Олег Кожин – Мистериум. Полночь дизельпанка (страница 63)

Мясо, оно мясо и есть.

Верно… Совершенно верно. Теперь ты видишь говорящего – он не спешит скрыться во тьме. Видимо, решил наконец показаться на глаза. Он похож одновременно на человека и на обезьяну – странное гибридное создание. Белесое тело, лишенное волос, покрывают язвы, источающие гной и сукровицу. Существо ехидно скалится, глядя на тебя блестящими глазками, отражающими свет огня. Выжидает. Тебе быстро надоедает играть в гляделки, и ты возвращаешься к добыче.

В последний миг спящий успевает открыть глаза. Ты замечаешь в них свое отражение… нет, не так. Два отражения. Смутно ощущая какую-то неправильность, ты пытаешься ее осознать. Потом понимаешь. В одном зрачке отражалось загорелое зеленоглазое лицо с растрепанными каштановыми волосами. В другом – бронзовокожий лик с крупным носом и глубоко посаженными черными глазами. На пару мгновений тебя занимает это противоречие, а потом ты выбрасываешь его из головы.

Вцепляешься зубами в горло жертвы и вырываешь из него сочный кусок мяса, чувствуя, как по подбородку бежит горячая кровь.

Эдвард очнулся, тяжело дыша, и уставился перед собой. Сначала ему показалось, что кошмар продолжается, но затем он понял, что тьма над головой – всего лишь ткань палатки.

– Ты как, живой?

Ирвин вздрогнул и уставился на того, кто задал вопрос. Пол Смит, целый и невредимый, обеспокоенно смотрел на него. Тот, чье горло он во сне с таким аппетитом… Археолог с трудом справился с дурнотой и поспешно отогнал отвратительные мысли.

– Что со мной было? – хрипло спросил он.

– Судя по всему, солнечный удар или что-то подобное, – отозвался Пол. – Не знаю, как можно его заработать с покрытой головой, но все же… Ты присел рядом с нашим покойником, сказал еще, какой он, мол, здоровенный, и тут рухнул как подкошенный. Мы переполошились, само собой… Перетащили тебя в палатку, в тень. Вроде бы все обошлось…

Эдвард Ирвин почувствовал облегчение. Всего лишь кошмарный сон, вызванный перегревом!.. Правда, симптомы были совершенно непохожи на описанные в медицинских справочниках, но Эд поспешно отогнал эти мысли. Вернее, попытался отогнать. В тот же миг в голове вновь пошевелился «червь», которого он ощутил там, на раскопе, и вместе с тем накатила бурная волна чувств – голод, жажда, предвкушение чего-то и ненависть, ненависть, ненависть… К счастью, в этот раз его не унесло вновь в пучину кошмара, как он опасался, – прилив схлынул так же неожиданно, как и начался, оставив о себе лишь воспоминания и отголосок смутного желания посмотреть, какого цвета печень у собеседника.

– Радуешься? А ведь это еще только начало, дружок… – этот голос никак не мог звучать в сознании. Теперь, без сомнения, Ирвин слышал его наяву. Он медленно повернулся на голос и едва удержался от истошного крика. У входа в палатку, за спиной Пола, сидела та самая неописуемо гнусная тварь, появившаяся в самом конце кошмара. Скрюченное безволосое туловище, одновременно похожее на человека и обезьяну, обезобразили многочисленные язвы, нарывы и фурункулы.

– Ты… это… видишь? – еле ворочая языком, спросил Эдвард.

– Что? – недоуменно повернулся приятель, теперь глядя прямо на тварь.

Та хихикнула, погрозила обоим длинным костлявым пальцем и стала тускнеть, медленно растворяясь в воздухе.

– Ты это видел? – повторил Эдвард.

– Нет, – помотал головой Пол в тот самый миг, когда последние белесые блики растаяли во тьме палатки. – Ничего я не видел. А что?

Волосы на голове Ирвина зашевелились. Раньше он считал этот образ не более чем художественным преувеличением, но теперь столкнулся с данным явлением на своем опыте, и этот опыт ему категорически не понравился. Как и мысли, его вызвавшие.

– Слушай, – медленно проговорил он. – А не мог ли я в этом проклятущем кургане подцепить какую-то оккультную дрянь?

– Да ты что?! – вытаращил глаза Смит. – Мы его несколько раз проверили, профессор Скантрон даже лично какой-то ритуал из «Пнакотических рукописей» проводил, чтобы удостовериться. Чисто!

Эдвард недоверчиво покачал головой. Видимо, что-то промелькнуло в его глазах, потому что Пол поспешил завершить беседу:

– Ладно, отдыхай. Тебе еще нужно восстановить силы после этого теплового удара. В конце концов, свою лепту в дело ты уже внес – выкопал скелет…

Глядя вслед приятелю, Эдвард Ирвин мрачно подумал: «Вот именно. Я нашел этот треклятый скелет. И, кажется, мне в одиночку это расхлебывать…»

В голове продолжал копошиться червь, сотканный из порока и ненависти.

