Олег Кожин – Город тысячи богов (страница 43)
- Влад, Влад… - Абусалам покачал головой. – Ты насмотрелся сериалов внешнего мира? Я что, похож на тупого полицейского, не способного даже оцепление выставить?
Его презрительная усмешка вывела Гора из себя. Он шагнул вперед, стиснув кулаки, закипая от злобы. Влад попытался удержать его, но Гор сбросил руку с плеча.
- Хватит меня игнорировать! – с ненавистью крикнул он толпе. – Вам нужен я?! Так и говорите со мной!
- Резонно, - кивнул Абусалам. – Влад, если не будешь делать глупостей, то мы тебя не держим. А с молодым человеком у нас разговор.
Влад не сдвинулся с места. Демонстративно сплюнул под ноги, смерил Охранителя хмурым взглядом.
- Это ведь ты убил Юнксу, Абу, - задумчиво сказал он. – Как тебе силенок хватило? Как ты справился с Печатью?
Абусалам пожал плечами.
- Старик Юнксу отказался от силы, так что убить его было не так сложно. Он рассеял свой Луч, не оставил ничего. Ты бы знал об этом, если бы тебя заботило что-то кроме твоего глупого самоедства. Пить на пониженных настройках, это так… - он скривился, подыскивая слово, - …так по-плебейски!
- Рассеял? Как?! В смысле – рассеял?!
В голосе Влада Гор услышал искреннее недоумение.
- Без понятия, - Абусалам пожал плечами. – Для меня все эти действия с силой Лучей за гранью понимания. А он не сказал даже под пытками.
Они помолчали. Старые друзья, новые враги.
- Абу… почему ты не убил меня сразу?
- Я пытался, - честно признался Абусалам. – Но ты умудрился уйти от Душегуба, а нас тогда было не так много, как теперь. Но по мере того, как силы Печатей слабели, наши силы росли, так что если ты продолжишь упираться, я с радостью исправлю это упущение.
- Нас? Кого это нас? Кто стоит за этим, Абу? Кто тебя направляет?
- Знаешь, Влад, у меня, правда, нет на это времени, - устало вздохнул Охранитель. – Мы устали сидеть под колпаком. Мы хотим во внешний мир. Уходи, живи дальше, а мальчишку оставь нам…
- Черта с два!
Звонкий голос пролетел над притихшей улицей, заставив Гора вздрогнуть. Влад подобрался. Удивленно обернулся Абусалам. Не чувствуя холода, босиком, в одном лишь тонком калазирисе, украшенном перьями, к ним приближалась Ольга. Открытая грудь молочно белела в темноте, сверкая золотыми кольцами в сосках. Собранные в причудливую прическу волосы вспыхивали жемчужными нитями. Лодыжки и запястья желтыми змеями обвивали тяжелые золотые браслеты. Не женщина, но богиня.
- А вечер становится томным! – промурлыкал Охранитель, нагло разглядывая Ольгину грудь. – Рад видеть тебя, Ольга.
- Обращайся к Исиде, как подобает, смертный! – прорычала ночь.
В желтых кругах фонарей встал жутковатый гибрид мужчины и крокодила. Гор не мог не заметить, как изменился Себек. Новое воплощение оказалось менее успешным. Крокодилоголовый бог стал мельче, уродливее, и вобрал в себя больше от зверя, нежели от человека.
За спиной Ольги… нет, Исиды, выстраивалась небольшая армия. Опозоренные, низвергнутые, боги Египта по-прежнему оставались богами. Гор видел Монту, играющего копьем, и Апофиса, качающегося на огромном чешуйчатом теле, видел хмурую Маат с тяжелым жезлом в руках, прекрасную Небетхет и зеленоликого Птаха, и многих, многих других, с трудом возрожденных после чудовищной бойни. Воспитанные жестокостью и злобой Третьего Круга, они вновь выходили единым фронтом, чтобы на этот раз драться до конца.
- Прошу простить мою неучтивость, - дурашливо поклонился Охранитель, - но, насколько я помню, пресс-служба Великого Царства Египетского не рассылала официальный релиз о возрождении богини Исиды. Как бы там ни было, я рад видеть и саму богиню, и ее вме…
- Гор пойдет с нами, Абусалам, - грубо оборвала его Ольга. – Три Печати разрушены, три Луча рассеяны или неуправляемы. Можете идти во внешний мир, вас ничто не держит…
- К сожалению, не можем, - убийственно вежливо ответил Охранитель. – Мы не знаем, в чем причина, но выходить за границы Бограда можно только на свой страх и риск. Низшие формы тупы и нетерпеливы, они пошли первыми, и знаешь что? Во внешний мир прорывается один из сотни! Понимаешь, Великая Богиня?! Эти безмозглые твари видят проход, идут в него, и гибнут, разорванные последним Лучом! А тех немногих, что избежали этой участи, добивают вояки из оцепления!
Злость все же прорвала его невозмутимость. Последнюю фразу Абусалам не говорил – кричал, брызжа слюной. Гор смотрел на преображенную мать, чувствуя себя щепкой, посреди океана. Могучие силы, природу которых он до конца не понимал, схлестнулись за его жизнь, за его сущность. Хуже всего было то, что Гор не желал примыкать ни к одной из сторон. Впервые в жизни он ясно видел, что правда не за сильными, громкими и уверенными. Правда за бородатым усталым мужчиной, потерянно стоящим в двух шагах от него. Ни Абусалама, ни мать нельзя выпускать во внешний мир, и за это понимание Гор готов был простить Владу все прегрешения.
