Олег Кожин – Бестиариум. Дизельные мифы (страница 38)

– Сюрприз-сюрприз! – улыбнулся Дункель.

– Значит, слухи не врут, – ухмыльнулась в ответ Тура.

– Слухи?

– Да, я не один раз слышала, что наш бравый кретин играет в джаз-бэнде. Услышала с улицы вашу какофонию, решила заглянуть и узнать, в чем тут дело. К слову, такому тормозу, как ты, к лицу контрабас – такая же большая дура, как и ты, – она подмигнула.

– Думаю, нам полагается выпить за сплетников, – не растерялся Джерри.

Выпивка развязала языки им обоим, и несколько коктейлей спустя Джерри знал не только то, что Тура когда-то работала мверзким переводчиком в Сан-Франциско, но и то, каков на вкус ее остренький язычок. И никакого Лона Чейни. Они подкалывали друг друга, трепались обо всем на свете, ни о чем конкретно, просто отдыхали.

«Братва» рассредоточилась по бару, болтая с друзьями и молоденькими цыпочками, которые были не только смазливыми, но и неплохо разбирались в музыке. Вот только Эдди трепался с неприятного вида коротышкой: карлик показывал ему необычную флейту и поил темным вином из красивой резной бутылки цвета слоновой кости. Остальные же в основном употребляли писк сезона – виски «Дизельгайст».

– М-да, дизель нынче в моде, – буркнул Дункель, гоняя кубики льда в стакане с золотистой жидкостью.

– И что? Застрял в прошлом веке, профессор?

Джерри улыбнулся.

– Профессору надоела вонь соляры. Собираешься на работу, выходишь на улицу, вдыхаешь полной грудью утренний воздух и… Разве можно дышать этой гадостью?

– Есть люди, которые балдеют от запаха солярки, – хохотнула Тура.

– Ну, это извращенцы. Нарики. Что они скажут, если не смогут дышать на этой планете вообще?

– Вот уж не думала, что наш тормоз заделался главным экологом Большого Яб…

Она не договорила – сзади подошел Эдди, без лишних церемоний схватил ее за волосы и грохнул лицом о барную стойку. Дункелю показалось, что он расслышал звук сломавшейся кости. Потеряв сознание, Тура повалилась на землю. Кто-то рядом испуганно ойкнул. Люди отступили назад.

Джерри вмиг вскочил и заехал Эдди кулаком в челюсть. Она хрустнула и так и осталась свернутой набок. Согнув ногу в колене, Эдди поднял ее на уровень своей груди и резко выпрямил. Подошва врезалась Дункелю в живот, и, пролетев пару метров, он упал на мужчину средних лет, который сидел за столиком и наблюдал за происходящим. Вдвоем они опрокинули стол и покатились по полу.

Не дав Дункелю опомниться, Эдди подскочил к нему и пнул в пах. Джерри всхлипнул и скрутился в позу эмбриона.

Откуда-то появился Стив и огрел саксофониста стулом с барной стойки. Удар пришелся в темечко, но Эдди лишь слегка согнулся, а потом лягнул Стива, и тот упал на спину. Затем саксофонист подошел к опрокинутому столу, поднял его над головой, но тут из-за стены опешивших посетителей вынырнул Гондзо, бармен – в руках он сжимал бейсбольную биту по прозвищу Секир-Башка. Гондзо стукнул нападавшего по коленям, и тот, смешно дернув ногами, увлекаемый назад дубовым столом, грохнулся на землю. Стол разлетелся на части.

– Эдди! Ты совсем охренел?! – заорал Гондзо. Он всё еще надеялся образумить сумасшедшего музыканта.

Вместо ответа саксофонист схватил ножку стола, качнувшись, встал на ноги и всадил деревяшку в Гондзо. С неприятным хлопком она прорвала ткань и кожу на груди бармена. Гондзо заорал, но схватил ножку обеими руками, выдернул ее, и рана тут же заполнилась кровью. Побледнев, он упал на колени. А потом повалился вперед и замер.

Рука Джерри метнулась к отвороту пиджака, но он вспомнил, что оставил пушку в подсобке. За секунду, что ему потребовалась для этого, Эдди был уже рядом. В руке у него была Секир-Башка, он незамедлительно пустил ее в ход.

Удары сыпались на ребра, руки, ноги, голову – глухое тук, тук, тук. Дункель пытался подняться, но в тот же миг точный удар сбивал его с ног. Он кричал на Эдди, но тот лишь пыхтел и продолжал обрабатывать товарища по группе. Казалось, он хочет превратить Джерри в фарш. Боль была невыносимой. Каждый удар взрывался в мозгу детектива россыпью фейерверков. Сознание Дункеля грозило покинуть его в любую секунду.

Наконец саксофонист отшвырнул Секир-Башку, схватил Джерри за шею и бросил в окно. Брызнули стеклянные осколки.

Детектив вылетел на улицу, прокатился пару метров и замер. Соображать не получалось. Тело превратилось в один большой нерв по имени «боль».

Эдди выскочил следом. Глаза его налились тьмой. Рот открылся, и его вырвало черной жидкостью. Вечерний воздух наполнился перегарной вонью.

