Олег Кожин – Мистериум. Полночь дизельпанка (страница 44)

В обед выяснилось – обрадовался рано. Жена стонала в трубку: температура, все тело ломит – видать, простуда. Пришлось, не дожидаясь вечера, отпрашиваться и ехать к бомбардирующей его звонками матери…

Двор был настолько полон одуряющим солнцем и одновременно густой тенью от зарослей кустов у подъездов, что Артур невольно позавидовал местным жильцам. Всю территорию вокруг его девятиэтажки еще в прошлом году закатали в асфальт, а дети вместо детской площадки играли на балконе.

Разлитая в воздухе безмятежность звала отдохнуть, и Артуру захотелось задержаться на улице. Он осмотрелся в поисках лавочки, но внезапно ощутил легкое беспричинное беспокойство. Поймав чей-то цепкий взгляд, вздрогнул от неожиданности. Из кустов на него смотрели человеческие глаза. Он несколько раз сморгнул и только тогда увидел, что на скамеечке возле подъезда, почти сливаясь со стеной кустарника, сидит морщинистая старушка и изучает его, не скрывая интереса. Артур растянул губы в улыбке и приветственно кивнул.

– Ты с пятой квартиры, че ли? – спросила старушка. Голос у нее оказался звучным, не подходящим тщедушному телу. – Вчера въехал?

Артур неопределенно мотнул головой и ускорил шаг, надеясь проскочить мимо нее. Старушка ухватила его за полу куртки.

– Ты не спеши, сынок…

Вряд ли этот жест мог задержать Артура, но, как на грех, в носу вдруг засвербело и он приостановился, чтобы чихнуть. Чих удался на славу. От избытка кислорода, что ли, удивился Артур. Он глубоко втянул носом воздух и поморщился – из подвала доносилось ужасающее зловоние. Из разбитого окна над самым тротуаром несло чем-то сладковатым, будто от сдохшей кошки, и слышалось хлюпанье.

Старуха перехватила его взгляд и пожаловалась:

– Подвал у нас затоплен, кошмар прям.

– Нужно в мэрию заявить, – сказал Артур.

Старуха кивнула.

– Обращались, обращались уже, да без толку… А ты где работаешь? Не в мэрии ли?

«Так бы я тебе и признался», – подумал Артур. Однако пошутить не рискнул, отрицательно покачал головой и ринулся в спасительный подъезд. Темнота после яркого солнца ослепила, и спешащий Артур запнулся на первой же ступеньке, чуть не упав. Наверху раздалось шуршание и скрип двери. Артур резко поднял голову, но взгляд зацепил лишь светлую прядь волос и краешек закрывающейся двери – по соседству с квартирой матери. Кто-то подслушивал его разговор со старухой? Зачем?

Воображение услужливо нарисовало образ сексуальной блондинки в пеньюаре. Нужно будет почаще забегать к матери, поймал он себя на мысли и усмехнулся. Ну и какой смысл? Таких порядочных мужей, как он, еще поискать. Да и лица соседки он не видел, только белый локон, остальное его домыслы и фантазии. А может, она та еще страхеза?..

В квартире матери ничего не изменилось с вечера. Нераспакованные баулы неряшливой грудой возвышались в крохотной прихожей, шкафы и тумбочки теснились в углу гостиной. Мать сидела на диване, поверх одеял, зажав в руке телефонную трубку.

– Ты почему вещи не распаковала? – спросил Артур.

– Тут очень шумно, – пожаловалась мать. – На улице сплошной галдеж.

Артур выглянул в окно, но, кроме давешней старухи, никого не увидел. «Ладно, потом разберусь», – решил он.

– А комары? – спросил он. – Комары есть?.. «Раптор» принести тебе?

Мать отрицательно покачала головой. Артур недоверчиво осмотрел стены и потолок в поисках черных точек. Если подвал затоплен, обязательно будут комары. Но свежая побелка радовала глаз безупречной чистотой.

– В туалете течет, – вдруг сказала мать.

– Бачок?

Мать качнула головой.

– Вся стена задняя мокрая. И с потолка капает.

Он заглянул в тесный клозет, похожий на поставленный стоймя гроб, нажал на выключатель. Лампочка вспыхнула и погасла. Артур чертыхнулся: с этой старой проводкой одна морока.

Он постоял несколько секунд, выжидая, пока глаза привыкнут к темноте, затем приложил ладонь к задней стене. Та и впрямь была влажной. Он осторожно стукнул по ней костяшками пальцев, и поверхность слегка продавилась. Гипсокартон, что ли?

Нащупав стык и поддев его пальцем, он резко дернул стенку на себя. Пластиковая панель отодралась вместе с налипшими кусками штукатурки, открылась вентиляционная шахта. Узенькая, в самый раз для крыс, подумал Артур, заглядывая в нее.

