Олег Куваев – Тройной полярный сюжет (страница 22)

Анютка убежала. В меховом зимнем комбинезончике, крохотных торбасах она была ладной девчонкой. Из-под капюшона торчали косички и быстрые, как у мышонка, глаза.

Анютка появилась с шарфом в руках.

– Запоминай! – звонко скомандовала она.

Сашка протёр очки. Огляделся кругом. Над голой стенкой лиственниц низко висело жёлтое холодное солнце. Упакованные грузовые нарты стояли кругом. Из нарт торчали шесты, шкуры, кухонная утварь. Снег был утоптан.

– Завязывать? – нетерпеливо спросила Анютка.

Сашка снял очки, протянул их Анютке. Она крепко завязала ему глаза.

– Ну! – глухо сказал Сашка.

– Возьми в маминой нарте чайник, набей его снегом, потом в нарте дедушки возьми топор и сходи к сухой лиственнице, сруби на дрова, потом… потом…

– Потом скажешь, – остановил её Сашка.

Он встал, подумал немного и прямиком направился к нарте, из которой торчала посуда. Ощупал ремень и развязал его. Поставил у ноги чайник. Завязал.

– Собьёшься, собьёшься, – прыгала на месте Анютка.

С топором в руке Сашка пошёл от стойбища, Анютка, закусив губу, наблюдала за ним. Сухая лиственница торчала справа и впереди. Сашка прошёл мимо. Остановился. Взглядом «пощупал» солнце. Лицо его было мокрым от напряжения.

– А вот ми-мо, а вот ми-мо… – пела Анютка.

– Помолчи! – резко сказал Сашка. Он поводил ладонью перед собой, задержал ладонь напротив солнца и прямо направился к лиственнице. Ощупал руками ствол. И перехватил топор для удара.

– Хек! Хек! – послышался из-за холмика голос Помьяе.

Сашка сдёрнул с лица шарф, Анютка бежала к нему с очками.

– Молчок, Анютка, молчок.

Анютка согласно покивала. Глаза её хитро блестели. На холмик вылетели олени. Помьяе, бог тундры, сидел, развалившись в нарте.

– Саша, этти![4] – крикнул он, улыбнулся во всю ширь лица.

– И, этти[5], Помьяе.

– Совсем скоро чукча будешь, – одобрительно сказал Помьяе.

– Да, – согласился Сашка. – Неплохой вариант. Сейчас нарублю дровишек, сварю мясо и пойду в стадо, сменю Сапсегая.

Круглая луна висела над чахлым лесостоем. Сашка, неловко ступая, на снегоступах обходил стадо. Он был в узких меховых брюках, коротко подпоясанной кухлянке, на поясе болтался нож. Ночь была очень светлой.

Стадо сгрудилось массой, над ним поднимался пар.

– И когда волна раз-да-вит в трюме крепкие бочон-ки, всех наверх засвищет боц-ман: к нам идёт де-е-вятый ва-ал… – напевал Сашка.

Мягко скрипел снег под снегоступами. Сашка остановился. Закурил, поднял глаза. Огромные колючие звёзды висели на небе.

– Чудеса, – подивился Сашка. – Как есть чудеса.

И тут же стадо тревожно заволновалось, взорвалось и текучей чёрной лавиной ринулось между деревьями. Снег был очень глубоким, олени грудью вспахивали его и текли, и текли мимо Сашки.

– У-уй! – заорал Сашка.

Он кинулся туда, откуда бежало стадо, вгляделся в темноту. Ему показалась мелькнувшая серая тень. Сашка вскинул двустволку. Пламя разорвало тишину.

Помьяе у яранги поднял голову. Громыхнул вдали второй выстрел. Он вытащил карабин, ловко вставил ноги в петли снегоступов и побежал в лес.

Накидывая на ходу дошку, выполз из яранги Сапсегай.

– Чёрт, чёрт слепой, – тихо ругался Сашка и шарил вокруг себя в снегу. Нащупал очки, надел и побежал по широкой полосе, выпаханной стадом.

Он пробежал мимо оленя с распоротым горлом.

