Олег Кожевников – Мародерские хроники (страница 60)

Внутри я повесил два прожектора и мы, помогая себе фонарями, смогли хорошо все осмотреть. Бак с топливом нашли практически сразу, когда его проверили, то очень обрадовались, он был полон на две трети. После этого я заявил Флюру:

— Ну вот, Хан, мы опять на коне! Теперь сам собой отпадает вопрос с посещением Джейхана, и в поисках топлива мы даже можем ехать мимо Хайфы, прямо в Египет, а там, как предлагал недавно Мастер, поищем горючее на заправках. А еще лучше, если там еще остался снег, прокатимся вдоль Суэцкого канала, думаю, наверняка, какие–нибудь теплоходы там застряли и все еще стоят, зарывшись килем в песок. А здесь, дорогой мой, осталось — дело техники, подогнать заправщики и перекачать соляру. Поэтому, тебе лучше пойти в кунг и отоспаться перед дальней дорогой. А здесь я и один справлюсь, в случае чего, попрошу помочь кого–нибудь из женщин.

Флюр с моими доводами спорить не стал и согласился пойти немного отдохнуть. Только уже на пути к кунгам, он мне сказал:

— Знаешь, а топлива–то там не очень много. Ёмкость не очень большая, тонн на шесть, не больше.

— Да ладно, нам — добраться до Суэцкого канала и прокатится вдоль него и тонны две хватит. Так, что не боись — прорвемся.

После чего он поднялся в кунг, а я направился к нашему новому УРАЛу. В первую очередь решил заправить его цистерны. Наш старый заправщик все больше у меня вызывал подозрение своим техническим состоянием. Если раньше сильные скрипы появлялись у него при скорости, больше 30 километров в час, то сейчас от гусениц доносился сильный визг уже при скорости 20 километров. А мы уже давно договорились, если гусеницы развалятся, то терять время на их ремонт не будем. Просто перекачаем из него топливо и бросим на дороге. Вот сейчас я и думал, если топлива будет совсем мало, и оно все войдет в цистерны УРАЛа, то нужно будет выкачать из заправщика солярку и оставить его здесь. Во–первых, получится экономия дизтоплива — не нужно будет гонять лишний дизель, а во–вторых, высвободятся два водителя и наши бедные девочки смогут, наконец, передохнуть

Закачав топливом полностью обе цистерны колесного УРАЛа, я задумался, а потом, все–таки, подогнал к буксиру заправщик. Первоначально, на всякий случай начал заправлять бочки, стоящие в санях. И, как чувствовал, на третьей бочке насос прекратил качать — солярка в емкости баржи закончилась. После этого, я размышлял совсем недолго, решение оставить здесь заправщик, полностью созрело, и я просто начал доливать солярку из этих бочек в баки остальных вездеходов. Правда, вошло не все, осталась одна полная бочка, которую я, заведя грузовой УРАЛ, краном, еле впихнул в его кузов.

Во всей этой деятельности мне активно помогали наши новые девушки. Выкачивать дизтопливо из бака заправщика я не стал, у нас не осталось ни одной свободной канистры, а портить емкости для воды, жалкими 50–60 литрами солярки, совершенно не хотелось. Заливать все это в пустую бочку, не имело никакого смысла, ее просто было невозможно никуда засунуть, к тому же, все наши вездеходы и так были перегружены. Завершив все эти работы, я посчитал, что моя миссия закончена и пошел будить ребят.

После того, как все сели пить чай, я рассказал о своем решении бросить здесь наш старый, добрый, самодельный вездеход–заправщик ИСУЗУ. Несмотря на то, что мы уже не раз говорили о его списании, первоначально, почти все были — против. Было очень жалко этот, прошедший с нами все перипетии, верный грузовичок. Но посидев, подумав и взвесив все за и против, народ был вынужден, согласится с моим решением. Единственные, кто радовались тому, что заправщик будет оставлен здесь, были Дохтур и Наташа. Они управляли этим вездеходом с самого начала нашего исхода, и душераздирающие звуки, постоянно доносившиеся при движении от гусениц, их ужасно достали.

За этим импровизированным ужином мы также договорились, что теперь Игорь переходит на ГАЗон, Вика с Наташей будут подменять Таню и Катю. Ну а я, пока так и остаюсь в резерве, на этом, все–таки, настоял Дохтур. После принятия всех этих решений, мы быстренько закончили ужин, и все разошлись по своим местам. Минут через десять, мы отправились дальше. На улице было уже темно, и я, практически сразу, разделся и улегся спать.