Со временем все становилось только хуже. Экспедиция продолжала раскапывать курган, нумеровать находки и записывать их краткие описания в журнал. Червь в голове по-прежнему не торопился исчезать, порой вновь одаривая Ирвина крупицами доводящих до исступления нечеловеческих эмоций. Он все чаще, глядя на товарищей, ловил себя на ужасающих, кощунственных мыслях, и каннибализм в их перечне уже не был наихудшим. То и дело он слышал вкрадчивый шепоток за спиной, а в сумерках пару раз был готов поклясться, что видел вдали силуэт ненавистного прокаженного чудовища.

Его начали сторониться, даже не отдавая себе отчета, почему это делают. Что-то странное порой мерещилось им во взгляде Эдварда… Пол Смит, которому Ирвин все же по секрету поведал о происходящем, посоветовал по возвращении в Аркхем обратиться в клинику душевных болезней, и он, подумав, согласился. Потому что смутные желания и тихий голос за спиной были ничем в сравнении с тем адом, в который Эдвард Ирвин с головой погружался по ночам.

То была тьма, которая не была тьмой. Это была содержащая множество тонов слоистая чернота, где ярко выделялись не только контуры всех предметов, но и их внутреннее строение. Порой его посещали странные мысли, что так человеческий разум мог бы воспринимать зрение в другом диапазоне электромагнитных волн… Такими рассуждениями, впрочем, он задавался только по пробуждении, ибо во снах его интересовало совсем иное. Они были полны крови и смерти, доставлявших почти физическое удовольствие. Они были полны испуганных и ненавидящих взглядов со всех сторон и смутного шепота на неведомых языках. Иногда ему казалось, что он прекрасно понимает каждое слово, но к утру значение забывалось, оставляя лишь чужие, странные фонемы, некоторые из которых прерывало задушенное всхлипывание:

– Хтолбуна кхе тран Йар эженнеранг…

– Хха! Орэмблигаони кхарйон! Э… кх-х-х…

– Нсарита…

Во снах царили порча и разложение. Мерзкие полупрозрачные твари копошились внутри казавшихся знакомыми и привычными предметов и созданий – пару раз он замечал их и внутри людей. Длинные, тошнотворно фосфоресцирующие щупальца обвивались вокруг костей и охватывали внутренние органы. Неведомые ужасы, казалось, скрывались в порывах ветра и даже в движении космических светил. Пространство и время покрывали ужасающие гангренозные раны.

И в центре этой вакханалии тлена был он сам – казнящий, разрывающий, проклинающий. О да, проклинающий!.. Откуда бы иначе взяться ненавидящим взглядам? Почему захоронение старательно забыли и покинули? И почему же иначе некогда процветающий и великий народ деградировал, превратившись в мелкое недоразвитое племя? О, они знали причину – он и его ненавистный спутник. Воплощение терзающего этот мир разложения, скрюченная белесая тварь, изъязвленная проказой, постоянно вертелась тут и там. Он видел ее в кустах, в тени хижин, в низинах, крадущейся в отдалении следом… Спутник был вездесущ, от его облика, смеха и комментариев было не скрыться. И он, в отличие от жертв, никогда не говорил на туманных неведомых языках, его речь всегда была ясна и понятна, и это было хуже всего.

Несколько раз Эдвард Ирвин погружался в эту гнилостную преисподнюю. Когда поймал себя на том, что галлюцинации участились, а наяву он то и дело размышлял, в ком из товарищей скрывались призрачные бледнотелые паразиты, он принял решение в ближайшее время не спать вовсе. К счастью, экспедиция подходила к концу и близилось возвращение в Аркхем. Это несколько успокаивало – он надеялся, что в городе его случай получит быстрое разрешение. Жить в непрекращающемся кошмаре было невыносимо.

Первое, что он сделал, вернувшись в старый Аркхем, – выпил несколько чашек крепчайшего кофе, чтобы ни в коем случае не заснуть, после чего записался на прием в клинику душевных болезней при храме Ноденса, повелителя великой бездны, к некоему доктору Артуру Сандерсону. Как ни странно, удалось записаться на следующее же утро – это не могло не радовать. До завтрашнего утра он не собирался засыпать.

Несколько раз днем и ночью он замечал скрюченное белесое создание и слышал его мерзкий голос, но это было гораздо лучше, чем уснуть и погрузиться в Эреб целиком.

Пациент замолк и с надеждой посмотрел на доктора. За все время рассказа тот ни разу его не перебил и вообще не проронил ни слова, делая какие-то пометки в блокноте. Сейчас он, нахмурив брови, сосредоточенно просмотрел свои записи и, по всей видимости, пришел к какому-то выводу.

– Хорошо, – произнес наконец Сандерсон. – Кажется, я понял, с чем вам довелось столкнуться. Только сразу должен вас предупредить: для полноценного осмотра вам потребуется уснуть.

Ирвин заметно вздрогнул:

– Уснуть?

Доктор успокаивающе поднял руки: