Олег Кулагин – Русские сумерки. Клятва трикстера (страница 75)
Фонарик помогал мало. Чутье – главное, что оставалось…
Мотоцикл я спрятал в кусты на прежнем месте – к счастью, на кирпичном заводе все было почти таким же. Только появились рядом со ржавым грузовиком побеги
Двинулся в обход – не напрямик через ворота, а сквозь пролом в стене. Дальше тянулись развалины. Проходы между ними оказались плотно усеяны
«Какие-то они здесь нервные!»
И все-таки я благополучно одолел промзону. Только на выходе едва не вляпался в
Одинокая высотка уже маячила впереди. Я повернул к ней, налево, и тут дорога уперлась в
Но оптические эффекты – самое малое, что ждало впереди…
К дьяволу такие аттракционы!
Что теперь? Возвращаться к
Ну уж нет!
Я прошелся вдоль фасада здания, оплетенного тонкими белыми нитями, и отыскал между ними просвет. Увы, довольно узкий. Одно неосторожное движение – и эта хрень меня зацепит, тогда точно будешь трепыхаться, как муха в паутине…
Темно, слишком темно.
Но не ждать же рассвета. Особенно когда кусочек солнца у тебя в кармане.
Я вскарабкался на подоконник – стекла тут давно не было – и достал из кармана газовую зажигалку. Щелкнул кремнем, выставил пламя на максимум, спрыгнул внутрь и двинулся насквозь через дом – к зиявшей на его противоположном конце дырке в стене.
Пока шел – зажигалка ощутимо нагрелась в руке. Помню, Кид выменял ее у одного мутного барыги на пару
Белые нити направо и налево испуганно съеживались, сами расходились в стороны, освобождая дорогу. А я вдруг вспомнил, как Кид хвастался своим приобретением. И какое обиженное у него было лицо, когда я сморозил, что его надули – всучили дешевку за немалую цену.
Смешно, но в поганом уголке поганой Зоны мне стало почти неловко. Так, будто Кид сейчас укоризненно на меня посмотрел.
Не люблю, когда покойники смотрят такими глазами…
«Прости, дружище, я болтал чепуху, а ты был прав – пригодилось».
Вот и все.
Я выпрыгнул с той стороны дома. Перевел дух, спрятал наследство в карман и двинулся через скудно освещенный восточным заревом пустырь.
Теперь я шел в хорошем темпе, наверстывая упущенное в промзоне время. Не мешкая, перескакивал мелкие
«К рассвету – быть на точке…» – эта мысль вела не хуже компаса.
Пара крупных
Я спешил, как на свидание с любимой девушкой. Ведь с каждой минутой, кроме рассветных, ярче становились другие небесные отблески – от никогда не замирающего сердца Саратовской Зоны…
Кое-что остается неизменным даже тут – несколько огромных
А вот второе, до которого остался всего километр… Именно оно подходит по всем параметрам.
Когда-то Валкер, почти легендарный
Валкер не утаил добытые знания. Те, кому он доверял, получили доступ к записям. А в прошлом году он сгинул – просто исчез, как в воздухе растворился.
Слух о двенадцатой тайной его тетради пережил самого Валкера.
Да, когда-то он и сам рассказывал о ней – но звучало это как шутка. А после его исчезновения – как одна из связанных с его именем легенд.
Я тоже думал, что двенадцатая тетрадь – выдумка. Пока около месяца назад она чудом не попала ко мне в руки. На обычных страницах в клеточку были собраны записи о самом невероятном – то, о чем не слыхали и опытные
Это ведь одна из примет нашего ремесла.
Вернувшись из смертельных объятий Зоны, слишком многие любят прихвастнуть. Даже если топтался возле периметра и притащил дешевку – удобнее рассказать о жутких мутантах, помешавших тебе разжиться крутым
История про
Я верю.
А Валкер не только верил, но еще и описал в последней своей тетради основные признаки рождения артефакта.
«Это случится там, где будет след от
Насчет пространства – точно. Раньше тут не было таких огромных
Искры среди серых развалин.
Локки не обманул. Он ведь тоже читал двенадцатую тетрадь. И, конечно, не рискнул бы шутить с такими вещами…
Теперь осталось уже немного.
Покосившиеся многоэтажки впереди облеплены бесформенными комками. Гнезда
Но я не собираюсь их тревожить.
Не сворачиваю, иду между колышущимися бугристыми выступами. Сердце гулкими ударами отмеряет путь, а ноги аккуратно ступают и словно сами ведут меня вперед. Ведь там, за черными многоэтажками, плывут по воздуху гирлянды зеленоватых огоньков. Я не могу их потерять.
И с каждым минутой я ближе к тому месту, где должен появиться второй знак.
Мне – двадцать семь. В наши дни – не так уж мало. И большую часть своей жизни я ходил за периметр. Приносил оттуда
Но никогда и ни о чем я не просил Зону.
Мудрые физики считают, что за периметром начинается грань между нашим миром и чуждыми вселенными. А мне Зона всегда казалась живым существом – огромным, могучим. Перед которым люди – не более чем микробы. И все эти
Что с того, что когда-то
Мы ведь сами утратили право на эту землю, когда понастроили огромные мю-коллайдеры и взорвали ткань пространства, когда ради шкурного интереса впустили зло в свой мир.
И теперь… мы здесь чужие.
Глупо о чем-то просить Зону.
Крохотному существу, затерянному среди ее жестоких чудес, опасно лишний раз привлекать к себе внимание. Но я помню, как щедра она была ко мне все эти годы. Ведь самое мне дорогое отняла не она. И когда я почти утратил веру и надежду – именно на гибельных просторах Зоны вновь обрелось то, ради чего стоит жить.
А потому, одолевая разлом, на дне которого уже хищно вздымается протоплазма, балансируя на шатком бревнышке, я мысленно говорю: «Будь милостива, Зона…» И когда вновь под ногами оказывается твердая земля, пробираясь между гигантскими кротовинами
Легендарный артефакт.
Удивительное порождение Зоны, дарующее своему обладателю почти сказочные способности. Тот, кто его получит, станет неуязвимым для пуль и для большинства аномалий, сможет проходить сквозь стены, быть невидимым для людских глаз и систем слежения.
«Отдай ее мне, Зона!»
Все ближе рассвет. А чернота вокруг меня словно сгущается.
Неужто я ошибся?!
«ОТДАЙ!» – почти умоляю, почти кричу я вслух. Но вокруг некому ответить.
Только остовы домов нависают справа и слева – перекошенные, зияющие огромными дырами, будто исполосованные чудовищным лезвием. И я одиноко бреду между ними – маленькая фигурка в глухой тьме.