, правда, не пишет картины. Говорит, что уже создал все, что мог создать.

Только он давал сыну уроки акварельной живописи. У них похож стиль письма. Да и внешне Андрис больше в отца – тоже высокий, худой. Такой же блондин, такой же нос слегка уточкой.

На маму художник внешне совсем не похож. Она темноволосая, полненькая. Но характером обычно мягким, но когда надо твердым – в нее. А главное – очень близок с ней, сколько себя помнит.

Велта не человек искусства, как Раймондс. Всю жизнь она работала в аптеке. Но все-таки она, а не отец, самый близкий друг сына.

Когда Андрис лежал в больнице, мама приходила к нему два, а то и три раза в день. Она всегда провожала сына в университет на экзамены.

Отец оставался дома, писал картины. А Велта отпрашивалась с работы, шла с Андрисом в университет.

Глава 3

Марина стала жить затворницей. С дядей и кузеном общалась только по телефону. Они хотели часто видеться с ней. Думали подбодрить, развеселить, помочь выйти из нынешнего состояния.

– Мне будет лучше одной, – сказала Марина дяде Пете, когда он и Алексей неожиданно пришли в гости.

Он как раз только что рассказал какой-то веселый анекдот.

Услышав Марину, Петр Альбертович лишь грустно вздохнул. Больше этим вечером он не пытался шутить.

С тех пор родственники не приходят в гости к Марине – они приняли ее решение. Правда, дядя Петя часто звонит ей – волнуется, как живет.

Так что общение с миром людей для Марины свелось к редким телефонным разговорам с родителями, более частым – с дядей и Алексеем.

Она почти всегда дома. Очень много смотрит телевизор.

Наугад включает каналы. Ей все равно, на каком языке, латышском, или русском, идет передача. Отвлекает картинка немного, и хорошо. Читать она тоже пытается, берет с полки первую попавшуюся книгу.

Хочет отогнать свою боль.

Из окон Марина видит длинный зеленый шпиль святого Екаба, шпили других церквей, черепичные крыши разноцветных домиков. Город будто зовет ее в себя. «Погуляй по мне, познакомься со мной, я стану твоим другом!», – говорит ей.

Но Марина не хочет знать этот город. Она погружена в другое.

Выходит из квартиры изредка и, в основном, вечерами. Потому только, что иногда надо гулять. Сама понимает, и отец с мамой настаивают на этом. Ей нравится, когда идет дождь, или город в тумане. На улицах немного людей. Марина не хочет никого видеть.

Особенно она любит туман. Почти никого тогда не встречает. Люди предпочитают сидеть дома. А туман этим летом очень часто приходит в Ригу. Дядя Марины удивляется, говорит, что такого никогда не было. А Латвийский центр окружающей среды и метеорологии снова и снова обещает туман…

В старом городе многие дома выкрашены в яркие цвета, или в пастельную гамму. А когда непогода, особенно, если она наступает вечером, краски кажутся более тусклыми. Фонари, все современное освещение бессильны перед дождливыми, с сырым ветром или туманом сумерками.

Такие часы будто стирают грим с облика Риги. Проступает ее настоящая, изначальная суть.

Пропадает игрушечное начало. Старый город выглядит суровым, но он настоящий защитник того, кто живет в нем. Здесь Марина чувствует себя намного лучше, чем на широких проспектах, которые открыты для всех ветров. А ткань старого города – его извилистые улочки, прижавшиеся друг к другу дома – всегда побеждает ветер.

Марина ощущает себя защищенной в сердце Риги. Жаль, что только от непогоды. От того, что в душе, город ее не спасает.

Прогулки у нее недолгие. Ведь они не дают облегчения.

Она не хочет почувствовать город, в котором живет. А он уже проникает в Марину. Каждая прогулка, каждый шаг в городе сближают ее с ним. Правда, пока она этого не осознает.

Ни с кем в Риге не познакомилась. Никого не узнала. Никто ее не заметил…

Но это только Марина так думает.

…Он не случайно обратил внимание на Марину. Друг, который часто видит молодую женщину, много рассказывал о ней.

После этого он сам пригляделся к этой худенькой женщине. Верно говорил друг, она ведет себя необычно. На витрины модных магазинов, – их так много в центре, – совсем не смотрит. Избегает людей. Лицо очень грустное.

С тех пор он наблюдает за ней. Изучает.

Сначала смотрел на нее с участием и… профессиональным интересом.

Потом вдруг понял, пришло что-то еще. Ему очень нравится глядеть на Марину!

Удивлен. Не помнит, чтобы такое случалось с ним…

Он много наблюдает за людьми, диагностирует их. Изучение психики людей, ее анализ – вечная страсть Иоганна Рихтера. Он сопереживает людям, но настоящую привязанность испытывает только к двум живым существам.

К Айне, и к… каменному Псу на крыше дома, в одной из квартир которого поселилась Марина. От Пса он и узнал о ней.

Да, этот Пес – живой для Иоганна Рихтера. Может быть, даже более живой, чем он сам – призрак, живущий уже более четырехсот пятидесяти лет в старой Риге.

Айна… Она такая же, как Иоганн Рихтер. Тоже призрак. При жизни они были вместе. Не муж и жена, просто любовники.

Не расстались и в призрачной жизни. Он привязан к Айне. Ценит ее за любовь и за верность.

Наверное, чуть больше, чем Пса, в котором просто души не чает.

Марина не позволяет новому для нее городу войти в себя. Никто и ничто не отвлекает ее от грустных мыслей.

Ей становится хуже. Она все больше и больше думает о своем несчастье.