Олег Лебедев – Антикварный магазин в Дубулты. Библиотека журнала «Вторник» (страница 23)
*****
Майкл во время праздника Лиго тоже был на улице Йомас. После своего появления в Латвии он сделал многое в поисках утраченного их семьей. Кажется, нашел одну ниточку. Завтра попытается ее размотать. Есть и еще кое-что. Это второй путь.
Но вдруг, спрашивал он себя не один раз, снова постигнет неудача? Что ж, надо надеяться и продолжать думать, что можно еще предпринять. Но новых идей пока не было. В таких случаях надо сделать паузу. Он пришел на праздник, желая отвлечься, но мозг продолжал работать.
Майкл знал, что от этого не будет толку. Надо переключиться, отдохнуть, а потом думать на свежую голову. Плохо только, что он не очень хорошо умел переключаться.
К тому же знал – голова вряд ли будет свежей. Произошло то, чего и следовало ожидать – снова простудился после перелета из Штатов. Знобило, чихал. Приходилось пить таблетки. Благодаря этому он мог заниматься поисками.
Сейчас, стараясь отойти от того, что сидело в голове и напрочь отказывалось уходить из нее, он слушал латышские песни. Ему нравился этот праздник, эти люди, их лица. Майкл старался не думать о том, что когда-то произошло здесь с родителями отца. Но тщетно – он помнил об этом каждую минуту. И знал: эта память никуда не уйдет. Она в генах. Потому ему каждый раз было трудно ступать на балтийскую землю.
Но все-таки атмосфера праздника помогла Майклу. Понемногу он отвлекся от построения алгоритмов поиска. Улучшилось настроение. Правда, простуда продолжала давать знать о себе все сильнее.
Пришлось выпить водки. Сразу стало легче и веселее. Он сидел в кафе и просто смотрел на людей, идущих по улице. Это было одним из любимых видов его отдыха. Ведь каждый человек по-своему интересен. Смотришь на него, думаешь о том, кто он, чем живет, какие у него чаяния…
К сожалению, Майкл не смог долго пробыть в кафе. Водка оказалась слабее болезни. Он по-прежнему смотрел на прохожих, но видел все, как во сне. Болели мышцы груди, ног. «Наверное, высокая температура», – подумал он.
Решил вернуться в гостиницу. Привести себя в порядок. Утром Майклу надо было быть в полном порядке. Ему предстояло навестить человека, о существовании которого он узнал, и которому могло быть кое-что известно.
А вторая зацепка – фотография. Он случайно обнаружил ее. На днях ходил в Риге в архив, Майкл нередко бывает в архивах, когда приезжает в Латвию. В этот раз долго сидел здесь, затем вышел передохнуть. А рядом, в том же здании – выставка, посвященная истории прессы. Майкл заглянул на нее. Вдруг – находка! В одной из газет, там, на выставке, он обнаружил эту очень важную фотографию. Тут же сделал ее ксерокопию.
Здесь, на празднике Лиго, Майкл снова размышляет о фотографии. Получается плохо. Нет, решает он, надо потом подумать, как фотография может помочь. Сейчас невозможно – раскалывается голова. А теперь в гостиницу. Подлечиться перед поездкой. Она может оказаться важной. После поездки, если она окажется безуспешной, он вплотную займется найденной фотографией.
Глава 19
Я вчера даже про чайкин завтрак забыл. Утром чайка с недовольным видом разгуливала по балкону. Пришлось срочно исправлять положение.
Потом на скорую руку поел сам и – на пляж. Прошелся вдоль берега до самого центра Юрмалы. Здесь основной выход к морю – развиваются флаги города-курорта. Голубого цвета, с белой полосой посередине. Рядышком – концертный зал Дзинтари. Почти здесь же заканчивается улица Йомас. Одно из любимых мест мамы. Сейчас позвоню.
– Как тебе отдыхается, Ники?
– Очень хорошо. Я на море.
– А море какое?
– Сегодня очень тихое. И народу мало. Отдыхают после Лиго. Скажи лучше, как ты себя чувствуешь, как отец?
– Об этом не волнуйся. Мы в норме. Я хочу поговорить о другом. Вчера слышала, женский голос. Эта женщина разговаривала с тобой. Ты с ней встречаешься?
– Вообще-то да, мама, – признаюсь, скрипя сердце.
Ну, не умею я врать маме. А ей пока лучше ничего не знать. Меньше волнений.
Мама надолго замолкает. Обдумывает услышанное. Затем следует другой вопрос:
– Она тебе нравится?
– Если честно, то да.
– А кто она, как ее зовут?
– Зовут Инесе. У нее небольшой антикварный магазин в Дубулты. Рядом с книжным.
Еще одна пауза.
– Ты знаешь, конечно, как я отношусь к твоему браку с Мариной…
Мама снова замолкает.
Еще бы не знать. У мамы и Марины установились добрые отношения. Но как мама переживает из-за наших ссор! «И что вы мучаете друг друга. Сядьте, поговорите, как следует. И либо живите мирно, либо расставайтесь», – эти слова она говорила нам много раз. Надо сказать, что и теща, – кстати, редкий случай, мы не враги, – полностью с ней солидарна.
