Олег Красин – Невидимый рубеж. Книга вторая. Странники (страница 11)

Юрием овладела ревность. Он не понимал, откуда она взялась, откуда в его сердце появилось это чувство. «Я, пожалуй, сегодня перебрал, – подумал он, – какое мне дело до неё? Пусть танцует с кем хочет, пусть трахается с кем хочет. Я себе таких тёлок найду, только свиснуть. Вон, рядом с ней ничего овца, а её подружка еще клёвее. Нет, надо выпить! Где там Ванька затерялся?»

В это время Чайка ритмично двигался под музыку рядом с Ксенией. Посмотрев с минуту на приятеля, Юрий пьяно взмахнул рукой и побрел к своему столику. Однако мысли об Алене не давали ему покоя. Что-то смутно тревожило его. Ревность? Или что-то другое?

«Она мне небезразлична, – сделал он вывод, садясь на стул и беседуя сам с собой. – Вот оно что! Постой-ка, чувак, у тебя было много таких Алён и что с того? Ты обо всех так думал? Хрень какая-то!..»

Он не додумал мысль, его замутило и Юрий, раскачиваясь на ходу, быстрыми шагами понёсся в туалет. Как и повсюду здесь была позолота, но особый шик являли писсуары и унитазы из фарфора с бежево-золотистым оттенком. В один из таких «золотых» унитазов Юрий и опорожнил содержимое своего желудка.

После этого стало легче. Он прополоскал рот, умыл лицо холодной водой, постепенно приходя в себя. На часах было около двух ночи. Пора было уходить – на работу в министерство к девяти. Самошин направился назад, в зал, и нашёл всех троих: Ваню, Ксению и Алёну уже сидящих за столиком. Они держали в руках коктейли, весело о чём-то болтали. При виде бокалов в руках у Чайки и их гостей, Юру немного замутило, но он переборол это чувство.

– Извините, девушки, но нам рано подниматься на работу, – сказал он, делая знак Чайке.

Тот с удивлением посмотрел на приятеля – бывало время, когда они сидели почти до шести утра и после этого шли в присутственное место.

– Ой, нам тоже пора! – воскликнула Ксения, посмотрев на часы.

– Мы вас проводим! – галантно предложил Юрий. – Вы где живете?

– В разных местах, – ответила Алёна. – Всё равно придется заказывать такси, поэтому провожать нас не надо. Займет много времени, а вам ведь в министерство.

Ей, вероятно, не понравился Самошин. Она произнесла свои слова, не глядя на него, лениво рассматривая бокал, словно он интересовал её больше всего на свете. Это задело Юрия.

– Ну, если дамы не желают, – сказал он, пытаясь выглядеть лёгким и остроумным, – мы с вашего позволения откланяемся.

Они простились и ушли из клуба, однако возникшая досада, связанная с тем, что Алёна отвергла его в качестве провожатого, не исчезала. Эта девушка серьёзно его рассердила. Она игнорировала его в танцах и отфутболила сейчас. Даже не предложила обменяться телефонами! Он-то мог попросить её номерок, но, с учётом её понтов, запросто получил бы отказ. А к отказам он не привык, как не привык к ударам по самолюбию.

Подумаешь, банковская крыса!

Она назвала банк, в котором работает, и Юрий решил, что как только придёт на работу, тут же посмотрит, нет ли там знакомых. Или попытается через Центробанк. Правда, он ещё сам не понимал, зачем ему это надо, для чего. Пока только хотелось узнать на какой она должности.

«Наверное, какая-нибудь операционистка, – предположил он, пока таксист вез его к дому, – или кассирша. Блин, хотелось оттянуться с простыми девками, а заполучили каких-то стерв».

Город Ростов-на-Дону, гостиница «Звезда» – здание центрального Автовокзала, 1 марта, 09.15 – 12.33

Поднявшись рано утром в номере гостиницы, Забелин принялся умываться и бриться. Делал это он всегда неторопливо, основательно, стараясь получить удовольствие от этих, в общем-то, незамысловатых действий.

Ещё в детстве он видел, как брился его дед. Тот брал помазок, изготовленный в Китае, с мягким ворсом, не раздражающим кожу, но достаточно упругий, чтобы было приятно намыливать подбородок. Помазок попал к деду в пятидесятые, когда крепко дружили с китайцами. Тогда на прилавках можно было увидеть китайские перьевые ручки и махровые полотенца, сделанные качественно, совсем не так, как потом в девяностые, и потому особо ценившиеся советскими обывателями.

В специальной серебряной мисочке дед разводил в воде мыло и хорошенько намыливал помазок, до тех пора, пока белая пенка не начинала набухать и выпадать из миски на столик в умывальнике. Затем он тщательно, с видимым удовольствием, принимался намыливать лицо. Водил помазком размеренными, массажирующими движениями по шее, щекам, подбородку и при этом всегда что-то напевал. Увидев как-то в зеркале внука, маленького Сергея, он весело подмигнул ему.

