Олег Кузубов – 11 Августа (страница 4)
– Бред какой-то! За три дня они просто физически не смогут этого сделать.
– Я больше ничего не знаю. Я очень устал и хочу спать. Если можете, удалите из меня эти пеленгаторы, и передатчики, и все остальное, что, как вы считаете, принадлежит сионам.
Я рухнул обратно на лежанку, поскольку сознание улетучилось из тела, как газ из баллончика для сифона.
Обнуление
Очнулся я вновь в Вайтмаре. Земля была окутана коричневой мглой и имела безжизненный вид.
– Как же так? Что случилось?
Стекло безмолвствовало, как бы стыдясь выдать правду, а врать оно не имело права, а потом появилась надпись:
– Недоразумение.
– Недоразумение? – взорвался я, – всю планету в расход.… Это, по-вашему, недоразумение? Уж лучше бы сионы ее захватили. Люди хоть живы, остались бы, и все осталось бы живым.
По полу начал струиться голубоватый туман, и я сообразил, что меня сейчас усыпят. Тема сионов была не подлежащей обсуждениям, да и терпеть психопатов никому не интересно.
– Приношу извинения за эмоциональную несдержанность, – пошел на попятную.
Дым всосался обратно.
Внутри бушевал огонь гнева, но я его погасил тотальной неподвижностью, замерев в специально принятой неудобной позе. Вскоре появилось равновесие.
– Прошу информации, которая доступна моей категории.
На экране зажглись 14 зеленых треугольников. По коже пробежали мурашки. Четырнадцать! Сразу на четыре ступени больше. Это серьезное повышение. Гнев и раздражительность несопоставимы с таким уровнем. И в уме внезапно появились знания, которые позволили участвовать в совете. Ошибку в расчетах искали все сообща, во всех Вайтмарах. И я был допущен к этой работе. Никто никого не обвинял, все были заняты разбором ситуации.
– Синхронизация импульсов?
– Абсолютная.
– Запуск маршевых двигателей?
– Нулевой.
Компьютер Виманы мгновенно проверял все запрашиваемые данные из любой капсулы, согласовывался с остальными кораблями, и выдавал ответы также на все капсулы.
– Плотность ядра, площади и соотношения водного пространства с сушей?
– Сохранены и сбалансированы.
– Скорость заполнения новых акваторий?
– Расчетная.
– Сдвиг силовых планетарных осей?
– Без погрешности.
– Смена магнитных и энергетических полей?
– Расчетная.
– Фиксация новых полей?
– Отсутствует.
Сферы всех Вайтмар вспыхнули серебристым огнем.
– Есть! Ключ к хаосу найден. Осталось найти причину.
– Связь с координаторами на местах?
– Отсутствует. Уровень радиоактивного фона, соотношение элементов воздушной среды и температурный режим, несовместимы с сохранением жизнедеятельности любых биологических форм.
– Обратный ход. Момент прекращения связи.
Вспыхнула картина земного шара, опутанного золотыми нитями. Нити были достаточно толстыми, но и редкими. Двенадцать точек привязки, равномерно распределенных по телу планеты и трассы, соединяющие точки между собой, как авоська, надетая на апельсин. Началось прямое воспроизведение, и одна из точек привязки, на момент светового удара оказалась не привязанной к поверхности планеты, и в одну секунду утратила связь с линиями и остальными точками. И как в трагическом триллере про альпинистов, висящих на отвесной скале, начался отрыв других точек от планеты и разрывы светящихся линий. Начались энергетические замыкания и разряды, плазменные дуги и неконтролируемые рывки тела планеты, подобно незакрепленному на электрическом стуле смертнику. А потом, когда погасли все точки, планета вздрогнула, и вспыхнула дуга. От бывшего северного полюса, до бывшего южного. Дуга трижды пробежала вокруг всего шара, и все прекратилось. Земля, ставшая совершенно безжизненной, стабилизировала свое вращение самостоятельно, и уснула вечным сном, укрывшись одеялом бурой мглы. Она получила сильнейшее лекарство от паразитов на своем теле. Лекарство под названием смерть. Счетчик времени показал, что с момента светового удара до момента полного завершения жизнедеятельности живых существ, прошло всего шестьдесят шесть минут, шесть секунд и шестьсот шестьдесят шесть десятитысячных секунды. Тройная шестерка продублировала себя дважды. Это был прощальный привет сиона. Они переиграли нас нашими же руками. Своих агентов, они, конечно же, эвакуировали в момент начала хаоса.
