Олег Ковальчук – Сердце Изнанки (страница 39)

Однако Дмитрия я не послушал и выбрался следом за ним.

— Ты куда собрался? — зло спросил он.

— Да, свежим воздухом подышу, — отмахнулся я, прислонившись к борту микроавтобуса.

Дмитрий, не став дальше спорить, направился вперед. А там дорогу перекрыли два микроавтобуса, будто какие-то разбойники. И впереди стояли двое молодых парней возраста Дмитрия.

— Пылаев! А мы тебя здесь уже заждались, — сказал один из них. — Так вот и знал, что ты этой дорогой поедешь.

— Тебе чего надо, Лисин? — спросил Пылаев.

— Да вот, в непонятках мы. У вас червоточина уже полгода висит, а вы никак закрыть не можете, — ответил ему высокий худощавый блондин, с тонкими будто подведёнными бровями. — Думали, может, помощь нужна? — он переглянулся со вторым парнем и они дружно заржали.

— А то вдруг твой батюшка все мечи проиграл, — пробасил второй — крупный и черноволосый.

— А ну, замолчи! — рявкнул Дмитрий.

— А то что? На дуэль меня вызовешь? — тут же спросил Лисин.

— А может и вызову!

— Так тебе сражаться будет нечем, дружище, — снова ответил черноволосый и заржал как конь.

Нет, на это смотреть было невозможно. Да и так называемого братца в обиду давать было нельзя.

— А вы здесь чего забыли, уважаемые? — спросил я, выступая вперед.

Взгляды тут же сместились в мою сторону.

— А ты еще кто? — тут же спохватились оба аристократа.

— Константин Пылаев, родственник, приехал, чтобы разобраться с проблемой червоточины. А вас, как я понимаю, быть здесь не должно — это земли барона Пылаева.

— И что с того? — пробасил черноволосый.

— У вас есть разрешение на нахождение здесь? Или вы вторглись сюда по собственной воле? Напомните-ка, Дмитрий, ты или твой батюшка давали разрешение этим молодым людям находиться на вашей земле?

Дмитрий, заметно приободрившись, сложил руки на груди и покачал головой.

Молодые аристократы переглянулись.

— Нахождение на земле? Это что еще за новости?

— Это, между прочим, закон империи, — рявкнул я так, что парни отшатнулись. — А кто не чтит законы империи, рискует лишиться головы. Не припомню я чтоб где-то было сказано, что подозрительные личности могут приходить на чужие земли, считай, на порог дома, и оскорблять его хозяина. За такое полагается наказание даже без всяких дуэлей. Дмитрий, так было у них разрешение или нет? — я демонстративно положил руку на палаш, демонстрируя родовое кольцо Пылаевых.

Даже не знаю, кто в этой ситуации опешил больше. Двое аристократов, которых я обвинял, в несуществующих законах, или Дмитрий. Барон не знал, как реагировать — или благодарить меня за то, что я вмешался и поставил этих выскочек на место, или злиться. Да и опять же, он уж точно ни о каких пропусках не слышал. Однако быстро сориентировался.

— Нет, никаких пропусков мы им не выдавали.

— Вот как! — воскликнул я, поворачиваясь к парочке. — А это что у вас там? Личная гвардия, что ли, с вами приехала? Это что, полномасштабное вторжение? Вы объявили роду Пылаевых войну? Я правильно вас понимаю? — спросил я, шагнув вперед. — Дмитрий, какое у тебя самое сильное заклинание?

— Э, Пылаев, не зарывайся, — тут же заговорил черноволосый. На его камзоле поблёскивала серебряная брошь в виде кабаньей головы. — О чем ты говоришь? Мы вообще-то с детства сюда приезжаем. Мы с Дмитрием друзья.

— Это твои друзья? — я снова посмотрел на Дмитрия, зптем, не дожидаясь ответа, повернулся к аристократам. — Друзья не позволяют так себе разговаривать и уж тем более насмехаться над отцом друга. Нет, ребята, вы не друзья. В этот раз я вас отпускаю. В первый и последний раз. И чтобы духу вашего больше на этих землях не было. В противном случае буду считать вас вторженцами. И этого будет достаточно для начала боевых действий.

— Что-то твой родственник слишком разговорчивый, Пылаев, — вдруг заявил черноволосый. Он был достаточно коренастый, с жёсткими чертами лица и глубоко посаженными глазами. Его рука непроизвольно потянулась к поясу, где угадывались очертания короткого клинка. — Закон относительно пропусков я проверю, но в остальном, ты сам-то не боишься таких громких слов? — он хмыкнул, — Война с нашим родом? Что у твоего отца есть? Былые заслуги перед императором? Долги? — насмешливо растянул он губы, поправляя кружевной манжет.

— У него есть покровительство графа Злобина. И союзники. А еще у него есть я со своими возможностями. Отныне здесь всё будет по-другому, — с одной стороны, я блефовал. С другой стороны — Злобин действительно теперь держит под покровительством барона Пылаева. Да и позволять подобного отношения нельзя.

