Олег Ковальчук – Вторжение (страница 15)
Почти сразу над головами раздались автоматные очереди с наблюдательной вышки. После стрельбы повисла оглушающая тишина, но потом раздались ещё два снайперских выстрела.
— Чисто! — услышал я в динамике чей-то незнакомый голос, видимо местные вояки подключились на нашу волну.
Обратно на ноги мы вставали куда медленнее. Лица у ребят были бледные. Да и у меня, наверное, тоже не румянец на щеках был. Ещё и колени тряслись. Не то, чтобы мы были не готовы к стрельбе и неожиданным ситуациям, но чтоб вот так скоро…
Будто чувствуя наши немые вопросы из серии: «Что это было?», Порохов тут же переадресовал его стрелявшим военным.
— Зайцы, младший лейтенант, — ответил голос на общей волне. — Они всё время прут оттуда. Кстати, молодцы, что не загораживали цели.
Похоже, живые существа, поддавшиеся влиянию зоны, на месте не сидели и пытались выйти, так сказать, в мир. Теперь целесообразность полного оцепления зоны стала ещё более очевидна.
— Аккуратней там, — добавил второй снайпер, — там не только свихнувшие зайцы есть. Кроме них к нам сюда выходили пару свиней и ещё бог знает кто. Кстати, сейчас как раз мимо них будете проходить. Рассмотрите их внимательно. Может, поймёте, кто это.
Я, конечно, догадывался, что среди врагов могут быть не только зайцы, ведь здесь рядом лес и потому фауна может быть весьма разнообразной. Опять же, деревенские могли держать скот. Но где-то в душе надеялся, что нам не придётся столкнуться с кем-то посерьёзнее ушастиков. Что ж, моя надежда рассеялась в самом начале.
Тем временем мы приблизились к тому самому «бог-знает-кому», которого имел ввиду снайпер. И представшая картина невольно заставила меня расширить глаза от изумления. Даже наш командир малость обомлел.
Глава 9
Деревня
— Это что за чудовище? — первой бросила комментарий по поводу увиденного Ольга.
В густой траве справа от просёлочной дороги, по которой мы шли, лежало громоздкое тело, напоминающее то ли дохлую корову, то ли коня. В естественном состоянии этих двух животных перепутать невозможно, но в мутировавшем виде я сильно сомневался, кто именно перед нами.
— Это бык, — Фёдор в своём скафандре-экзоскелете с разрешения командира подошёл ближе для осмотра. — То есть, это был бык. У животного сломан один рог. Судя по характеру скола, произошло это вследствие применения грубой силы, — я смекнул, что «Ключ» говорил монотонным голосом под запись, которая велась регистратором в его костюме. — Сохранившийся рог на первый взгляд крупнее чем должен быть у животного схожего возраста. Рог отливает серебром и с виду напоминает металл, а не кость. Часть зубов отсутствует. Присутствуют следы деформации. По крайней мере, у жвачных животных не должно быть клыков. Зубы внешне тоже похожи на металл, но без исследований что-то сложно утверждать. — Фёдор склонился и осторожно приподнял верхнюю губу быка. — На местах выпавших зубов виднеются острые кончики. Предполагаю, что у него начали расти новые зубы.
Мы как заворожённые слушали учёного и наблюдали за его действиями, не решаясь влезать или поторапливать его.
Фёдор обошел быка с другой стороны, продолжая внимательно осматривать тело животного. Как мне виделось, тот под влиянием излучения превратился из травоядного в хищника.
— Все четыре конечности так же деформированы, увеличена мышечная масса и строение. Цвет копыт так же изменился и отливает серебром. Тело заметно потеряло в массе, однако мышечной массы на первый взгляд стало больше, чем должно быть у быка схожего возраста. По первичному визуальному осмотру делаю вывод, что данное животное подверглось серьёзной мутации и может представлять серьёзную угрозу.
Ну про последнее мог не уточнять. Итак видно, что этот псевдобык вышел из зоны не травку пожевать. Думаю, не просто так бравые снайперы засадили ему в голову целых четыре пули.
— А что вон там переливается странное? — спросил я у Фёдора, косясь на странную синеватую субстанцию рядом с бычьей головой. Будто желе или облачко газа. Я бы так не заметил, но субстанция преломляла солнечные лучи и будто шевелилась.
— В каком месте? — переспросил «Ключ».
— Возле головы. Точнее, рядом с шеей, — пояснил я, удивившись, что учёный не увидел сгусток при осмотре, он ведь ближе стоял. Я даже указал рукой на облачко, которое продолжало клубиться на ветерке.
— Ты про кровь? — Фёдор по-прежнему не понимал, что я имел ввиду.
— Какая ещё кровь? Вон синеватый воздух, похожий на полупрозрачное желе.
— Кто? — даже Порохов уставился на меня.
— Да я откуда знаю, там какая-то, как бы Фёдор сказал: «субстанция, похожая на газ, или желе». Присмотрись.
Фёдор сначала внимательно посмотрел на то место, в которое я указал, затем не менее внимательно взглянул на меня. После этого обратился к остальным:
— Ещё кто-то это видит?