Я молча смотрел на стеклянный экран и не мог выдавить ни слова. Та самая точка, не привязанная к Земле, с которой все началось, была моей. Это я почему-то допустил начало конца и был виной смерти всего живого. И еще горше было оттого, что никто, ни единый человек не сказал ни единого слова укора в мой адрес. А ведь все хозяева Вайтмар знали, чья это точка. И ничего не сказали. Ничего. “Недоразумением” был я. И Вимана очень корректно ответила на мой самый первый вопрос. Еле ворочая языком, я умудрился попросить показать хронику точки 7-12. Своей собственной точки. Мне нужно было узнать, что там произошло и почему я ничего не помню.
На экране появился причудливый узор с двумя перемигивающимися точками. Пристальный взор в эти точки привел к тому, что сменяющийся узор, сделал нечто с сознанием, которое скользнуло в прошлое. Обратно на Землю.
Дежавю
– Пить – прошептали пересохшие губы.
Уже в третий раз появилось то же лицо с добрыми глазами. Это не было дежавю, но скачки по этим временным петлям, запутывают мозг весьма сильно.
– Какое сегодня число?
– Девятое августа, – врач в черном улыбнулся, не в силах сдерживаться, – четверг. Время интересует?
– Нет. Что произошло? Почему я опять на этом странном столе?
– Ты ведь сам попросил удалить из тебя передатчики? Мы это сделали. Вот они. Он показал два окровавленных кусочка мяса на никелированном подносе.
– Это передатчик?
– Мы бы не догадались, если бы они не дублировали те органы, которые в принципе не могут дублироваться. Пеленгатор, например, был твоим третьим глазом.
Я с ужасом прикоснулся к межбровью.
Врач хохотнул.
– Не этот. Реальное глазное яблоко. Просто оно было третье. А третий глаз – лишний.
– Когда я смогу ходить?
– Уже можешь!
– Любая операция требует времени для заживления.
– У нас технологии позволяют проводить операции без этой потери времени.
– Тогда почему я не могу пошевелить ногами.
– Ах да, извини, забыл ремни отстегнуть. Мы подумали, что сионы могли обезопасить свои датчики системой самосохранения или самоликвидации, поэтому тебя и спеленали. Руки освободили, а вот ноги и тело забыли.
Глаза врача смеялись, но я понял, что он шутит поверхностно, потому что за смехом пряталась настороженность. Он ожидал от сионской начинки сюрпризов. А раз так, то и я мог отколоть номер.
– Зачем я здесь?
– Наверное, на смену нашей группе…
– …
– Нам пора повышать квалификацию на другой, более развитой, планетной формации. Здесь мы исчерпали все возможности для роста. Теперь ваша очередь.
– Наша?
– Твоя и твоей группы. Ты ведь уже собрал двенадцать своих “апостолов” и “апостольш”? – доктор Хан, как я его окрестил, не прекращал рассыпать насмешливые искры из своих глаз.
– А ты, вы, откуда это знаете?
Доктор “тяжело вздохнул” и пригласил проследовать за ним. Мы вышли из этого отсека через стеклянные двери, и пошли по коридору мимо одинаковых, как братья близнецы, дверей и отсеков. Двери в отсеках были полностью из стекла. От пола до потолка, и предоставляли на всеобщее обозрение содержимое больничной палаты. Это точно была больница, потому что во всех комнатах стояли совершенно одинаковые столы, с лежащими на них людьми. Во всяком случае, еще четыре отсека, кроме моего, были заняты. К некоторым пациентам, прямо из стен тянулись капельницы, провода, а на самих стенах виднелись редкие экраны приборов. Пол был сделан из странного материала, который перемещение по нему заглушал в совершенстве. Но лежащие в палатах люди каким-то необъяснимым образом почувствовали наше шествие и поднимали головы с неизменно расширенными, восхищенными глазами. Все имели во внешности некий налет восточности. В смысле самурайства.