Олег Лебедев – Собиратель книг, женщины и Белый Конь. Библиотека журнала «Вторник» (страница 6)

Кен прекрасно – разумеется, по моему совершенно дилетантскому мнению – держалась на неоседланном Коне. Теперь (как, кстати, и Конь, у которого были очень умные глаза) смотрела на меня сверху вниз. Была чем-то похожа на женщину-всадницу из средневековья. Я просто любовался ей.

– Мне было приятно, что со мной ты забыла обо всем на свете. И мне хочется стать твоим рыцарем, – произнес я.

– Не знаю, не знаю, – Кен покачала головой. – А как же Наталья?

Снова насмешливый взгляд.

Я вздрогнул. Тут же вспомнил ее первые слова: «шел в комнату, попал в другую». Откуда она узнала о Наталье?

– Но я же тогда не знал, не видел тебя. Теперь все иначе, – сказал я чистую правду.

– Что ж, – Кен внимательно посмотрела на меня, – если так, то это меняет дело.

Она протянула мне руку. Я понял сразу: это делается не для рукопожатия. Я не стремился к тому, чтобы мой поцелуй ее руки был коротким. Она, я чувствовал это, тоже.

Но все кончается. И этот прекрасный поцелуй должен был когда-то закончиться. Я отпустил ее руку.

– Когда я еще увижу тебя?

– Увидимся обязательно, – она бросила мне большую оранжевую розу.

Готов поклясться, что только что этой розы у Кен не было. И Белый Конь, когда появился здесь, в сквере возле моего дома, тоже не держал ее в зубах.

Она снова стукнула пятками по бокам Коня. Я видел: он почувствовал, что от него хотят. Но сразу не тронулся с места, сначала посмотрел на меня. Взгляд у него был умный и, может, это мне показалось, немного высокомерный. Что ж, подумал я, необычная наездница, и конь у нее тоже такой. Необычный. А он, Белый Конь, тем временем, рванул с места в карьер.

– Пока, – она попрощалась, даже не обернувшись.

– Пока-пока, – несколько растерянно ответил я.

Невольно сделал несколько шагов вслед Кен. Не хотелось расставаться. Но Боже! Повторилось то же самое, что с зеркалом в лабиринте. Снова в легких стало мало воздуха. В меня снова метнулась стенокардия. Жизнь – вернее, какая-то ее часть – на несколько мгновений покинула меня…

В этом небытии я увидел одно. Желтые глаза. То ли человека, то ли животного. В этих глазах была обращенная ко мне ненависть.

Глава 5

В моих легких еще оставался чистый утренний воздух сквера возле моего дома, а я уже лежал на полу пустого пыльного коридора нашего завода. Возле того подоконника, на котором до моего таинственного путешествия на летнюю траву сквера сидела Наталья.

Она и сейчас была здесь. Правда, не сидела на подоконнике, а стояла возле меня на коленях. Наклонилась ко мне. Близко-близко. В глазах – тревога. В руке – пластиковый стакан с водой. Вторая рука – у меня на груди.

– Как ты? – в голосе Натальи звучал испуг.

– Знаешь, прекрасно, – я действительно хорошо себя чувствовал.

– Слава Богу, – она нежно погладила мою грудь.

Тревога в глазах Натальи стала постепенно – сначала медленно – уступать место желанию. Желанию энергетически сильному.

В первые мгновения после «возвращения» мне не очень хотелось видеть ее. Но ее желание… Оно звало к себе.

– А я, – продолжала Наталья, – хотела еще немного поиграть с тобой в лабиринте. Чтобы ты поискал меня. А ты, – вздохнула она, – не находил и не находил… Тогда сама стала искать. В лабиринте. Среди зеркал и наших пьяных коллег. А потом, – ее рука уже проскользнула между пуговицами моего костюма, – как толкнуло что-то! Надо зайти сюда, где мы целовались.

Наталья покачала головой:

– Как испугалась, когда увидела – ты на полу без сознания!

– А почему на помощь не позвала? – подмигнув, спросил я.

– Надеялась, – она развела руками, – что ничего страшного. И, – она, в свою очередь, подмигнула мне, – между прочим, оказалась права! А ты, – в глазах Натальи беспокойство оттеснило желание, – правда, в порядке?

– Правда, – заверил я и соврал, – может, чуть-чуть перебрал с выпивкой. А потом эти зеркала. Непривычно. Наверное, головокружение.

Я понимал: немыслимо, невозможно рассказать Наталье о том, что случилось. Если это произойдет, она бросит стакан воды и вызовет скорую психиатрическую помощь. А я знал, я верил: все это волшебство действительно было. И была эта женщина.

Кен…

Но когда и как я снова увижу ее?

А рука – нет, руки! (стакан с водой уже стоял на полу) Натальи начали расстегивать пуговицы моего карнавального костюма.

Я только что видел Кен. Но здесь была не она, а Наталья. Женщина, которая мне все равно нравилась. Но все равно, сначала я не очень хотел этого секса. Только сначала…

А потом он произошел. Не на полу. А в кабинете наших пожарников, который был рядом. Там был диван. Он обит коричневой кожей. Он широкий, местами продавленный и очень старый. Возможно, – старожилы фабрики не раз говорили мне это, – только чуть-чуть моложе здания заводоуправления.

