Олег Кожевников – Возмездие (страница 50)
Добравшись до командного модуля, я, не перекинувшись ни одним словом с ребятами, сразу подошёл к этому креслу, уселся в него как настоящий хозяин и только после этого завёл разговор с друзьями. Они в свою очередь удивлённо наблюдали за моим, таким бесцеремонным поведением. Конечно – зашёл, не поздоровался, не поинтересовался положением дел, расселся барином в самом большом и удобном кресле. Но я то это сделал неосознанно, моё подсознание так повелело, что совершенно необходимо по настоящему вжиться в образ абсолютно уверенного в себе Окра и явиться к рабам, управляющим моим ковтом, настоящим хозяином.
Видимо, подсознание моё предполагало, что сканеры системы безопасности базы могут улавливать и малейшие нюансы эмоционального состояния Окров. Кто их знает, эти сканеры, поэтому на всякий случай, я постарался, как мог, очистить оперативную память от всех человеческих эмоций и, наплевав на обиду друзей, сухо потребовал отчёта о проделанной работе. Саша, слегка ошарашенный моим поведением, явно обиженный, так же сухо и кратко доложил о ходе полёта к Луне и что осталось десять минут до выхода на орбиту и до сеанса связи с диспетчерским пунктом базы Окров.
Когда Саша, продолжая монотонно бубнить, стал детально описывать процессы старта с Земли и прохождения её атмосферы, раздалось недовольное шипение Сергея. Противным скрипучим голосом он перебил доклад нашего пилота и стал обвинять меня в полном бездушии и кое-чём посерьёзнее. Перемешивая литературные слова с матерной бранью, он красочно описывал, как они тут пахали, в то время как я, нажравшись чёрной икры, дрыхнул, как король на мягкой перине. Вскоре его глубоко эмоциональный монолог так меня достал, что стал грозить разрушить все усилия по вхождению в образ Окра. Я не выдержал, и, запустив на время малость эмоций в свою оперативную память, отвечающую за речь, матерно выругался и крикнул:
– Да засохни, ты, наконец, дурак! Не понимаешь, что ли, дебил? Нас, может быть, уже вовсю сканирует их служба безопасности? В этом кресле должен сидеть Окр, понимаешь? Настоящий Окр! А вы не больше и не меньше, чем просто функционалы! Вот и веди себя как биоробот и не хрена орать на хозяина. Если не можешь этого просто так вынести, вон попрыгай тогда вокруг этого кресла, повесели хозяина! Ха-ха-ха!..
Нервно отсмеявшись, я замолк и вновь постарался прогнать от себя все посторонние мысли и чувства. Такой крик души не прошёл мимо психики ребят. Друзья сразу всё правильно поняли, так как после моего монолога в командном модуле снова воцарилась рабочая обстановка. Народ молчал, и только изредка ребята отрывали взоры от мониторов, чтобы вопросительно глянуть на меня. Я тоже молчал и сидел неподвижно как мумия, уставившись взглядом в один из экранов, на котором маячил диск Луны, неумолимо приближающийся к нам. Вскоре весь экран заняла панорама лунной поверхности, а, ставшие уже хорошо различимыми, кольцевые горные образования, начали двигаться в правую сторону, сменяя друг друга.
«Всё, мы на орбите», – пришла мне в голову, совершенно ненужная сейчас мысль. Ведь наверняка, мы уже попали в луч сканера службы безопасности базы Окров. Как бы в подтверждение этого в голове зазвучали звуки, очень похожие на те, которые я уже слышал во время своих неудачных попыток пробраться в пирамиду Окра. Я ожидал чего-то подобного, а именно, запроса службы безопасности и как мог подготовился к нему. А именно несколько раз прогонял в своём воображении бесконечные ряды людей, сидящих в Статис-камере. Вот и сейчас я вызвал в свою оперативную память эти видения и постарался как можно дольше удержать их в воображении. Это мозговое усилие было прервано звуками речи:
– Контрольное сканирование успешно пройдено! Разрешительный допуск получен! Расчётное время приземления в разгрузочном модуле базы – десять минут. Нашему ковту присвоен седьмой номер очереди.
Наконец-то размышлитель проявил себя. Я, как только попал в командный модуль, хотел телепатически его вызвать, но потом подумал:
«Нет, парень, лишний раз нагружать мозг сейчас ни к чему, посиди-ка лучше молча, ни о чём не думая. Если размышлитель сам не активизировался, всё идёт нормально, соответственно установленным порядкам».
Вот так я и сидел всё это время, с трудом удерживая, бушевавшие на глубинных уровнях сознания эмоции страха и простое любопытство. Страх успешно глушил внушённой самому себе ранее мыслью о том, что, если инопланетная система безопасности нас раскусит, мучиться не придётся – раз, и мы уже распылены на атомы. Любопытство удовлетворял тупым разглядыванием на экране постоянно изменяющегося лика Луны. Одним словом, полностью обратился в некое продолжение кресла, на котором сидел. Из такого состояния меня и вывел сейчас доклад размышлителя.
