Олег Кром – Свидетель Маскарада. Книга первая (страница 13)
Он поднял голову и издал тот самый протяжный вой, который услышали Элира и Марк. Сигнал. Сбор. Войну начинать рано. Но охоту – самое время.
Вернувшись в свое временное логово – роскошный, но безличный пентхаус в деловом квартале, официально принадлежащий офшорной компании, – Виктор снял пальто и подошел к панорамному окну. Город внизу сиял тысячами огней, слепых к тому, что творилось в его подбрюшье.
Из тени на балконе вышла Селена Восс. Она была в элегантном вечернем платье, будто только что с приема. Ее лицо было маской холодной красоты.
«Ну?» – спросила она.
«Все идет по плану, – ответил Виктор, не оборачиваясь. – Звери клюнули. Они устроят засаду на вокзале, куда, как они думают, придет Элира спасать своего старого друга.»
«А придет ли?»
«Она придет. Я позаботился о том, чтобы слух об этом дошел до ее ушей через… надежные каналы. Ее чувство долга – ее слабость. И там ее накроют оборотни. Произойдет бойня. Несколько наших погибнут. Несколько ихних тоже. И, что самое главное…» он наконец повернулся к Селене, «…на месте будет присутствовать инспектор полиции Томас Хейл. Я позабочусь, чтобы он получил анонимный звонок о «массовой драке банд» как раз в тот момент. Он увидит нечто… необъяснимое. Маскарад получит трещину, которую уже нельзя будет игнорировать. И виноваты в этом будут оборотни. И, конечно, мятежница Элира.»
Селена оценивающе смотрела на него. «Рискованно. Совет Теней может вмешаться.»
«Пусть вмешиваются. Они объявят охоту на стаю Рагнара. Мы предоставим «доказательства» их неуправляемости. Ковен получит мандат на полное очищение территории. А ты, дорогая Селена, возглавишь операцию. Твой авторитет взлетит до небес. Старые советники, вроде Кассиуса… они устарели. Нам нужны новые, решительные лидеры.»
В его глазах горел холодный, честолюбивый огонь. Селена медленно кивнула. «А человек? Вейнер?»
«Рагнар хочет его живым. Думает, что использует. Но в суматохе… несчастный случай. Пуля оборотня, например. Или серебряный осколок. Человек умрет, Элира, увидев это, возможно, окончательно потеряет контроль и будет добита. Или ее захватят и предадут суду Совета. В любом случае, проблема будет решена. А мы получим войну, которую я смогу возглавить, и власть, которая последует за победой.»
Он подошел к бару, налил себе бокал темно-красной жидкости – не вина. «За новый порядок. Где баланс будет диктовать не Совет старых болванов, а сила и воля.»
Селена взяла предложенный ей бокал, но не пила. «Я надеюсь, твой план столь же безупречен, как твоя уверенность, Виктор. Одна ошибка – и мы все будем гореть в том огне, который ты разжигаешь.»
«Огонь очищает, Селена, – улыбнулся он, отпивая. – Просто нужно устоять в пламени.»
Внизу, в промзоне, Марк Вейнер, не подозревая, что стал разменной монетой в трехсторонней игре, наконец заснул на диване, изможденный. Элира сидела рядом на полу, спиной к стене, наблюдая за его сном. Его дыхание было неровным, лицо – напряженным даже во сне. Она смотрела на него, и что-то древнее, мертвое, внутри нее шевельнулось, причиняя почти физическую боль. Она хотела защитить это хрупкое, упрямое пламя жизни любой ценой. Даже ценой сделки с дьяволом. Даже ценой себя.
Она не знала, что дьявол уже составил контракт, в котором ее жизнь и жизнь Марка были всего лишь пунктами. И что счетчик уже тикал, приближая их всех к кровавой развязке на старом вокзале, где сойдутся нити заговора, предательства и той самой запретной связи, которая, сама того не ведая, уже меняла правила игры.
ГЛАВА 4 – Запретная близость
Тишина в заброшенной мастерской стала физической субстанцией, густой и тягучей, как смола. Дождь стих, превратившись в редкие, тяжелые капли, отбивающие дробь по крыше. Марк проснулся от кошмара, в котором когти и клыки сплетались в один кровавый клубок, а лицо Элиры то появлялось, то исчезало в дыму. Он сел на диване, сбивая с себя липкий пот. Было холодно. В укрытии, кроме него, никого не было.
Паника, острая и слепая, сжала горло. Он вскочил, осматриваясь в полутьме, подсвеченной лишь тусклым уличным фонарем из далекого окна. «Элира?»
Никакого ответа. Только скрип старого дерева и шорох ветра в щелях. Он остался один. Может, она ушла, чтобы не тянуть его за собой? Или ее нашли? Схватили?
Он сделал шаг к двери, и тут из тени в дальнем углу отделилась фигура. Она стояла там, прислонившись к стене, совершенно неподвижно, слившись с мраком. Он вздрогнул, сердце заколотилось.
«Я здесь,» – ее голос был тихим, безжизненным.
«Черт возьми… я думал…» Он выдохнул, прислонившись к столу. «Ты почему в темноте?»
«Мне не нужен свет, чтобы видеть.» Она сделала шаг вперед. Луч уличного света упал на ее лицо. Она выглядела измученной. Не физически – ее раны зажили. Но в глубине глаз, которые казались теперь просто очень темными, таилась усталость, которой не должно было быть у бессмертной.