- А не пошли бы вы оба?! – громко, перекрывая нарастающее гудение противоборствующих лагерей, спросил Гор.
- Егор, как ты разговариваешь с матерью?!
Ольга полыхнула золотистыми глазами, и Гору на миг захотелось спрятаться, втянуть голову в панцирь. Ее всесокрушающая ярость, обычная человеческая злость, помноженная на обиду женщины у которой отняли возлюбленного, могла дать фору любому божеству.
- Так, как следует разговаривать с каждым, кому вздумается считать меня своей вещью. Вместилищем, сосудом, или камерой хранения для своего дохлого мужа.
- Егор, следи за языком! - предостерегающе зашипела Ольга.
Звонкие хлопки заметались по опустевшей улице. Абусалам театрально аплодировал узкими холеными ладонями. Его черные брови удивленно прыгнули вверх, да там и застыли.
- Вот это да! Ну и ну! Немыслимо! – он восхищенно зацокал языком. – Тогда я тем более не понимаю, в чем наши разногласия, Великая Богиня?! Мы ведь хотим одного и того же, верно? Ну же! Уничтожим последнюю Печать, а Осирису найдем сосуд получше! Да во внешнем мире мы найдем ему сотню сосудов! Тысячу сосудов!
- Нет, Абу, так не пойдет, - Ольга решительно мотнула головой. – Мой муж возродится божеством в теле моего сына. Только так. Егор не умрет.
- Ну, спасибо, - процедил Гор сквозь зубы.
- Интересно… - вкрадчиво поинтересовался Абусалам. – Ты ведь видишь меня, Ольга-Исида? Видишь, кто я есть?!
Охранитель наклонился вперед, и на мгновение Гора укололо узнавание. Что-то мелькнуло в его хищном, голодном профиле, в подернутых пленкой безразличия глазах. Знакомое, до дрожи в коленях.
- Я вижу, кто ты есть, - густо насурьмленные ресницы Ольги качнулись, подтверждая.
- И все же ты стоишь у меня на пути?!
- Я не стою у тебя на пути, - Ольга помотала головой, и Гору показалось, что голос ее больше не так тверд и уверен. – Я хочу забрать свое. Дай завершить инициацию, и Осирис укротит Луч, если понадобится, то рассеет его!
- Я не могу ждать!
Гневный крик Абусалама заставил Ольгу отшатнуться. Элегантный костюм затрещал по швам, выпуская наружу гипертрофированные мышцы и уродливые наросты. Глаза Охранителя затопила тьма, а нижняя челюсть с хрустом отвисла, превращая рот в широкую пасть, из которой костяными ростками стремительно пробивались острые акульи зубы. Там, за двумя рядами смертоносного частокола, Гор видел пылающее пламя и черный дым.
Две армии заволновались, начали осторожно сближаться, и Гор понял, что дальше тянуть нет смысла. Он повернулся к Владу, и быстро, сбивчивым шепотом сказал ему самое важное, самое главное. Он даже успел почувствовать удовлетворение, глядя, как изумленно округляются глаза Влада, но времени оставалось преступно мало, и Гор решительно встал между матерью и страшным нечто, все еще носящим личину Абусалама.
- Тихо! – рявкнул Гор, махая руками. – Тихо, вы все!
Он обернулся к горбатой твари в треснувшем костюме.
- Знаешь, что это? – указательный палец зацепился за серьгу, до предела натягивая мочку уха.
Гор без улыбки смотрел в глаза чудовища, похожие на два черных бильярдных шара. Улица молчала, лишь изредка нарушая тишину многоточиями разбивающихся капель. Казалось, посреди Храмового квартала, замершего в ожидании битвы, остались двое – сильнейший ом и неопытный мальчишка. Из их глаз друг за другом следили две враждующие силы, готовые проявить себя в любую секунду.
- Я очень боюсь боли, - признался Гор непонятно кому. – Это странно, потому что я почти не помню, каково это, ощущать сильную боль. Всякий раз я как будто отключаюсь, а мое тело все делает за меня. Оно лучше знает, как надо. Всегда знало. Оно вытаскивало меня из разных передряг. Надеюсь, вытащит и из этой…
Он резко дернул серьгу вниз, разрывая мочку надвое, и даже не вскрикнул.
XVIII
В центре Храмового Квартала полыхнула маленькая сверхновая. Секундой раньше я бросился к Ольге и накрыл ее своим телом, а также всей возможной защитой, что успел вспомнить и возвести за те короткие мгновения, что отпустил мне Егор. Над нами бушевала огненная стихия, срывая слои оберегающих заклятий, как луковичную шелуху. Мой хребет ощущал невыносимый жар так же явственно, как шея чувствовала горячее дыхание Ольги. Ее испуганный шепот вливал в защиту новые силы, и только поэтому мы все еще держались.
Вокруг нас пылала брусчатка, а спекшийся асфальт вставал на дыбы. Изредка среди оранжевых вихрей проносились объятые огнем тени, отдаленно напоминающие человеческие фигуры. Предсмертные крики тонули в реве мощнейшего взрыва. Горели люди и боги, горела земля, и сам воздух тоже горел. Один Егор невредимый стоял в эпицентре огненного торнадо, запрокинув лицо в небо, натянутый, как струна.