Олег Кожин – Самая страшная книга 2014 (страница 72)
—
— Ты слышишь?..
— Да.
— Я хочу домой, — сказал Игорь — Этот старик нас убьет.
Слышались какие-то стоны, неясное бормотание, крики, будто бы приглушенные толстой стеной. Казалось, десятки людей находятся рядом и в то же время очень далеко.
—
Это прозвучало угрожающе.
—
Крик сотряс стены, с которых мерзким градом посыпались насекомые. Мальчишки бросились бежать. Адам уронил фонарик, и темнота мгновенно сомкнулась вокруг, точно бесшумно захлопнулась гигантская ловушка. Шаги сзади превратились в гулкий топот — и, судя по звуку, у бегущего было не две ноги, а гораздо больше. За ними будто бы гнался проклятый и загнанный в эти узкие коридоры Слейпнир.
Адам едва не впечатался в стену — какое-то шестое чувство остановило его за секунду до этого. Игорь громко дышал за левым плечом.
— За мной! — крикнул Адам.
Он полностью доверился интуиции и кинулся влево по коридору. Глаза будто бы привыкли к темноте, и он смутно, но все же различал стены. Или это выход был близко, и свет проникал сюда с поверхности?
Каждую секунду Адам сбрасывал с плеч, с головы, с лица насекомых, которые не просто падали, а будто бы специально прыгали на него. Ему чудилось, что он слышит их шипение, хотя мало какие насекомые умеют шипеть. Адам задыхался, и тело тяжелело, отказываясь бежать дальше, — казалось, вместо крови мышцы наливаются свинцом.
Он споткнулся обо что-то округлое и упал, ободрав ладони о каменный пол. Нечто, обо что он споткнулся, схватило его за ногу, крепко сжало — как если бы вокруг лодыжки затянули проволоку — и потянуло на себя. Адам попытался сорвать путы с ноги, но пальцы прилипали к ним, как к паутине (Боже, да это и есть паутина!). Монстр из тьмы тянул его по полу, а затем запрыгнул на ногу, придавив ее к земле.
Адам закричал, сбил нечто второй ногой, вскочил и бросился бежать.
Игоря рядом уже не было.
Адам не знал, сколько бежал по заполненному чернотой и вонью лабиринту, но в конце концов он нашел выход. Мальчик взлетел вверх по лестнице, оглянулся и только сейчас понял, что друг остался где-то позади. Адам не выдержал и заплакал. Что теперь делать?! Но стоп, стоп. Не надо паниковать.
Есть один способ.
Он достал из рюкзака рацию и нажал на кнопку связи:
— Игорь! Игорь, прием!
Несколько секунд рация молчала, а потом словно взорвалась:
— Адам! Адам, ты где?!
— Я нашел выход! Со мной все хорошо! А ты где?!
— Я не знаю, — судя по голосу, Игорь тоже плакал, — я понятия не имею. Я иду по коридору… и тут светятся стены. За мной идет тот старик.
— Иди обратно, Игорь! — срываясь, закричал Адам — Ищи выход!
— Я не могу. Старик заставляет меня идти… он говорит со мной…
Адам не знал, что ответить, и просто громко заплакал.
— О Боже, Адам…
— Что?!
— Если бы ты это видел…
— Кто?! Кто прекрасен?! Игорь, где ты?!
— Это чудо, Адам… если бы ты мог видеть… комната… как будто вся из золота. Здесь рисунки на стенах… алтарь… это храм. А старик… он жрец в этом храме.
— Ты видишь его?! Что это за старик?!
Игорь молчал — из рации доносилось лишь шипение. А потом раздался крик.
—
Адам привел помощь. Он рассказал взрослым все от начала и до конца — но они услышали из его рассказа только то, что мальчик заблудился где-то в непонятном подземелье, посчитав остальное если не выдумкой, то просто плодами детского страха.
Группа МЧС провела в подземелье больше суток. Мальчик так и не был найден, и при этом последствия поисковой операции оказались неожиданными. Двое спасателей пропали без вести, а один, отделившийся от группы, сошел с ума. Его вынесли из катакомб на руках — волосы его стали седыми, он пускал слюни и кричал.
Мэр Карасука запретил муниципальным СМИ упоминать об этой новости — он не хотел, чтобы к подземелью ринулись толпы исследователей, которых потом тоже придется искать. Но информация, само собой, тут же просочилась в Интернет. И тогда мэр принял решение залить вход в катакомбы бетоном, несмотря на вялый митинг, собранный родителями Игоря.