«Что случилось?» – спросил он.
«Я выходила. Слушала. Город… гудит, как улей перед бурей. Ковен стягивает силы в район старого товарного вокзала. Оборотни тоже. Идут переговоры. Обмен. Или засада. Я не могу разобрать.»
Марк почувствовал, как холодок пробежал по спине. «Обмен? Кого?»
«Моего бывшего напарника. Арлена. Он был ранен в той первой стычке в промзоне. Я думала, он в безопасности, на лечении. Но, похоже, Виктор или Селена взяли его. Используют как приманку.»
«Приманку? Для кого?»
Она посмотрела прямо на него. «Для меня. Они знают, что я не оставлю своего. Даже если это ловушка.» В ее голосе не было гордости или героизма. Только констатация факта, горького и неумолимого.
Марк подошел ближе. Теперь он видел все: тонкую дрожь в ее руках, сжатых в кулаки, напряжение в уголках губ. «Ты не пойдешь.»
«Я должна.»
«Это самоубийство! Ты же сама сказала – это ловушка!»
«И что? – ее голос внезапно сорвался, в нем прозвучала сдавленная ярость. – Оставить его умирать? Стать такой же, как они? Хладнокровной, расчетливой тварью, для которой все вокруг – инструменты?» Она отвернулась, ее плечи сжались. «Я и так уже переступила через все. Но эту черту… нет.»
Марк замолчал. Он понимал. Это была ее последняя связь с тем, кем она была до него. С долгом, с честью, с миром, где правила были четкими, даже если жестокими. Отказаться от этого – значит стать окончательно изгоем, даже от самой себя.
«Тогда я иду с тобой,» – сказал он тихо.
Она резко обернулась, глаза в темноте вспыхнули алым. «Нет! Ты останешься здесь. Это не твоя война.»
«Все, что происходит – из-за меня! – его голос тоже поднялся. – Из-за того, что ты спасла меня. Из-за того, что я видел. Твои люди хотят меня убить, оборотни хотят меня похитить, Виктор играет в свои игры. Это УЖЕ моя война, Элира! И я не буду сидеть здесь, в этой конуре, пока ты идешь умирать за остатки своей старой жизни!»
Они стояли друг напротив друга, дыхание Марка было частым и горячим, от Элиры исходила волна леденящего воздуха. Два мира, две природы, столкнувшиеся в тесном пространстве, полном страха и грязи.
«Ты умрешь,» – прошептала она, и в этом шепоте была не угроза, а мука. «Там будет ад. Они разорвут тебя, чтобы добраться до меня. Или я… я могу не сдержаться. В пылу боя, когда кровь и ярость… я могу забыться. Увидеть в тебе просто тепло, просто кровь…» Она закрыла лицо руками, редкий жест абсолютной уязвимости. «Я боюсь не их, Марк. Я боюсь себя. Рядом с тобой.»
Эти слова повисли между ними, обнажая самую суть запрета. Хищник и жертва. Вирус и носитель. Его кровь звала ее, даже сейчас, даже сквозь все запреты и страх. А ее близость, ее сила, ее самая суть пугали его на животном уровне. И все же…
Марк медленно, как к дикому, раненому зверю, протянул руку. Не чтобы дотронуться. Просто, чтобы рука висела в воздухе между ними. «Ты не тронула меня, когда могла. Когда была ранена и голодна. Ты взяла лишь столько, сколько нужно было, чтобы выжить. И после этого не стала монстром. Ты сражалась за меня. Снова и снова.»
«А что, если в следующий раз я не сдержусь? Что, если этот… этот голод окажется сильнее?» Она смотрела на его протянутую руку, как на западню.
«Тогда это будет мой выбор, – сказал Марк. Его голос стал тверже. – Мой риск. Я не ребенок. Я вижу, кто ты. И да, ты опасна. Но ты также… ты единственная реальная и честная вещь в этом кошмаре. Ты не лжешь мне. Не используешь. Ты просто… есть. И я доверяю тебе. Больше, чем себе сейчас.»
Он сделал шаг вперед. Теперь его пальцы были в сантиметре от ее плеча. Он чувствовал исходящий от нее холод. «Мы идем вместе. Потому что по отдельности мы умрем наверняка. Вместе… есть шанс. Пусть маленький. Пусть призрачный.»
Элира смотрела в его глаза. Она искала там страх, сумасшествие, хоть что-то, что дало бы ей право оттолкнуть его, запереть здесь, пойти одной на смерть. Но видела только усталую решимость и что-то еще… что-то теплое и непоколебимое, что она не могла назвать, но что заставляло ее собственное мертвое сердце сжиматься от невыносимой, забытой боли.
Она медленно, будто против собственной воли, подняла свою руку. Ее пальцы, длинные, бледные и холодные, коснулись его ладони. Контакт был как удар током – для обоих. Для него – ледяное жжение. Для нее – шквал тепла, жизни, пульсации крови так близко под тонкой кожей. Ее инстинкт взревел, требуя, умоляя, угрожая. Она сжала зубы, чувствуя, как клыки удлиняются, наполняясь ядом, который не был ядом, а был голодом, страстью, всем сразу.