— Под покровительством Злобина, говоришь? — произнес тот, что с с кабаньей брошью. — Я — барон Викентьев, а это — граф Лисин, — произнёс он с ледяным высокомерием. — А ты знаешь, что Злобин здесь далеко не самая большая величина?

— А мне на это плевать, — рявкнул я. — Считаю до трех. Рекомендую вам убираться с этой земли. И так — раз…

Аристократы переглянулись. Глаза их выдавали испуг. Все-таки смог я их зацепить.

— Да и к черту вас!

Они развернулись и направились в свои микроавтобусы, каждый в свой, судя по гербах на бортах — на одном лисица, на другом кабан. Микроавтобусы развернулись и поехали прочь.

— Паладины же не вступают в перепалки между дворянами, — задумчиво заметил я. — Зачем они перегородили дорогу? Получается и их за это дело можно привлечь к ответственности. Они, выходит, тоже принимали участие в этом нападении?

— А ты зачем вообще вмешался? — вместо ответа на мой вопрос спросил Дмитрий. — Не мог просто стоять и дышать своим воздухом?

— И слушать, как они тебя унижают? — с усмешкой спросил я. — Нет, ни в коем случае. Такого в нашем роду больше не будет. И даже если ты с этим не согласен, это твои проблемы. А я не позволю, чтобы какая-то шпана на тебе отрабатывала чувство юмора. Как не крути, ты теперь мой брат.

Дмитрий, опустив глаза, вздохнул.

— Это был Граф Лисин и барон Викентьев. Они далеко не самые простые люди. И как бы твои громкие слова не спровоцировали их на ответные действия, — немного промолчав, он добавил: — Я не дурак и понимаю, что наш род не готов к войне.

— Впредь лучше не вмешивайся. И если мне предстоит быть униженным, пускай так и будет. Но я не буду подводить свой род под еще большую угрозу, чем та, что нависла сейчас.

А парень-то мне показался поначалу гордецом и бойцом, а тут я слышу от него упаднические речи, и это лишь удручает.

— Ладно, едем к червоточине, — произнёс я, снова забравшись в автобус.

Дмитрий, немного постояв, забрался за мной следом. Дальше ехали в молчании. Я жевал бутерброды и попивал кофе.

— Может, бутерброд съешь? Позавтракать-то успел? — спросил я, протягивая ему сверток.

Он даже не посмотрел в мою сторону. Ну, его дело. Хочет быть голодным — пускай.

Однако на его скулах играли желваки, а в глазах горел огонь ярости. Он был зол, и это самое лучшее, что мог сейчас испытывать — правильное чувство.

Червоточина встретила нас рваным неровным сиянием. С ней явно было что-то не так. Края то и дело колебалась, её регулярно потряхивало, а сам проход в Червоточину был нестабильным.

— Любопытно. Раньше она такой спокойной была, а сегодня совсем разволновалась, — прокомментировал один из паладинов.

Даже если не имеющий дара видящего это понял, то червоточина действительно не здорова.

— Наверное, скоро станет оранжевой, — заявил второй. — Недобрый это знак. Давно у нас не было оранжевых червоточин.

— Что вы несёте-то? — произнёс командир. — У нас и красные бывали. Другой вопрос, почему она столько времени провисела и до сих пор синяя.

А здесь был простой ответ. Просто её не питали твари.

На самом-то деле твари не только потребляют энергию, но и отдают её, позволяя червоточине быстрее расти. Они как корни червоточины, которые питают её и позволяют впитывать больше энергии. А если тварей нет, если их постоянно зачищать, то у червоточины не будет роста. Так что, в принципе, Пылаев делал всё верно.

Привычное уже ощущение нырка в кисель и вот мы оказались на противоположной стороне. Здесь была довольно идиллическая картина. Светло-зелёная трава колыхалась под лёгким ветерком, гуляющим по червоточине.

Среди травы повсюду виднелись белые обломки крепостных стен. А чуть поодаль виднелся и сам замок. С острыми башнями квадратной формы.

Граница Червоточины разрезала пополам главную башню, находящуюся в центре крепости. Я поднял голову, вглядываясь в тёмную пелену, заменяющую червоточине небо. На всей поверхности ни одной выпуклости, будто действительно сердца нет. Но это нелогично, такого быть не должно.

Однако, предположения кое-какие у меня были: скорее всего, оно где-то сбоку. Главное, чтобы не снизу. Память подводит, но я точно уже имел дело с такими червоточинами и даже закрывал их. Но подробностей, конечно же, не помню, как и того, каким образом добираться до сердца, спрятанного в недрах земли.

— Что ж, идём, — произнёс я, глядя на Дмитрия и паладинов. — Твари, как я понимаю, в замке? — спросил я, вышагивая вперёд.

— Да, всегда в замке появляются, — ответил один из паладинов.

Дмитрий же помалкивал и в мою сторону даже не смотрел. Его пальцы с такой силой сжимали рукоять клинка, что костяшки побелели. Но ничего, опыта ещё наберётся, а на обиженных воду возят.

Стоило нам углубиться, как я увидел тварей истиным зрением. Это были твари синего уровня. Десяток. А вон и Альфа, но чуть в стороне.