Олег Кожевников – Эпоха выживания (страница 23)

Майор, уже деловым тоном, сказал:

— Связываться с Москвой бесполезно, там наверняка не до вас и других проблем достаточно. И у нас в Туле положение тоже очень напряженное, особенно по размещению людей. Отапливаемых помещений катастрофически не хватает, система центрального отопления и электроснабжения нарушена, и в ближайшее время наладить ее, не обещают. Поэтому я советую не пытаться пристроиться где-нибудь здесь, а ехать, обратно на дачу и переждать там пару, тройку месяцев. А справку, что вы обращались сюда, я вам напишу, а так же выдам продуктовый аттестат. Но, правда, на получение только однодневного пайка, больше не разрешено. Если хотите получить еще на один день, то должны приехать завтра, выдам также талоны на сегодняшнее посещение столовой и, в виде исключения, даже на вашего товарища, — он кивнул на меня.

Делать было нечего, выступать и что-то доказывать было бессмысленно. Поэтому ребята, молча, козырнули, а майор начал оформлять продуктовые аттестаты и еще какие-то справки. Получив обещанные бумаги, мы, первым делом, отправились в столовую, ведь горячий обед был нам очень кстати. В столовой было много народу, и стоял тяжелый запах немытых тел, перегара и какой-то гнилости. Обед был, мягко сказать, не вкусным, после него у меня сразу началась изжога, и я с ностальгией вспомнил обеды, которые готовили наши женщины. Но мы все равно подъели все полностью, может быть, чтобы не выделяться среди окружающих людей, которые с жадностью съедали все подряд. Потом я пошел в машину, а ребята направились отоваривать свои аттестаты.

Я вышел из здания, подошел к машине и, прислонясь к ней, решил покурить после невкусного, но сытного обеда в столовой. Мне стало жарко в моей теплой одежде и хотелось охладиться на легком морозце. Ко мне подошел молоденький солдат, призванный, наверное, не более трех месяцев назад. Он вероятно, охранял авто стоянку. Подошел он стрельнуть сигарету, я ему, конечно, выделил и даже несколько штук — уж очень он имел жалкий вид, весь какой-то скукоженный, все время хлюпал носом. На лице были следы побоев, но на плече гордо болтался автомат Калашникова. Мы разговорились, я ему посочувствовал, — холодно, наверное, находится тут, даже погреться негде.

Его звали Андрей, и он очень обрадовался, что есть, кому высказаться и поплакаться.

Призвали меня в начале мая в городе Челябинск. Я окончил школу год назад и пошел работать на завод имени Колющенко — учеником токаря. После призыва направили сюда, в Тулу, в учебку. Присягу принимал здесь же, после учебки, в начале октября, направили в часть, обстановка во взводе у нас была вроде бы нормальная. Старики, конечно, издевались — не без этого. Надо мной, в основном, по поводу моего родного города Челябинска. Достали с «крутым челябинским пацаном» — все предлагали проверить, насколько у меня крутые яйца, выдержат ли удар табуретки, если их положить на стол. Ну, это ладно — после катастрофы стало гораздо хуже.

Половина офицеров куда-то исчезла, оставшиеся совсем озверели. Старики тоже стали раздражительные, ни хрена не делают, заставляют молодых нести всю службу, а сами ночами выходят в город, чтобы раздобыть буханину и жрачку — в основном бомбят брошенные квартиры. Но вчера ночью решили взять коммерческий магазинчик, раньше там вовсю продавали водку — вот и думали, что и сейчас там тоже много бухалово осталось.

Когда начали ломать, оттуда открыли стрельбу и убили Марата, пришлось кинуть в окно пару гранат. Когда туда влезли, куча бутылок с водкой была разбита, но все равно старики, ящик с целыми бутылками набрали, еще взяли шоколадки и чипсы.

Всего в этом магазине сидело три человека, ребята сказали, — что в отместку за Марата, они их всех мочканули. А нам молодым ни хрена из этой добычи не досталось. Старики только командиру и прапору отдают часть добычи, чтобы они их прикрывали. А вообще, все это начальство хапает целыми машинами. Вон земеля Саша Силин из соседнего взвода рассказывал:

— Наше отделение какому-то полковнику целую грузовую машину продуктов на дачу вывезли, одной тушенки там ящиков пятьдесят было, а получили за эти погрузочно-разгрузочные работы на рыло: по две банки тушенки, бутылку водки и по блоку сигарет Ява — хотя, конечно, это тоже дело.