Мы слушаемся их советов, разговариваем. Но ничего не меняется.
– И все-таки, – продолжает мама после долгой паузы. – Не забывай, Ники, Марина твоя жена. Повторяю, не теряй головы.
– Я все понимаю, мама, но мне кажется, я ее уже теряю.
Прорвалось! На этот раз точно сболтнул лишнее. Мама теперь изведется. Я уже злюсь на себя. Хорошо, хоть не рассказал про переезд к Инесе.
– Я тебя понимаю, – вдруг совершенно неожиданно говорит мама.
В нашем разговоре много пауз. Она думает.
– Но, скажу снова, не теряй головы, не меняй сгоряча Марину на другую. Но… с другой стороны, знаешь что… Не теряйся сам. Если поймешь, что полюбил, что это твоя женщина, решайся. Будь с ней, иначе проругаешься с Мариной до конца своих дней, – она грустно вздыхает. – Ладно, Ники, довольно проблем. До свидания. И помни – я всегда жду твоих звонков.
– До свидания мама, я тебя очень люблю.
Вот так. Два взаимоисключающих совета. Не теряй головы. И не теряйся сам. Первую фразу мама произнесла несколько раз. Но последней была вторая. И она думала перед тем, как сказать эти слова.
Потом я позвонил Марине. Мы не разговаривали почти два дня. Сегодня общались не более двух минут. Она работала над чем-то срочным, несмотря на выходной, воскресенье. У нее так часто бывает. Новости, которые Марина передает в свое агентство, возникают не только в будни.
Позже перезвонить Марина не попросила, и сама не пообещала. Кажется, она не очень хотела сколь либо длинных разговоров.
Боится, что снова поругаемся? Я хочу проверить это предположение. Бог с ней, с ее срочной работой. Перезваниваю.
– Милая, скажи, только откровенно, тебе не спокойнее сейчас, когда я уехал?
Мне важно это знать.
– Да, – очень грустно говорит Марина. – Знаешь, я отдыхаю. Пусть и работы много. Отдыхаю от напряжения, скандалов. Но тебя не хватает.
Она ненадолго замолкает. Затем признается:
– И еще боюсь, приедешь, снова станем ругаться. Из-за всего. Из-за того, куда пойти, из-за того, что кто-то снова опять что-то не так сказал или сделал.
– Может, рассосется. Отдохнем оба и рассосется.
– Может быть. Я хочу этого, только до сих пор не получалось. – Тут грусть в ее голосе пропадает. Видно, действительно, в запарке. – Прости, но, правда, надо работать. Ты береги себя, наверное, ветрено, одевайся получше.
– Конечно. Я на днях еще позвоню.
– Отдыхай хорошенько!
– И ты не перетруждайся, – говорю я.
После такого разговора становится грустно. Как нам лучше – вместе или по отдельности? Трудно сказать… Верно одно – я здесь отдыхаю от наших склок. И очень жду двух часов дня. Не оттого, что нелады с женой. Тянет к Инесе.
О ней и думаю, когда решаю посидеть возле моря с закрытыми глазами. Релаксация не получается. То и дело смотрю на часы. Хочу скорее увидеть ее.
Наконец наступает полдень. Теперь можно идти в гостиницу, собираться и идти к ней. На несколько дней?..
*****
Оксана вчера снова пришла расстроенной с прогулки. Она нередко бывает такой. Он заметил – чаще всего после разговоров с отцом. Наверное, и сегодня было так именно. Он поинтересовался, в чем дело. Ответом не удостоила. Часа два молчала. А сама не находила себе места. Сначала устроилась загорать на открытой террасе коттеджа. Позагорала минут десять, устремилась к компьютеру. На этот раз не работала, играла во что-то. Успокаивалась…
Отошла лишь к вечеру. Он помог. Подошел к ней. Одной рукой схватил за волосы, другой – начал ласкать. Она почти сразу вошла в роль рабыни. Три часа они провели в постели.
А потом, вечером, уже у него испортилось настроение. Положение дел резко ухудшилось. Как выяснилось, путь к его цели, цели всей его жизни осложняется. Если раньше можно было откладывать предстоящее дело, то теперь надо было поторопиться. А спешка, понимал он, это нехорошо. Особенно, когда надо все как следует продумать…
Он вдоволь поиздевался над Оксаной. На этот раз сам этого захотел. Выплескивал на нее свою злобу. Привязал к кровати, отстегал плеткой. Оксана потом весь вечер прижималась к нему, ласкала. Была довольная, как кошка, получившая свое.
Поразительное дело, удивился он на следующий день, она ничего не стесняется: как ни в чем ни бывало, отправилась на массаж. Ей все равно, что подумают о ней, когда увидят следы плетки на голой спине. Наоборот, как-то сказала, что ей нравится, когда посторонние видят такое. Ее это заводит.
После массажа она собирается в тренажерный зал. Надолго. Часто бывает там. Физически сильная, очень следит за собой.
А он, оставшись в коттедже один, думал о своем деле. Трудное оно. И помощника нет… Его вновь захлестнула злость на брата. Чистоплюй чертов, не захотел помочь! Можно подумать, только и занимается всю жизнь тем, что выращивает цветы. Цветовод тот еще, он биографию братца знает лучше других.