Олень смотрел на него огромным глазом и сучил ногами. Сашка на ходу загнал новые патроны в стволы.

Вдалеке грохнул выстрел, второй. И лес прорезал торжествующий крик Помьяе.

Сашка спешил мимо залитых лунным светом деревьев. Остановился. Сдёрнул шапку, потряс головой. Помассировал глаза.

– Са-ша! – донёсся слабый стариковский крик.

– Иду! – крикнул Сашка. Надел шапку, очки и пошёл, щупая деревья перед собой стволом ружья.

Старик Сапсегай вёл связку гружёных нарт. На нартах сидела Ольга с Анюткой. Вторые и третьи нарты были привязаны к предыдущим. Сзади всех, держась за верёвку, шёл Сашка Ивакин.

Иней вырывался из-под капюшонов кухлянок, из оленьих ноздрей. Толстым слоем инея заросли очки на носу Сашки.

Два дня назад они свернули с обычных кочевых маршрутов, и теперь только опыт Сапсегая вёл их вперёд. Они уходили в гибельные равнинные места, куда уже несколько десятков лет не заходили оленеводы, потому что дорога к пастбищам через долины с наледями, перевалы, где срывались беспричинные ураганные ветры, требовала опыта: точного знания местности и знания погоды именно для этого места, именно в это время года. Оленей гнал Помьяе, уезжая вперёд на легковой нарте. Он гнал их короткими перегонами до указанию Сапсегая и после каждого перегона поджидал старика. Сапсегай сам бы мог гнать стадо, но он хотел, чтобы Помьяе запомнил дорогу к невыбитым пастбищам. Пригодится.

…Над оленьим стадом, сгрудившимся в долине, подымалось облако пара.

Долина сужалась. Стадо впереди поднималось на пологий перевал. Огромная наледь запирала долину. Ослепительный голубой лёд был рассечён трещинами. По борту над ним нависали красные скалы. Пушечный грохот пронёсся над долиной.

– Лёд треснул, – сказал Сапсегай. – Уходить надо, сейчас вода пойдёт.

Они поспешили вслед за ушедшим стадом.

Огромная тундровая равнина раскинулась перед ними с высоты перевала. На холодном солнце отблёскивал лёд обдутых ветрами озёр. Полосами шла по тундре позёмка. Посвистывал ветерок.

– Февраль, – сказал Сашка. – Весна скоро. Солнце!

Старик молча уселся на снег, вынул трубку, но не стал её раскуривать. Так сидел и смотрел на равнину слезящимися глазами.

– Идём? – спросил Сашка.

Сапсегай ничего не ответил, смотрел на бесконечную равнину: снег, лёд, холодное солнце на горизонте. Но видел он сейчас другое.

…Тогда на тундру падал первый медленный снег. Падал на кочки, на тёмную воду озёр, на побуревшие травы.

На небольшом бугорке стоял эвенкийский чум. Над крышей медленно курился дым и тут же падал к земле. Незнакомец огляделся и медленно вошёл.

У костра сидел Сапсегай-мальчишка.

– Старый знакомый, – улыбнулся незнакомец. – Где хозяин?

Он сел и положил винчестер рядом с собой.

– Ушли в Сексурдах, – буркнул пацан.

Незнакомец снял с треноги котелок, вынул оттуда кусок мяса. Принялся обгладывать его.

– И оставили тебя без ружья. Не боишься?

– Я эвенк.

– Вот что, эвенк. У меня погиб товарищ. К властям идти нет времени. Передай кому-нибудь… это. Адрес написан. – Незнакомец вынул пакет и кинул его мальчишке.

– Он не погиб. Ты его убил, – тихо сказал мальчишка. – Я видел, как он упал. Почему не спас?

– Ну, мальчик, это ты говоришь глупости, – спокойно сказал незнакомец. Он быстро осмотрелся. – Глупости это, мальчик, – повторил он. Притянул к себе винчестер и быстро вышел из чума.

Мальчишка вытащил из-под шкуры короткий таёжный лук и стрелу.

Незнакомец обошёл чум кругом, вглядываясь в следы.