Участники отряда переглянулись, после чего отрицательно покачали головами. И вот уже пять пар глаз с недоумением уставились на меня.
— Так, боец, — младший лейтенант приблизился ко мне, оценивая своим взглядом моё состояние. — Мы ещё до зоны не дошли, а тебя уже закоротило. Усталость чувствуешь? Виски ломит?
Я, признаться, растерялся под напором Порохова. Видимо он решает, стоит ли отозвать миссию.
— Не торопись с выводами, командир, — слова «Ключа» остудили пыл Порохова. — База, слушаю, — видимо с ним вышли на связь специалисты, которые мониторили происходящее из видеокамер в его костюме. — Инфракрасное попробовать? Сейчас сделаю.
«Ключ», приблизился к голове быка и на секунду застыл, будто ожидая чего-то.
— Ого! — результат не заставил себя долго ждать. — Тут и впрямь что-то есть. Это какой-то тяжёлый газ, довольно плотный. Причём ветер его не сдувает… Хотя может это и не газ вовсе, — Разводной снова замер, видимо у него происходит ещё один диалог по другому каналу. — Принято. Беру образец.
Достав из подсумка на бедре колбу, Фёдор поднёс её к сгустку. Спустя минуту пустых попыток собрать образец, он разочарованно прокомментировал:
— Собрать образец в стеклянную колбу не удаётся. Субстанция не теряет целостности, при этом проходит сквозь стекло. Делаю вывод, что это даже не газ, а нечто неосязаемое. Так точно. Пробую воспользоваться свинцовым футляром, — Фёдор поместил колбу на место, а затем достал из подсумка на другом бедре небольшой футляр, блеснувший металлом на солнце. — Есть! Образец успешно собран. Это однородная масса, по крайней мере она не делится. Сквозь свинец субстанция не просачивается, — Фёдор снова умолк, видимо слушая инструкции. — Принял. Беру образцы мутировавшего быка.
— Объявляю один за**бись, боец, — хлопнув меня по плечу, подвёл итог Порохов. Несмотря на шутливый тон, он то и дело оглядывался по сторонам. — А ты глазастый. Как ты так умудрился разглядеть ту фиговину? У тебя инфракрасное зрение что ли?
— Сам не знаю, — пожал я плечом.
Хотя… Стоп.
— Может, так проявляются способности? — предположил я. — Мы это не обсуждали, но как я понял, мы ведь все как-то изменились после того рейса. Ведь та волна, что разошлась от астероида каждого из нас чем-то одарила.
— Чушь собачья, — отверг моё предположение Порохов. — Ни хрена у меня нет никаких способностей.
— Наконец-то хоть кто-то эту тему поднял, — вступил в дискуссию Борис, нависнув скалой над Пороховым. — Я уж думал только я странный. Ну или это у вас молодёжи обычное дело. Я ведь все лампочки дома пережог. Причём взглядом. Как не посмотрю на какой-нибудь светильник, так он тут же гаснет.
Порохов посмотрел на здоровяка как на умалишённого.
— А я на первое утро после полёта на «нашем» самолёте, проснулась у соседей снизу, прямо когда они устроили родео… Ну, вы понимаете, — включилась в разговор Ольга и тут же покраснела.
— И что они тебе на это сказали? — усмехнулся Борис.
Все, кроме Порохова, посмеялись над весёлым вопросом нашего охотника.
— Они меня не увидели, — смутилась блондинка. — Даже, когда я их окликнула. Будто меня вовсе не было. Я даже подошла к ним.
— Чувствую натуру извращенскую в тебе я, — процитировал я магистра Йоду.
В этот момент, к нам подошёл Фёдор.
— От себя тоже добавлю. У меня что-то с памятью стало.
— То, что было не с тобой помнишь? — подхватил Борис.
— Нет, стал вспоминать всякое, что забыл давно. Книги, которые читал когда-то, причём дословно и в мельчайших подробностях. Даже заломы на страницах и пятна.
— Серёзно? — заинтересовалась Анна Степановна.
— Даже свои первые шаги в девять месяцев, и все свои эмоции на тот момент. Вы не представляете, как страшно… И радостно.
— Я бы сказала, что это невозможно, — думаю, Анна Степановна, будучи врачом, знала о чём говорила. — Память у человека начинает работать примерно в два с половиной года. Дети первые два года живут одним днём. Вроде знают маму и папу, но откуда, понятия не имеют. Но учитывая ситуацию…
— Хотите слово в слово повторю наш разговор вертолете? — тут же вспыхнул Разводной. — Или подробный пересказ всего, что было в актовом зале на Объекте?
— Вы меня не поняли, Фёдор Васильевич, я вам верю. Я имела в виду иное, это невозможно для обычных людей, и это только подтверждает исключительность вашей памяти.
Так уж вышло, что в нашем отряде сложились панибратские отношения и мы все друг к другу обращались на ты. Однако, почему-то так вышло, что к Анне Степановне все обращались исключительно на «вы». Видимо это из-за того, что она со своей стороны обращалась ко всем исключительно на «вы» и называла всех по имени отчеству. И как только запомнила? Это будто обязывало нас поступать так же.