Я бы с удовольствием поучаствовал в такой работенке, а то заставляют ходить тут по морозу, хотя нету сейчас никакого смысла служить в армии, врагов-то нету… Говорят, Штаты вообще разнесло — так, что надо распускать на хрен армию, лучше уж своим родным помогать. У нас во взводе уже семеро, кто недалеко живет, дезертировали. Жил бы я поближе, тоже домой бы подался, а то тут, получается, работаешь не на страну, а на чужого дядю…

Вон, сами посмотрите, сколько машин здесь собралось и, считай, каждая или джип или иномарка и стоят столько, что на государственной службе и за сто лет не заработаешь. А откуда они сейчас берут бензин, хотя было распоряжение, топливо выделять, только на государственные машины, для обеспечения социальных нужд… А сюда приехали к своим подельникам, чтобы еще что ни будь нахапать…

После этого монолога он зло и подозрительно посмотрел на меня. Я его успокоил — говоря, что я не хапуга и не блатной, хоть и на иномарке, тем более не на джипе, а на фургоне… И приехал я сюда с сыном, он офицер, был в отпуске и нужно зарегистрироваться, а так он служит совершенно в другом городе. Здесь выделять место в теплом офицерском общежитии отказались, а продуктов выделили только на один день.

Андрей засмеялся, — да, — говорит, — тут пока одно место не подлижешь, ничего не добьешься.

На этом мы и расстались. Минут через десять, появились и Саша с Флюром с небольшими пакетами в руках, там были все продукты, которые им выдали на аттестат. На двоих: две банки тушенки, булка черного хлеба, две банки лосося, два больших пряника и две пачки сигарет Ява. Но мы и этому были рады, особенно я, потому что у Саши, как и у Флюра, полностью пропало желание еще раз сюда наведываться и добиваться связи со своим начальством.

Окрикнув Андрея, я стал выспрашивать у него, есть ли здесь рынок или барахолка, где можно поменять вещи на продукты. Он заинтересовался, — а что вы хотите менять?

Я ему говорю:

— У нас есть несколько бутылок самогонки, а нам нужны теплые вещи, ну, и оружие тоже не помешает.

Немного подумав, он сказал:

— Сейчас вызову прапора и вы с ним все обговорите, но с вас бутылка за содействие.

Я ответил:

— Смотря, что он сможет предложить. Но по любому — пачку Явы ты заработаешь…

Где находится рынок, он нам тоже рассказал. Мы дождались, пока Андрей не привел прапорщика, тот представился Иваном Сергеевичем. Я описал ему, что нам, прежде всего, нужно и чем мы за это готовы платить:

— Нам необходима: теплая одежда, оружие и амуниция, а так же продукты, в первую очередь консервы.

Он подумал и сказал:

— Одеждой и продуктами я помочь никак не могу. Но по этой теме есть у меня нужный человечек.

А по оружию спросил:

— Что конкретно вам нужно? И сколько готовы на это потратить и все-таки, чем собираетесь расплачиваться — если рублями или валютой, то можете засунуть их себе в жопу, это никому сейчас не нужно.

Я его еще раз успокоили, и сказал, — у нас самая главная сейчас валюта, водка и сигареты — на что он одобрительно хмыкнул.

Цены он заломил, по нашему мнению, какие-то несуразные. Например, за автомат Калашникова, требовал три ящика водки, да и то — сегодня он их взять не сможет, только завтра. Мы долго торговались по имеющемуся у него сейчас в наличии оружию и снаряжению, убеждали его, что с такими запросами у него никто ничего не возьмет, даже налили и выпили с ним по сто грамм.

Наконец договорились, что он нам отдает — три разовых огнемета РПО-А (шмель) и десять гранат РГО за два ящика водки, кроме этого, за два ящика водки и десять литров самогонки — ручной пулемет Калашников (РПКМ, коробчатый магазин емкостью 40 патронов) с ящиком патронов к нему. В виде бонуса он нам дает прибор ночного видения. Так же договорились, что послезавтра мы еще подъедем, и он пообещал подготовить три автомата АКМ с тремя запасными рожками и двумя цинками патронов. За все это мы должны были привезти пять ящиков водки и четыре блока сигарет Мальборо.

Вместе с Андреем они быстро принесли выторгованный нами товар и забрали водку и самогон. Андрею я все-таки выделил бутылку самогонки и пачку сигарет Ява.

После этой торговой операции мы поехали по указанному Иваном Сергеевичем адресу. Это было ближе к окраине города, там находилось какая-то военная часть и большие склады. Для торговли у нас оставалось шесть ящиков водки и одиннадцать блоков сигарет. Подъехав к КПП, Саша вызвал старшего прапорщика Климчука Виктора Лукича — так нам написал Иван Сергеевич, дал он нам и записку к нему.

Тот появился минут через двадцать, прочитал переданную ему записку и сразу спросил:

— Что именно из снаряжения вам нужно? Сразу скажу — продуктов я достать не смогу. Они теперь все на особом складе и доступа я сейчас к ним не имею. Там идет двойная проверка и еще особисты осматривают каждую машину, выезжающую с того склада. А что касается одежды и снаряжения — то тут нет проблем. Я сказал:

— Нам нужна самая теплая из всех возможных видов одежда, а так же, неплохо было бы взять валенки и теплые рукавицы, пар по десять.