Наша первая промежуточная цель была — Синайский полуостров. Добравшись туда и оглядевшись, мы должны были окончательно выбрать наш маршрут. Существовало две, так сказать, партии. Одни ратовали за организацию колонии на побережье Индийского океана, где–нибудь на территории богатых Арабских государств, с хорошо развитой инфраструктурой. Чаще всего упоминался Оман. Основными доводами в этом у них были: наличие рядом больших запасов нефти, а также то, что можно будет поселиться в богатой резиденции какого–нибудь шейха. Основной представитель этой партии был Флюр. Правда, я думал, что основная причина того, что он ратовал за этот маршрут, заключалась не во дворцах шейхов, а в его мечте — обмыть свои ноги в волнах Индийского океана. Вторая партия, главным идеологом которой был Володя, к ней в последнее время примыкал и я, стояла, в принципе, за похожий маршрут. Тоже по Аравийскому полуострову, но двигаться нужно было вдоль Красного моря, до Йемена. Там, недалеко от ее столицы Саны, по словам Володи, был прекрасный оазис, с множеством источников пресной воды. Кроме того, что он находился недалеко от побережья, там был комплекс правительственной резиденции и туристический центр. Основным доводом этой партии было — не менее развитая инфраструктура в комплексе с большой территорией плодородной земли, где можно было развивать сельское хозяйство. В поддержку этого места Володя выдвигал еще и такой аргумент:

— Основание нами в этом месте колонии, будет иметь и символический смысл — как будто вся история человечества опять пошла на новый виток развития. Ведь, по мнению ученых, первые люди, которые начали заселение всего земного шара, первоначально, по пути из своей прародины — Африки, остановились именно в этом оазисе. Только благодаря этому, они смогли найти себе пропитание в бескрайней пустыне Аравийского полуострова.

А насчет плана Флюра он говорил:

— Может быть, там и прекрасные дворцы, но, поймите, когда погодные условия на земле вернутся в обычное состояние, там, по любому, будет мало воды. Или, может быть, вы хотите возобновить работу опреснительных установок? Ну, тогда нам придется только этим и заниматься. К тому же, представьте, что сейчас творится на побережье Омана. Сами изучали карты и знаете, что он стоит прямо на берегу Индийского океана, а цунами там во много раз сильнее, чем во внутренних морях. Большая волна, я уверен, прошла и в Персидский залив. Представляете, что в тех местах сейчас творится на побережье. Наверняка, там весь берег залит разлившейся нефтью и гниющими останками людей и животных. Нет, что–то мне совсем не охота жить в керосиновой лавке с истлевающими рядом трупами. Мой же вариант, чем хорош в этом плане — этот оазис находится недалеко от самого узкого места Красного моря, и, со стороны океана, он защищен самим Аравийским полуостровом.

Вот этими последними аргументами он и перетащил меня на свою сторону. Первоначально, Саша пугал меня этим направлением, говоря:

— Батя, ты посмотри на карту, там, вдоль всего Красного моря расположилась горная гряда. Как мы там проедем, если море уже растаяло?

Я, после небольшого размышления, ему ответил:

— Слушай, Сань, еще не факт, что возле берега, в апреле, море растаяло. А если даже и растаяло, то, наверняка, оно стало значительно мельче, а береговая линия — намного шире. Сам понимаешь, что наступил, считай, ледниковый период, вода испарилась и замерзла в северных широтах. Если судить по данным исследований ученых, то в ледниковый период уровень океана понижался метров на шестьдесят.

Одним словом, мы пока так и не решили, каким маршрутом поедем. Этот вопрос окончательно хотели обсудить в Хайфе, куда мы сейчас и держали свой путь. Но, как говорится, мы предполагаем, а Бог — располагает, так это получилось и у нас.

Когда мы проехали мимо Кипра (а я в подзорную трубу смог его рассмотреть), где–то часов через семь, на остановке для дозаправки, когда мы стояли и обсуждали какой–то вопрос, из женского кунга, чуть не упав на лестнице, быстро спустилась Галя. Увидев нас, она замахала руками и что–то прокричала. За шумом дизеля грузового УРАЛа ее слова разобрать было невозможно. Мы все подъехали к ней поближе и столпились вокруг лестницы, наступая друг другу на лыжи. И тут она всех, буквально огорошила. А информация была не просто интересная, а страшная, по своей сути, и она полностью меняла все наши планы. Галя, чрезвычайно возбужденная и напуганная, сказала:

— Я, все время, после нашего отъезда из дома, по поручению Анатолия, измеряла и заносила в компьютер данные о температуре, давлении и радиационной обстановке, с привязкой к месту нашего нахождения. До последнего времени, все было в норме. Но часа два назад радиационный фон начал повышаться. Сначала не очень сильно, и я особо не беспокоилась, но, на всякий случай, измерила радиацию после нашей остановки и сейчас нахожусь просто в панике. Радиационный фон уже в четыре раза превышает норму — там, впереди, случилось что–то страшное, или взорвали ядерную бомбу, или произошла грандиозная авария на атомной электростанции. Нам срочно надо поворачивать, ехать туда нельзя.