Олег Красин – Операция начнётся в полдень (страница 3)

— И что, никто из них не заметил хвост? Там же были профессионалы!

— Так-то оно так, — полковник встал из-за стола и прошелся по кабинету, — профессионалы, которые не заметили любителей. Вот где парадокс!

Он подошел к Усольцеву и доверительно положил руку на округлое плечо собеседника. Внешне главный специалист по собственной безопасности напоминал актера Леонова — такой же маленький, кругленький, но не такой безобидный.

— Я прошу тебя разобраться. Надо уточнить, кто имел доступ ко всей информации об операции, кто знал время и место передачи денег, маршрут движения Цыганкова.

— Полагаю, это в первую очередь руководство отдела, — осторожно заметил Усольцев и посмотрел, как на его слова отреагирует заместитель начальника Управления. Но Кислицын промолчал. — Я думаю начать с них: Шумилов, Забелин, Лысенко, ну и, конечно, придется проверять Цыганкова. По моим данным, он в последнее время часто общается с криминальными элементами.

— Только учти, что Цыганков может встречаться с ними по делу, он курирует линию организованной преступности. И потом, Шумилова с Лысенко, мне кажется, надо исключить из круга проверяемых. Шумилов — начальник, он такие операции проводит почти каждый день и почти все они успешны. А Лысенко привлекли по ходу дела, как любого другого оперативника. Если проверять его, то надо проверять практически весь отдел. Нет, начать следует с Забелина и Цыганкова. Всем известны их приятельские отношения.

— Хорошо, я учту это.

— Для проверки привлеки минимум сотрудников отделения, санкцию на прослушивание телефонов я дам, здесь не частное жилище, поэтому к прокурору обращаться не будем.

Борис Иванович показал, что разговор окончен и поднял трубку, намереваясь вызвать секретаршу из приемной. Однако Усольцев не торопился уходить. Тогда Кислицын недовольно спросил:

— Что-то ещё?

— Хотел уточнить, товарищ полковник, с генералом вы этот вопрос согласовали?

«Вот стервец! — подумал про себя Кислицын, — страхуется. Я его вытащил из лужи, в которой он барахтался, дал приличное место, а он вздумал разыгрывать из себя независимую фигуру. Хочет, чтобы я его попросил об этом деле как о личной услуге».

— Послушай, Леонид Петрович! — сказал Кислицын раздраженно. — Это я перевел тебя из отдела Шумилова на собственную безопасность, а ведь вопрос стоял о понижении тебя в должности за упущения! Я тебя спас, прикрыл твою задницу! Или я не прав?

— Правы, товарищ полковник! Я этого никогда не забуду.

— Поэтому я жду, что ты не будешь задавать лишних вопросов. Ты не делаешь одолжение этой проверкой. Учти! Это твоя обязанность — проверить сигнал.

— Я понимаю. Но все же… — Усольцев помялся, — сами знаете, Борис Иванович, в таких делах нужная санкция начальника Управления.

— Буду сегодня вечером на приеме у генерала и обо всем ему доложу, — сухо ответил Борис Иванович, — думаю, в этом вопросе найду у него полную поддержку. А тебе я сообщу о решении начальника завтра.

— Больше вопросов не имею.

Усольцев мягко повернулся и как колобок выкатился из кабинета. Недовольно посмотрев ему вслед, Кислицын перевел взгляд на пустой стакан с лимоном и раздраженно отодвинул его от себя.

Глава администрации области Медведев был избран на этот пост всего четыре месяца назад. Он не принадлежал к клану старых руководителей, но в тоже время и не так уж далеко отстоял от них, поскольку был директором крупного подшипникового завода. Их называли «красными директорами», так как считалось, что они руководили производством старыми управленческими методами и всячески тормозили приватизацию.

Как независимый кандидат Медведев обошел на выборах секретаря обкома КПРФ, кандидатов от ЛДПР и «Выбора России». Особенно обидно это было последним, считавшим себя партией власти.

Получив большой пост, Медведев не отдалился от привычного для него окружения, друзей, знакомых. Один из таких друзей сидел у него в кабинете. Они пили кофе с коньяком и разговаривали «за жизнь». Друга Медведева звали Аркадий Соколовский. Начинали они когда-то инженерами на одном заводе, потом Аркадий ушел в кооператив во времена горбачевской перестройки, а в 1991-м открыл свое дело — у него было несколько оптовых баз по торговле спиртным и сеть магазинов в городе.

— Вот, Лёша, ты и попал в эшелон власти, — посмеиваясь, сказал Аркадий, — кто бы мог подумать тогда, двадцать лет назад.

— Не эшелон, Аркаша, а этаж власти. Этаж, можно сказать, полуподвальный, цокольный. Но по ступенькам, которые ведут наверх, я думаю, мне хода нет.

— А что так?

— Сомневаюсь, что буду где-то ко двору на верхних этажах. Ты же меня знаешь, я как Ельцин в молодости, могу правду-матку в глаза врезать. А сейчас это не приветствуется. Сейчас только в мемуарах пишут, какие раньше все были смелые, отчаянные — не боялись ЦК, могли КГБ послать куда подальше. Борцы за справедливость! Ну, да ладно, что это я разговорился, словно на предвыборном митинге. Как у тебя идут дела, какие проблемы?

— Да пока ничего, тьфу-тьфу, — Соколовский постучал по столу, — с нашей жизнью поневоле станешь суеверным. Вроде пока всё получается, бизнес развивается — всё путем. Я тут задумал прикупить спиртзавод, а то, понимаешь, торгую привозной водкой, а ведь можно и самим её делать. Областной казне, опять же, будет прибыль от налогов.

— А что, назначили торги?

— Да, муниципалы — городское управление подготовило к продаже этот завод, ну ты знаешь, он в Сельмашевском поселке. А Фонд имущества через две недели проведет конкурс.

— Значит, будешь участвовать?

— Конечно, буду.

— Удачи тебе, Аркадий! — Медведев налил по рюмке армянского коньяка, и они выпили.

— А что бандиты, «братки», не достают? — спросил вдруг губернатор — а то жалуются мне некоторые бизнесмены на криминальный беспредел, который мой предшественник не замечал. А может и замечал, да закрывал глаза, имел свой интерес.

— Ничего, — помялся Соколовский, не зная, что можно рассказывать Медведеву и надо ли рассказывать вообще, — мы находим общий язык.

— Значит, у тебя есть «крыша»? — утвердительно спросил тот.

— Да зачем тебе это, Лёш? Ты же знаешь, что в наше время без «крыши» шагу ступить нельзя. Что говорить обо мне. Возьми Москву. Все крупные фирмы, заводы, банки — все под бандитами. Говорухин недавно снял фильм «Великая криминальная революция». Смотрел?

— Нет, не успел. А когда его показывали, по какой программе?

Соколовский иронично усмехнулся.

— Жди! Разбежались они показывать фильм сами про себя. Телевидение тоже под криминалом, вместе распиливают бабки от рекламы. Вот так и живем, живем, как можем. Впрочем, я думаю, большинство уже привыкло, даже находит такое положение удобным. По крайней мере, ты знаешь, что к тебе по пустякам всякая шпана не будет приставать, а если кто начнет права качать, сразу вызываешь «крышу» и всё, проблемы улажены.

— А милиция, она, почему не оказывает помощь? Знаешь, я недавно летал в Китай, там бизнесмены чувствуют себя спокойно, практически никакого рэкета нет.

— Так у них могут и того, голову отрубить за воровство, это же Азия. Мы — европейцы, у нас правосудие должно быть гуманным. И потом опять же, чья революция совершилась? Революция криминала, он пришел к власти. Посмотри вокруг, музыка в транспорте почти вся блатная. В магазине дисков среди бардов одни бывшие зеки. Самое главное, раньше блатные сидели где?

— Как где? В тюрьме.

— Вот-вот, за окнами с решетками и стальными дверьми с засовами. А теперь это в каждой квартире. Потому что в 1991 году они вышли на свободу, а мы все сели вместо них. И продолжаем сидеть. Вот такая петрушка.

— Ну, ты, по-моему, сгустил краски. — Медведев в сомнении покачал головой.

— Ничего, побудешь во власти, насмотришься, потом мы с тобой продолжим этот разговор.

Из динамика селектора послышался голос секретаря:

— Алексей Иванович, полномочный представитель Президента просит вас в одиннадцать на совещание.

— А что за вопрос?

— Обсуждение хода приватизации федеральных объектов в области.

— Хорошо, буду!

Медведев чертыхнулся.

— Черт, совсем времени нет, а тут еще тратить его на пустопорожнюю болтовню. Тем более слушать Дергачева, который говорит не лучше Черномырдина.

— Что не ладишь с ним?

— Да, отношения у нас, прямо скажу, не очень. Он хотел видеть в этом кресле своего человека, а я, Аркадий, получается, перешел дорогу. Вот оттого у нас с ним постоянные стычки. Ты же меня знаешь, я спуску не дам — кто на меня нападет, получит адекватный ответ.

— Смотри, Леша, настрочит он на тебя кляузу в Кремль, приедет комиссия, могут отстранить от власти.

— Руки коротки. А насчет кляузы…он только этим и занимается. Сам строчит и весь его аппарат занят этой работой. Мне уж из администрации Президента звонили, удивляются такому графоманству. Ну, давай, как говориться, на дорожку, да буду готовиться к совещанию. Надо цифры посмотреть.

— Слушай, Алексей, — Соколовский искоса глянул на своего приятеля, — ежели что, помочь мне чем-нибудь сможешь? Я имею в виду конкурс. Там, насколько известно, серьезных соперников нет, но в последнюю минуту выскочит какой-нибудь инкогнито из Петербурга и кранты.

— А какая тебе помощь нужна? Думаю, ты сам со всеми справишься, вишь какой молодец! — Медведев дружески похлопал Соколовского по плечу — я вообще-то не люблю вмешиваться в эти дела, могут пойти слухи, что губернатор кому-то помогает — лишний козырь у Дергачева. Но тебе, Аркаша, помогу, чем смогу. Только учти, в рамках закона.