Олег Кожевников – Комкор (страница 6)
У немцев же напротив – подразделения сложившиеся, солдаты и офицеры опытные, воюют давно, казалось бы, присутствие генералов вблизи зоны боевых действий совсем не обязательно. Однако эти генералы постоянно выезжают в передовые части, на месте решают постоянно возникающие проблемы по взаимодействию различных родов войск и, если нужно, изменяют задачи, стоящие перед передовыми частями. Конечно, они при этом здорово рискуют (вот как сейчас, когда командующий Второй танковой группой попал к нам в плен), но это оправданный риск: присутствие таких высоких чинов в первой линии частей вермахта весьма сильно повышает исполнительскую дисциплину подразделений, а доклады основываются на реальных результатах. Вдобавок к этому, для передовых частей намного упрощаются вопросы взаимодействия с авиацией и артиллерией больших калибров. Немцы в вопросах войны далеко не профаны, и не зря их «фоны» и «герры» так рискуют своей судьбой, покидая уютные и безопасные штабы.
Далее мои мысли окутал брильянтовый дым. Я представил себе, как буду докладывать Кулику о нашей грандиозной победе, как предъявлю ему пленного Гудериана и как брошу к ногам маршала мешок с секретными немецкими документами. Да много о чем думалось и мечталось, но радужные мечты рассыпались в мгновение ока, когда я практически машинально спросил у танкиста:
– Давно маршал в Волковыск проехал? Каково же было мое удивление, когда тот ответил:
– А он не в Волковыск, он на восток проследовал. Я случайно услышал, когда маршал говорил с одним из своих спутников:
«До Минска двигаться на машинах очень опасно. Как только танки покинут место стоянки, нужно встать здесь лагерем – место очень удобное. Лес маскирует от авиации, в балке родник, и дорога рядом. В ближайшей деревне охрана конфискует несколько подвод с лошадьми, вот на этом гужевом транспорте дальше и будем пробираться в места, где немцами и не пахнет. А уже там найдем транспорт, чтобы добраться до Москвы. Двигаться будем лесными дорогами и в гражданском. Форму, обе „эмки” и броневик, придется сжечь. И тянуть с этим нельзя – фронт трещит по швам, вот-вот передовые немецкие части окажутся здесь. Слава богу, Слоним проскочили, теперь-то уже можно следовать в стороне от трассы».
Танкист замолчал, потом зло сплюнул, и, видимо, решив, что дальше передовой его все равно не пошлют, начал резать правду-матку:
– Так что, товарищ комбриг, крысы бегут с корабля. Я с двадцать второго июня, как разбомбили «железку», двигаюсь со своим взводом в сторону Белостока и повидал уже немало бегущих в тыл чинов, но вот чтобы маршал – это в первый раз. Если прямо сказать, то еще не видел, чтобы старший командир, как вы, пробирался к фронту, а не бежал на восток в панике, как все.
– Где ты тут, лейтенант, фронт увидел? Здесь что ни на есть самый настоящий тыл. Думаешь, если штабные швабры паникуют, то немцы совсем рядом? Да вот хрен тебе по всей деревне, до них еще далеко, вон, даже канонады никакой не слышно. Не боись, лейтенант – прорвемся! Баба с возу… как говорится. Вся шваль свалит, дышать станет легче, соответственно, и немцев сподручнее будет бить. Ты лучше скажи, откуда такой взялся? Почему твой взвод двигается отдельно от своей части, и вообще, к какому соединению вы относитесь? Спрашиваю не просто так. Приказом начальника Генштаба генерала армии Жукова мне предписывается до нормализации обстановки на фронте, брать под свое командование любое подразделение, потерявшее связь со своим соединением. Твой взвод под это распоряжение очень подходит, так что докладывай – откуда, куда и какой приказ имеете.
– Товарищ подполковник, мы следуем из Ленинграда и направляемся в Волковыск в распоряжение 11-го мехкорпуса. Танки совершенно новые, только в начале июня сошли с конвейера Кировского завода. Танковый взвод сформирован неделю назад и по разнарядке Генштаба направлен на доукомплектование 11-го мехкорпуса. Наш эшелон встал на полустанке, не доезжая Барановичей, двадцать второго июня. Железную дорогу бомбили, и по сведениям, полученным начальником эшелона, впереди по ходу движения полотно было повреждено: там немцы разбомбили пассажирский поезд Москва-Белосток. Жертв было кошмарное количество, только ранеными были забиты все станционные постройки; женщины, дети – жуть, одним словом!
Лейтенант на секунду замолк, по-видимому, преодолевая нахлынувшие тяжелые воспоминания, а потом металлическим голосом продолжил:
– Никто не знал, когда восстановят путь, и я принял решение двигаться дальше своим ходом. На этом полустанке мы были как в мышеловке. По приказу взвод должен был прибыть в Сокулки в формирующуюся там 33-ю танковую дивизию, но двигаться через Гродно, по автомобильным дорогам, было гораздо дольше, да к тому же дивизию мы могли там и не застать. Вот я и решил первоначально добраться до Волковыска, где располагается управление 11-го мехкорпуса, а уже оттуда до своей дивизии.