Когда мы одевались, Наталья вдруг, как мне показалось, стала к чему-то принюхиваться. Потом посмотрела вниз:

– Сергей, а что это у тебя на ботинке?

Я поглядел вниз, на этот самый ботинок.

Конский навоз! Именно конский и не чей иной. Я хорошо знаю его запах: не единожды покупал для своей «дачки». Ботинок был довольно капитально испачкан им. Навоз… След моего таинственного путешествия в сквер между домом и Яузой. Наверное, наступил на него, когда в порыве пошел за Кен на белом коне.

Но почему, подумал я, ни я, ни тем более Наталья не почувствовали запах раньше? Ответ пришел почти сразу: у обоих были очень сильные эмоции. У каждого, правда, свои… А сейчас надо было что-то сказать Наталье о том, что случилось с моим ботинком.

– Знаешь, – произнес я, – наверное, это какое-то кушанье с праздничного стола.

– Да? – В ее взгляде было сплошное сомнение. – Но почему же тогда оно так пахнет?

– Ой, – я махнул рукой, – сейчас чего только не приготовят. Всякие кулинарные новшества. А, может, просто уже испортилось.

– Может быть, – согласилась Наталья.

Она, кажется, решила больше не думать о том, чем испачкан ботинок. Не хотела заслонять чем бы то ни было прекрасные минуты после близости. Для меня они такими прекрасными, как для нее, не были. Я чувствовал раздвоенность. Думал об одной, а секс был с другой.

Но все равно он был. И как любой секс – сблизил. Что касается меня – совсем ненадолго. Мы вдвоем прошли по зеркальному лабиринту, – он уже не казался мне интересным, – немного посидели за столом. Затем Наталья переоделась, и мы покинули все еще продолжавшееся празднество.

Было еще не очень поздно, автобусы до поселка, в котором жила Наталья, продолжали ходить.

Я поцеловал ее, когда мы увидели вдалеке большие белые фары.

– Ната, ты была прекрасна сегодня.

– Все было сделано для тебя.

Наверное, она не села бы в свой автобус, если бы я деликатно не прервал поцелуй.

Теперь страсть была уже в ней. Не во мне. Мне надо было возвращаться домой.

На платформу, откуда ходили поезда до Северянки, можно было идти по относительно короткой и также относительно светлой дороге, проходящей через коттеджный поселок. А можно – по более длинной и живописной – через лес. Я избрал второй путь.

Кен… Я думал о ней.

Завершающийся вечер был необычный. Это был вечер волшебный. И он был очень насыщенный, я даже почти не курил. Сейчас, по пути к платформе, решил восполнить этот пробел. А ведь мне совсем не хотелось курить, когда мы с Кен сидели на густой траве сквера возле моего дома…

И сейчас. Одна сигарета. И все. Больше я не хотел. Невиданное дело после никотинового голодания и выпивки. Наверное, потому, что сегодня встретил свое счастье. А суждено ли мне продолжение?.. Кен, правда, пообещала, что мы увидимся, но уж больно сказочная, больно невероятная эта история… Но ведь она произошла не во сне…

Я размышлял обо всем этом на пути к станции, в электричке и в трамвае, который довез меня почти до дома. Чем дальше, тем больше я сомневался, что снова увижу Кен. Она ведь почему-то очень многое знает. Ей стало известно о Наталье. А узнала ли она о сексе, который был сразу после нашей встречи? Мне очень хотелось думать, что нет.

…А я ей точно понравился. Я увидел это в ее темных глазах.

И если я влюбился, то на кой ляд мне потребовался секс с Натальей? Почему меня забрал в себя порыв страсти к ней? Я не переставал задавать себе эти вопросы…

*****

Кен каким-то образом узнала о Наталье. А что, интересно, известно ей о моей жене? От этих мыслей мне было очень не по себе, когда спустя неделю я ехал на работу в опять почти пустой электричке. В еще более плохом настроении, чем перед празднованием юбилея фабрики. Настроение не смогли изменить молодые люди, спевшие в вагоне неплохую песни о трактористах «Ростсельмаша», ни продавщица ножниц и кусачек (я знаю ее, давно ждал, чтобы купить давно обещанные жене педикюрные ножнички).

Убрал эти ножницы в портфель и продолжал думать. Что со мной происходит? Люблю (я уже в этом не сомневался) одну женщину. Это Кен. А трахаюсь, причем, в последние дни веду себя как мартовский кот, с другими. С женой и Натальей. Ужасно…

С женой (я сначала подозревал, что она стала подкладывать мне что-то в пищу, но потом, после того, как безуспешно перерыл всю квартиру в поисках этих ингредиентов, отбросил эту мысль) секс у меня теперь каждый день. Вернее, каждую ночь. И его инициатором выступаю я. Просыпаюсь, сна ни в одном глазу. И сильное желание. Даже в эти минуты думаю о Кен, но справиться с собой не в силах. Бужу супругу и начинается… Она быстро – но это как раз было всегда – заводится. А потом у меня днем болит спина от царапин ее ногтей.