Наклонившись вперед, он не удержал равновесия и оперся о стену рукой. И тут же брезгливо отдернул ее – вся внутренняя поверхность шахты оказалась покрытой зеленоватой слизью. Ладонь защипало, словно от аккумуляторной кислоты.

Потом он с трудом оттер руку куском коричневого с желтыми прожилками хозяйственного мыла – и где только мать достает такое, – затем поднялся на этаж и долго стучал в квартиру над материнской. Внутри кто-то шуршал, не отвечая, а когда Артур не выдержал и заколотил что есть сил, раздался женский голос:

– Мужа нет дома.

– Вы заливаете нас! – крикнул Артур. – Я ваш сосед снизу.

– Мужа нет дома, – снова повторили за дверью.

– А когда он будет?

– Мужа нет дома… Он будет… вечером.

– Хорошо, – то ли себе, то ли голосу ответил Артур и вернулся к матери. Та стояла на пороге ванной и, вытянув шею, заглядывала в шахту.

– Там кто-то шебуршит, – пожаловалась она сыну.

– Крысы, наверное, – пожал плечами он. – Я пока оставлю как есть, а вечером вернуться и поговорю с придурками сверху.

Но приехать, как обещал, у него не получилось. Болезнь жены затянулась. Врачи качали головами, не в силах поставить диагноз. А та прям загибалась – температурила, хандрила по полной программе. Несколько следующих дней Артур возил ее по больницам, пичкал таблетками. До матери ли ему было, если даже близнецов на время забрала к себе свояченица.

Лишь через неделю он смог выбраться к матери. И прямо в подъезде его перехватила соседка с первого этажа – женщина лет за пятьдесят с фигурой метательницы дисков. Перекрыв массивным корпусом проход, да так, что Артур тоскливо оглянулся, понимая, что соседка не футбольный вратарь и мячиком между ног у нее не проскочишь, она вроде бы соболезнующим тоном высказал претензию:

– Знаете, Артур, это, конечно, не мое дело… но мне кажется… вам стоило бы подумать о более удобном жилье для вашей матушки.

Голос женщины звучал одновременно и наставительно, и нравоучительно. Учительница, что ли, подумал Артур, переступая с ноги на ногу. Заметив его нетерпение, соседка сердито насупилась, что только усилило ее сходство с дискоболшей.

– Вы знаете, Артур, тут недалеко есть отличное место для стариков. Нет-нет, это сейчас очень даже нормально. Ничего такого. Это не дом престарел…

От взгляда Артура соседка запнулась и смешалась.

– Поймите, ваша матушка странно ведет себя. Она воет по ночам. В три часа ночи стучалась ко мне в дверь… Мы боимся, что она спалит дом.

Артур почувствовал, как краска заливает его лицо:

– Такого не может быть. Моя мать не сумасшедшая… Просто я пока не могу взять ее к себе… Жена болеет, дети…

Соседка замахала руками:

– Нет-нет, я ничего такого… Но если не верите мне, останьтесь на ночь, проверьте… Поймите, Артур, я желаю только добра… Всем.

Он кивнул, изображая притворное согласие – лишь бы соседка отстала:

– Я подумаю…

Но так просто от соседей было не избавиться. Первые тревожные звоночки начались уже через пару дней.

На работе всю неделю стояла страшная запарка – сдавался квартальный отчет, шла сверка данных с филиалами. Артур несколько часов не слезал с телефона, когда очередной, примерно сотый за день, звонок удивил его бесцеремонно-грубоватым голосом в трубке.

– Ваша мать проживает в пятой квартире? – спросил некто.

– А кто спрашивает? – в тон ответил Артур.

– Участковый. Лейтенант хррр… – фамилия милиционера прозвучала неразборчиво, словно на зажеванной кассете старого магнитофона. – Квартира вам принадлежит?

– Нет.

– Будем выселять.

– На каком основании?

– Нарушение общественного порядка. Соседи жалуются.

– Ээ, участковый, погоди. Давай я щас подъеду, обсудим…

Участковый помолчал, сдался.

– Ладно, пятнадцать минут жду… А то у меня… дела еще.

Милиционеру хватило десяти минут разговоров по душам, чтобы лед в отношениях растаял. Участковый оказался молодым и подтянутым – на работу вышел всего пару недель назад, и «авторитетное» брюшко при всем желании не успел бы нарастить. Как выяснилось, хамил по телефону милиционер от неопытности, а вовсе не из вредности. Под конец разговора он отказался от неловко сунутой ему в ладонь купюры и, чеша в затылке, признался Артуру:

– Да достали меня эти бабы… Ну, из твоего дома. Требуют – пусть сын… ну ты то есть… разберется… иначе, мол, мы сами.

– А что, только женщины? – поинтересовался Артур.