Забелин поймал себя на мысли, что бессознательно пытается его копировать. Эти размеренные движения помазком, почти непроизвольное пение по утрам, или скорее не пение, а так, мычание. Подмигивание в зеркало самому себе, словно попытка взбодрить постороннего, случайного человека, которого внезапно увидел в умывальнике рано утром. Всё это он повторял вслед за дедом. Сейчас помазки ушли в прошлое, но Забелин продолжал им пользоваться по старинке и пена для бритья его не прельщала.

Заканчивая, он услышал осторожный стук в дверь.

– Входите! – громко позвал он и увидел на пороге номера Цыганкова.

– Серега, ты как, заканчиваешь? – спросил тот.

– Да. А что случилось?

– Мы в десять выдвигаемся. Так что успевай позавтракать.

– Успею, – ответил Забелин, вытирая лицо полотенцем. – Ты сам-то как? Уже поел?

– Мы сходили в местный ресторан – у нас талоны на завтрак. У тебя тоже должны быть.

– Да, мне дали, – подтвердил Сергей. – Значит, я наблюдаю за Третьяковой? Какой у неё маршрут?

Они прошли в номер и сели за стол. Цыганков достал карту города, развернул. На ней были видны участки с несколькими объектами обведенным кружками синего цвета.

– У неё центральный автовокзал, – пояснил Александр. – Я себе взял ТЭЦ, а Емельянову поручил отель «Интурист» на Большой Садовой. Но к ТЭЦ я не поеду, присмотрю за ним.

Взяв ручку со стола, Цыганков показал Забелину, где находятся запланированные для проверки объекты, и как туда будут добираться члены группы.

– Всё понятно! – бросил Сергей, отслеживая глазами, путь движения Третьяковой. – Значит, отсюда до остановки, потом на автобусе вниз, к Дону. Хорошо! Давай теперь двигай к своим, а я сбегаю, позавтракаю. Кто его знает, может, обедать не случиться…

Цыганков ушёл.

В назначенное время Забелин спустился в холл и вышел на улицу. Там было промозгло, пасмурно. Дул сильный ветер, нагоняя с севера свинцово-серые снежные облака. Асфальт покрылся тонкой едва различимой плёнкой льда, отчего ноги прохожих разъезжались в разные стороны, как у слонов на льду и приходилось напрягаться, чтобы сохранять равновесие.

Сергей замотал плотнее шею шарфом, словно тот мог спасти от пронизывающего насквозь ветра. Он почувствовал себя так, словно был совсем без одежды – только в одних майке и трусах. Повернув за угол, чтобы его не заметили члены группы Цыганкова, он остановился, прикурил сигарету и принялся наблюдать за входом.

Примерно спустя пять минут после того, как он вышел на улицу, дверь открылась и на высоком крыльце под длинной бело-голубой вывеской с названием гостиницы показалась известная ему троица. Цыганков махнул рукой и первым сбежал вниз по ступням. Он уверенно двинулся в сторону по изученным на карте улицам, словно хотел продемонстрировать всем, что торопиться добраться до ТЭЦ. Однако Забелин-то знал, что где-нибудь за углом, Саша, как и он, остановится, а потом начнёт свою слежку.

Оставшись одни, Емельянов и Третьякова около минуты побыли на крыльце, а потом медленно спустились вниз и уже там разошлись в разные стороны.

Изучив маршрут Третьяковой по карте, Забелин убедился, что расстояние от гостиницы, в которой они базировались, до автовокзала оказалось совсем небольшим. Его легко можно было пройти и пешком, не садясь в автобус. Поэтому он пропустил девушку вперёд и постарался как можно незаметнее пристроиться следом, прячась за фигурами прохожих, скользящих по тротуару.

Светлана тоже шла медленно, ноги у неё разъезжались, как у всех и она неловко, резко взмахивала руками, чтобы сохранить равновесие. Шла она уверенно, видимо досконально изучив свою дорогу по карте, не оглядываясь, без внешних проявлений любопытства, характерных для людей, впервые приехавших в чужой город. Словно уже бывала здесь раньше.

Один раз она остановилась у киоска, в котором торговали продуктами. Забелин приметил, как она купила что-то мелкое, типа леденцов или жвачки и пошла дальше. Ни с кем не разговаривала, никто к ней не подходил.

«Может, мы зря паникуем? – спросил сам себя Сергей. – Вместо того чтобы заниматься делом, проверяем своих товарищей, коллег. Может всё это хрень? В Нижнем, ведь все могло быть по-другому. Надо было не проводить учения сейчас, а дождаться результатов расследования. Но теперь уже обсуждать нечего – начальству виднее. Посмотрим, что дальше будет».

Они пошли вниз по Буденовскому проспекту, который, как и Ворошиловский спускался к Дону. На перекрестке с Большой Садовой, бывшей некогда улицей Энгельса, повернули к железнодорожному вокзалу.

По дороге Светлана пару раз заходила в магазины, видимо, погреться, и Забелин испытывал мучительное желание проникнуть следом за ней, проследить, не контактирует ли она с посторонними. Но он удержал себя. В маленьких магазинчиках народу было немного – он сразу бы засветился.