– Понятно, лейтенант. Могу тебя проинформировать, что, по моим данным, управления корпуса в Волковыске уже нет. Полковник Мухин, начальник штаба 11-го мехкорпуса, сообщил моему начштаба, с которым они хорошие приятели, что корпус еще двадцать третьего июня получил приказ выдвинуться в район Гродно. Но ты, лейтенант, не расстраивайся, наверняка сегодня в Волковыске должен появиться командир 11-го мехкорпуса генерал-майор Мостовенко. Так что не волнуйся, ты выполнишь приказ и обязательно попадешь в свой мехкорпус, вот только в 33-ю дивизию или еще какую, этого я не знаю – это Дмитрий Карпович будет решать. Думаю, вцепится он в твой взвод мертвой хваткой. У него в корпусе всего-то три КВ имеется, а тут такой подарок. Ну ладно, это все лирика, а действительность диктует свои законы. Слушай приказ, лейтенант: до того момента, пока мы не добрались до Волковыска, твой взвод поступает в мое распоряжение, а если там не окажется представителей 11-го мехкорпуса, то взвод тяжелых танков до нормализации обстановки вливается в седьмую противотанковую бригаду. Понятно?
– Но, товарищ подполковник!..
– Никаких но! На этот счет имеется распоряжение начальника Генштаба заместителя наркома обороны генерала армии Жукова. Если генерала Мостовенко не окажется в Волковыске, то дальше вы будете выполнять боевые задачи в составе седьмой ПТАБР. А сейчас немедленно начинаем движение, ждать, пока отремонтируют ваш танк, не будем. Вполне вероятен повторный авианалет. Через пять километров располагается одно из моих подразделений, вот там мы часик и подождем подхода вашего танка. Товарищ лейтенант, раненых грузите в кузов грузовика, когда доберемся до нашего заслона у Зельвы, я дам команду, чтобы их отправили в госпиталь. И еще, у вас сейчас на все танки имеются механики-водители?
– Так точно, никто из них не ранен.
– Это хорошо… снимается куча проблем! Но на всякий случай я оставляю в помощь вашим ребятам для ремонта поврежденного танка старшего сержанта Асаенова. Он умеет управлять танком, по крайней мере несколько раз водил Т-34. Также он знает хорошо дорогу до того места, где мы будем этот танк ждать.
Я повернулся к Наилю, стоящему позади меня, и приказал:
– Товарищ старший сержант, остаетесь здесь – помогать ремонтировать танк. И не просто помогать, а возьмете командование в свои руки. Как закончите, следуйте до заслона Бедина, мы там в течение часа вас будем ждать. Если опоздаете и нас там уже не будет, следуйте в Волковыск, в хозяйство Гаврилова, на артсклад, после совещания я туда обязательно загляну. Поняли задачу, старший сержант?
– Так точно, – как обычно на людях, браво выкрикнул Шерхан и даже козырнул по-уставному.
И тогда уже я, повернувшись к танкисту, рявкнул:
– Чего ждем, лейтенант, очередной порции бомб от немчуры? Быстро загружайте раненых в грузовик, оставляйте трех человек для ремонта техники, остальные по танкам – и вперед! Срочно нужно с этого места убираться! Будете следовать впереди нашей колонны, расчищая дорогу. Всю технику, мешающую проезду, – в кювет! Никаких остановок до самого моста через реку Зельву, даже если какие-нибудь другие командиры, находящиеся на дороге, будут этого требовать; пусть хоть сам маршал машет пистолетом перед вашим танком, к черту его, время сейчас важнее самых высоких чинов. Не останавливаться и в том случае, если вам покажется, что нужно оказать кому-то помощь, даже если об этом будут молить женщины или дети. Понятно, лейтенант? Всё, время пошло, отдавайте приказания подчиненным. Да, и еще, командиром ремонтируемого танка до его прибытия в Волковыск назначается старший сержант Асаенов. Доведите это до экипажа танка.
Отдав эти приказания, я повернулся и направился к БА-10, который стоял за трофейным «хеншелем», метрах в двадцати от места нашей беседы с танкистом. Нужно было и до сержанта Ковалева довести новый порядок нашего движения. Командир БА-20 и так все слышал, так как во время моего общения с лейтенантом стоял рядом с Шерханом. В том, что лейтенант Быков будет подчиняться моим приказам, я даже не сомневался. Пусть я не танкист, и он меня в первый раз видит, но чувствовалось, что парень несколько растерян, не уверен в правильности своих действий и вообще нуждается в твердой руке и ясных, конкретных указаниях. Я ему все это обеспечил, и теперь это был мой кадр. Вот хрен я отдам эти КВ в 11-й мехкорпус, не смогут они их правильно использовать – просто не успеют: у корпуса задачи под Гродно, а по пути туда эти танки немецкая авиация просто-напросто раздолбает.