После известия, что нам легко удалось пройти сквозь сито дистанционного контроля, мозг захлестнула волна разнообразных эмоций, быстро насыщая кровь адреналином. Захотелось немедленно вскочить с кресла, запрыгать в каком-нибудь диком, первобытном танце, вместе с моими дорогими друзьями, которые сейчас тупо смотрели в мониторы и не знали, какое чудо только что произошло. Нам всё-таки удалось обмануть вездесущего цербера базы Окров!
Хотя душа пела и плясала, но груз ответственности за исход всей операции постоянно напоминал о себе, давил, проклятый. А особенно одна мысль, что мне, наверное, уже давно пора идти к ребятам штурмовой группы, ожидающим у входа в шлюзовой отсек. Совсем неплохо было бы телепортироваться в инженерную зону базы сразу же, как только летающая тарелка займёт своё место в очереди на разгрузку. Элемент неожиданности, мля! Пока координатор миссии ждёт наших Окров с докладом о проделанной работе, мы успеем сделать все свои дела и свалить с этой долбаной базы.
У меня в тот момент совсем вылетела из головы информация, полученная от размышлителя о том, что обычно делает Окр, после прохождения дистанционной проверки. Должен ли он присутствовать в командном модуле до окончания прилунения или может удалиться в пространство Статис-камеры? Я помнил только, что Окры после прибытия ковта в зону разгрузки покидают корабль и находятся в то время, пока разгружают гуяров, в центре релаксации, предназначенном только для небожителей. Все технические процедуры по разгрузке гуяров и замене аккумуляторных пластин выполняют функционалы.
На базе для разгрузки гуяров большой портал не применялся. Это было совершенно не нужно. Ковт садился на специальную платформу, после чего образовывался коридор между Статис-камерой и пространством базы. А дальше гуяры сами по команде шли в накопительный блок, где и ожидали своей очереди на выкачку у них биополя и последующую утилизацию их материальных останков. По информации размышлителя разгрузка ковта в среднем занимала сорок минут. Большой ковт разгружался в несколько раз дольше. Когда я потребовал пояснить эту информацию, электронный мозг летающей тарелки доложил:
– Две миссии назад, стоя в очереди за большим ковтом, летающая тарелка прождала разгрузки гиганта четыре часа.
Так что, я многое узнал о процессе разгрузки, но, тем не менее, действия Окра на последнем этапе миссии у меня плохо отложились в голове. Вот поэтому сейчас я нарушил режим ментального молчания и уточнил у размышлителя, нужно ли находиться в командном модуле до стыковки ковта с платформой в секторе разгрузки. Оказалось, что присутствие Окра в нашем пространстве было необходимо до того момента, пока ковт не пристыкуется к этой платформе. Только после этого Окр возвращался в Статис-камеру, а затем вместе с напарником покидал борт ковта. Причину такого порядка действий размышлитель не знал, а я предположил, что таким образом автоматическая служба безопасности ещё раз проверяла наличие Окра в командном модуле при вхождении ковта в пространство базы. По-видимому, руководство миссии не особо доверяло автоматике и биороботам, и только присутствие в командном модуле Окра служило гарантией, что всё идёт в установленном порядке. Ну что же, я ни в коей мере не желал нарушать этот порядок, поэтому совершенно прекратил дёргаться, загнал глубже свои эмоции и стал спокойно наблюдать в экран за процессом подлёта к базе Окров.
Буквально через пару минут наблюдения за мелькающим пейзажем лунной поверхности на обзорные экраны стало совершенно невозможно смотреть, мне пришлось зажмуриться. А когда открыл глаза, то в нижнем ряду экранов я увидел стремительно приближающуюся поверхность Луны. Наша летающая тарелка садилась на дно какого-то лунного кратера. Глубина его была настолько велика, что даже при таком стремительном падении, отчётливо очертания его дна я разглядел не ранее, чем через минуту. Может быть, потому, что дно кратера было закрыто от внешнего наблюдения какой-то проекционной голограммой. Только когда наш ковт пробил голографический экран, стала видна во всей красе посадочная площадка базы Окров.
Зрелище, конечно, было весьма впечатляющее – громадная плоская равнина, площадью около ста квадратных километров, была вся утыкана спиралевидными башнями. Но особое внимание привлекали не эти странные сооружения, а стоящие в центре этой громадной площадки несколько летающих тарелок. Особенно бросалась в глаза одна, отличающаяся особо большими размерами. По сравнению с другими пятью ковтами, стоящими рядом с ней, она гляделась как Гулливер среди лилипутов и раз в десять превышала нашу летающую тарелку.