Я не мог сопротивляться. Асфальт приятно холодил разбитые места. На мне не осталось живого места, я превратился в одну сплошную гематому.

Повернув голову, я заметил, что Эдди изменился, что он идет ко мне, а в дверях бара появилась Тура. В руках у нее был дробовик Гондзо: бармен держал оружие под стойкой – просто так, на всякий случай.

Грянул выстрел, и грудь Эдди взорвалась. На белой рубашке, там, где мгновение назад болтался индейский талисман, появилось кровавое месиво, истекающее неестественно черной кровью. Эдди не обратил на это и малейшего внимания – он просто шел ко мне. В руке у него блеснул осколок стекла.

Меня хотят зарезать, как свинью.

Рядом кто-то захихикал. Скосив глаза, я увидел, как под фонарем, в паре метров от меня, стоит тот самый коротышка из бара – рыбьи глаза, мерзкий широкий рот, тройной подбородок, белая кожа… Эта жаба таращилась на меня и посмеивалась.

В ночи хлопнули крылья, и, словно огромная пиявка, на спине у Эдди оказался мверзь. Я не верил своим глазам.

Тощие лапы твари держали жертву мертвой хваткой. Мверзь обхватил Эдди за шею и, выгнувшись, пронзил его голову рогами. Потянув назад, он оторвал ее у меня на глазах: я видел, как лопнула кожа, как брызнули фонтанчики крови, как растягиваются и рвутся мускулы, слышал, как треснули позвонки… Затем из-за спины чудовища вырвался его хвост и вспорол Эдди живот. На асфальт плеснули кольца серых дымящихся внутренностей. Человек рухнул на свои кишки. От того, как чавкнуло, меня передернул рвотный рефлекс, отозвавшийся болью во всем теле.

Обогнув побоище, ко мне подошла Тура и, поворотившись к ночному мверзю, защелкала языком, зашипела, словно змея… Чудовище ответило ей тихим перестуком когтей по земле – клук-клук-клок.

Их переговоры длились примерно с минуту. Я был не в силах удивляться, не в силах что-то сделать – мог только лежать и смотреть. Мне не было страшно, мне было всё равно.

– Дшелли, – Тура еле говорила. Скорее всего, сломана челюсть. Голос казался мне бесконечно далеким. – Ноденс ждет нас.

Мое угасающее сознание успело уловить какое-то движение – на свет вышли несколько фигур в серых пальто; на лица, которых нет, низко надвинуты шляпы, но им, к сожалению, не скрыть рога. Один из монстров подошел к нашему спасителю и подал ему сверток одежды. Я замечаю, что пара мверзей держит карлика – он извивается в их руках, подобно опарышу-переростку. Боюсь представить, что его ждет.

Боль в моей голове взрывается неземными красками.

Занавес.

Дункель почувствовал, что ему разрывают лицо. Когти прошли сквозь плоть, задели кость, отчего внутри головы раздался мерзкий скрежет.

Детектив заорал и подскочил, словно на пружинке. Но боль свела судорогой лицевые мускулы, и крик сразу перешел в хрип. Джерри со стоном откинулся обратно. Всего лишь сон…

Стоп, минуточку… Откинулся? Куда это он откинулся?! Дункель распахнул глаза.

Полицейская машина. Утро. Рядом с закрытыми глазами сидела Тура. Ее лицо напухло и расцвело синяками: нос превратился в лиловую картофелину, губы растрескались, челюсть увеличилась чуть ли не в два раза – перелом. Черная майка разорвана в нескольких местах. Но грудь мерно вздымалась и опускалась, в дыхании не слышалось подозрительных хрипов.

И нахлынули смутные воспоминания, подобные горячечному бреду.

Толпа мверзей… их с Турой тела, колышущиеся в море из переплетенных когтистых лап ночных мверзей… визжащий от ужаса и боли коротышка, тело которого постепенно разрушали под немыслимыми пытками, его разбухшая, истекающая бледными соками голова… кошмарное жужжание, заполнившее собой всю Вселенную…

Полчища мверзей заполонили собой всё вокруг – за их телами не видно ничего. Лишь сотни и сотни шипастых хвостов-кнутов, тощих конечностей и грозных рогов на безликих головах. Оставалось лишь догадываться, где они находятся. Густой воздух пропитан чужеродным, едва уловимым запахом сотен, возможно и тысяч загадочных тварей, словно шагнувших в этот мир прямиком из ада.

Дункель судорожно сглотнул, когда его заглушило самое страшное, произошедшее в те несколько… часов? дней?..

Воспоминание о том, как что-то вторглось в его разум.

В кромешной, необъятной тьме шумел далекий прибой. Шимесахс, старший над мверзями, двигался в потемках, пробираясь между валунов каменистого островка – тень среди теней. Он взмахнул крыльями и начал длинный, изнурительный полет, и длился он долгие столетия. То, что можно было назвать его рассудком, рассыпалось на части, но мверзь продолжал полет. Нужно исполнить долг, нужно донести весть, иначе наказание будет страшнее смерти.

Но он достиг цели.

Сквозь черноту едва проступали очертания исполинской раковины и морщинистого старика, что восседал на перламутровом троне, подобно нерушимой статуе. Выбивая искры, у раковины топтались дьявольские кони, и вода трескалась под их копытами.