Адам прошел курс психотерапии и чувствовал себя неплохо — кошмары приходили не чаще пары раз в неделю. Когда он узнал, что вход в подземелье замуровали и Игорь, живой или нет, остался там навсегда, он проплакал весь вечер.
Если все залито бетоном, чудовища не смогут вылезти.
Адам сидел на теплой земле и смотрел на небо. Голубой глянец был покрыт легкими росчерками недвижимых облаков. Ветра не было. Светило солнце. Адам держал в руках рацию.
Когда он включил ее, раздалось шипение.
— Игорь?..
Нет ответа.
— Игорь?..
Олег Кожин
Мин Бол
—
Невидимый мужчина немного помолчал — было слышно его тихое дыхание, чуть испорченное помехами на линии, — а затем резко закончил:
—
После этого диктофон противно пискнул и известил автоматическим женским голосом, с ярко выраженным китайским акцентом:
—
— Та-а-ак… — протянул Аркадий Афанасьевич Пряников, — И… э-м-м-м… что же это такое?
Сидя в гримерке перед зеркалом, уставленным целой батареей тюбиков, флаконов и баночек, похожих на снаряды различных калибров, он с недоумением разглядывал молодого человека, принесшего эту запись. Честно говоря, если бы не пятитысячная купюра, которой нахальный гость вовремя посветил перед лицом Пряникова, Аркадий Афанасьевич нипочем бы не стал тратить время, отведенное на подготовку к выступлению. Но для вышедшего в тираж комика, будь он хоть трижды заслуженным артистом России, пять тысяч рублей за десять минут времени — деньги очень даже неплохие. Да что там — хорошие деньги! Определенно, хорошие. В последнее время гонорары Аркадия Афанасьевича не часто превышали двадцать тысяч за вечер и были так же редки, как снег в июле.
Он никак не ожидал, что его попросят прослушать сообщение с автоответчика. Юмористический монолог — да, это часто бывало, правда, все больше приносили видеозаписи. Бывало, подсовывали номера из КВН. Однажды даже принесли домашнее видео некой начинающей певички, горяченькой, надо отметить, девчушки. Но автоответчик?
— Это шутка такая, да? — чувствуя, что начинает закипать, Аркадий Афанасьевич исподлобья посмотрел на гостя.
Гость, молодой человек той неопределенной «ботанской» внешности, что вечно мешает поставить верный возрастной диагноз, снял с переносицы круглые очки а-ля Гарри Поттер и принялся смущенно протирать их краем выбившейся из брюк рубашки.
— Нет, что вы, — водрузив очки обратно, сказал он наконец. — Вы не подумайте плохого, но я же вас сразу предупредил, что просьба у меня будет необычная.
— Тогда излагайте быстрее или проваливайте ко всем чертям, — недовольно рыкнул Пряников.
Ощущение, что его дурачат, не проходило. Уж слишком кондовой «заучкой» был его посетитель — костюмчик и рубашка с вязаной жилеточкой, точно снятые с вешалки в секондхэнде, безвольное, незапоминающееся лицо, идеально прилизанные волосенки средней длины — классика жанра. Такие типажи Аркадий Афанасьевич терпеть не мог. А тут еще и эти очки, которые даже на вид были дороже половины гримерной, а по факту, похоже, исполняли декоративную функцию: артист заметил, что, сняв их, молодой человек не сощурился, как это автоматически делают близорукие люди. Впрочем, глаза у гостя и без того были слегка раскосые и оттого будто бы прищуренные. И все же Пряников украдкой оглядел комнату на предмет спрятанных видеокамер. Очень уж не хотелось на старости дет угодить в какую-нибудь дурацкую телепередачу, вроде «Улыбнитесь, вас снимают!».
— Мне нужно, чтобы вы воспроизвели этот голос.
Молодой нервничал, но просьбу свою изложил твердо. Пряников медленно, будто в раздумье, пожевал губами. Со стороны могло показаться, что он взвешивает все «за» и «против», пытаясь понять, сумеет ли выполнить заказ. На деле же Аркадий Афанасьевич уже давно про себя разложил голос с автоответчика на звуки и тональности и пришел к выводу, что ничего сверхсложного в нем нет. Разве что незнакомый, еле уловимый акцент говорившего слегка смущал пожилого пародиста.
— Кто это? — спросил Пряников.
— Мой отец. — Глаза молодого уперлись в пол.
— И почему я должен…