Олег Ладыженский – Перекресток (страница 7)

Поскольку нету таких дорог, чтоб встать на вечный прикол, И ни гу-гу, и ни капли в рот, ни слова в ухо времен — А на висках дрожит серебро, и тяжек шелк у знамен, Звезда в тылу, и звезда впереди, и звездный отблеск вверху… Налей-ка нам, братец Ганга-дин, пора смочить требуху! О, рай – это рай, и ад – это ад, но арфа вилам сродни, Когда ни вперед, ни вбок, ни назад, и кем-то исчислены дни, А вечность – миф, и не бросят роз на гроб из пахучей сосны, И только память весенних гроз, когда ни грозы, ни весны. Но что есть запрет, и что есть судьба, и что есть от рая ключи, Коль выпал час плясать на гробах и рыжих собак мочить, И туже затягивать ремешок, и петь, как поет листва — Давай, дружище, на посошок, нам завтра рано вставать!

ШЕСТИСТИШЬЯ

ПОДОБЬЕ

Не пир во дни чумы – чума во время пира! Двенадцатая ночь? – нет! дюжина в ночи! О, пушкинский хорей, ямб Вильяма Шекспира — Легко вам подражать! Так в унисон мечи С монетами звенят, так рыло у тапира, Как хобот у слона, подобием торчит..

ХАБАНЕРА

У любви, как у пташки, крылья, Клыки пантеры, драконий хвост, Бандерилья, Мадрид-Севилья, Твоя мантилья, мерцанье звезд… Половое грозит бессилье, Коль неразборчив и в связях прост.

ЗООФИЛОЛОГИЯ

Я знаю много умных слов, От новых до старья, Чтоб громко в обществе ослов Реветь: «И я! И я!» А длинноухие скоты Ревут в ответ: «И ты! И ты!..»

ВЕТЕР

Ф. Г. Лорке

Бродит ветер по лимонным рощам, Ищет эхо смолкнувшего крика. Расстрелять поэта много проще, Чем не расстрелять. Да, Федерико? Бродит ветер с ночи до рассвета, Ищет сердце мертвого поэта.

ТЕАТР

Повадка лисья закулисья, На сцене беспредел и пьянка, В партере лица, будто листья, И в ложах лица, будто пятна. Театр! Гляжу в тебя со дна, Иначе вечность не видна.

СУЛАМИФЬ

Грозою летней, беспределом шмона, Горбатым танком надвигался миф. Прости меня, смуглянка Суламифь, Прости меня, седого Соломона. Любовь чумою бродит меж людьми В безглазой маске вечного ОМОНа.

SIC TRANSIT

Когда пройдет мирская слава Чеканным шагом лейб-гвардейца, Наступят тишина и слабость, И никуда уже не деться От этой гостьи-тишины, В которой трубы не слышны.

РЕЦЕПТ БЕСТСЕЛЛЕРА