Олег Ковальчук – Иномировая работа (страница 25)

На грохот отовсюду сбежался народ. Это были мужчины и женщины, аккуратно одетые, подстриженные, выглядящие довольно презентабельно. Про таких людей обычно говорят «породистые». По крайней мере, виделось в их манерах поведения и лицах нечто аристократическое.

Ни о каких рассеянных взглядах ли откровенной глупости не было и речи.

— Потрудитесь объяснить, что вы здесь устроили, — выступил вперёд один мужчина, будто не боясь, что его может с лёгкостью раздавить трактор.

Сергей же, добившись своего, остановился и вышел из трактора, характерно закатывая рукава. Похоже, он собрался кого-то бить.

— Нет, это вы потрудитесь объяснить, что вы здесь устроили. Там погибло очень много людей. Весь город вымер. Я кого мог — спас. А вы всё это время были здесь и всё это время наблюдали за тем, как там умирают люди?

— Постойте, постойте. О чём вы говорите? Я не понимаю, — произнёс мужчина. — О каких людях вы говорите?

— Там, за вашей стеной. Не делайте вид, что вы ничего не знаете. Я видел ваши дроны и другую технику. И я узнал логотип этой конторы. Вы же строили убежище на случай апокалипсиса за огромные деньги.

— Я не имею отношения к этой конторе, хоть и являюсь их клиентом — примирительно поднял руки мужчина. — Однако те земли принадлежат мне и там не живут никакие люди. Ваше лицо мне кажется знакомым. Я, кажется, знавал вашего родственника. И если я угадал, вы вполне успешно живёте уже не один десяток лет на той земле. Поэтому, я не понимаю, о чём вы? А главное, почему вы так недовольны? — удивился мужчина.

— Да с хрена ли они ваши? — возмутился Сергей, уверенно шагнув вперёд. Похоже, судя по всему, аристократу сейчас не поздоровится. — Вы так у нас и не смогли их отсудить. Они не ваши.

— Действительно, парень дело говорит, — воскликнул другой мужчина, только что подоспевший на шум. — Эти земли, вообще-то, мои. С каких это пор вы называете мои земли своими? Ну-ка, потрудитесь пояснить, господин Лисицын.

— Вы, между прочим, снова проиграли мне их в карты, — бросил Лисицын. — И нечего тут накладывать лапу на мои земли. Они не могли вам принадлежать.

— Вы ведь знаете, я ещё отыграюсь! — парировал мужчина.

А у тракториста, похоже, закончилось терпение, и он порывисто сблизившись с тем самым Лисициным, который первый вознамерился заявлять права на земли Сергея, жёстко, без замаха, влепил кулаком тому в переносицу.

Затем повернулся ко второму плотному мужчине, который пытался оспорить заявление барона.

— Нет-нет, я на них не претендую. Я припомнил, да, какая-то часть земли принадлежит вам и вашей семье.

— Вы что там, уничтожили столько людей, а теперь делите земли, ожидая, пока все передохнут? — рычал тракторист. — Вы в своём уме? Я больше двадцати лет жил, думая, что всему миру конец. А вы здесь сидели и прохлаждались, играя в карты и распоряжаясь имуществом, которое вам не принадлежит. Вы что, совсем совести лишены? Столько людей погибло, вы же могли всем помочь.

Повисла звенящая тишина.

Собравшиеся толпой люди бестолково пучили глаза и переводили взгляды с одного недоумённого лица на другое, не находя слов.

— Ну, какие люди, право, — вперёд вышел ещё один мужчина, седовласый, с усами и аккуратной бородкой.

По рядам собравшихся тут же прошёл шепоток.

— Господин Соболев! — тут же перешёл на крик Лисицин, обращаясь к новоприбывшему. — Очевидно, имеет место быть из ряда вон выходящая ситуация. Я требую немедленного разрешения!

— Я всё улажу, — произнёс Соболев, затем повернулся к трактористу. — Мы наблюдали за вами. Действительно, вы столько времени и сил потратили на то, чтобы ухаживать за теми… кхм, недолюдьми, которые поколениями сами из себя делали абы кого, что это даже умилительно. В том, что произошло, нет чьей-либо вины. Вернее, вина есть на тех, кто сам позволил с собой такое сотворить.

— Недолюдьми? — кажется тракторист начал закипать. — Да в них в сотню раз больше искренности и человечности чем в вас. А вы сами давно не люди.

Кирилл сидел в кабине трактора и наблюдал за происходящим. Эта ситуация откровенно вгоняла его в ступор.

Он прекрасно понимал тракториста и его эмоции, и в то же время не понимал, как он за целых двадцать пять лет не понял, что у него по соседству живут вполне нормальные люди. Хотя, Кирилл не спешил бы называть их нормальными.

Очевидно, сказывалось то, что тракторист и до техногенной катастрофы, (или правильнее сказать глобальной аварии), не так часто общался с разумными людьми. Сложно сохранять трезвость ума если все вокруг представляли из себя нечто странное и несуразное. Ведь Сергея всю жизнь окружали люди, неспособные выражать даже собственные мысли без помощи гаджетов.

В общем, рассуждать и рассуждать. Однако и этих людей, что спрятались за забором и жили себе припеваючи (а может и не припеваючи, кто их знает), Кирилл тоже не понимал. Даже рассматривая все обстоятельства, толкнувшие местных жителей в непростые условия, невозможно было оправдать поведение богачей живущих в изоляции и делящих между собой земли вокруг.

Все они, на взгляд Кирилла, вели себя неразумно, будто были не от мира сего. Но кто он такой чтобы кого-то судить? Да и если уж признаться, ему попадались и более странные миры. По крайней мере, здесь хотя бы есть какая-то жизнь, и люди всё ещё живут, а человечество, как в итоге оказалось, не под угрозой вымирания.

Чтобы лучше разглядеть собеседников тракториста Сергея, да и послушать их разговор, Кирилл выбрался из кабины и подошёл поближе, чем привлёк интерес собравшихся.

— Да тут что, захват нашей деревни, что ли, намечается? — вдруг заворчал тот самый мужчина, который заявил, что выиграл в карты земли, принадлежащие Сергею. Он не представлялся, поэтому Кирилл решил называть его про себя Толстяк.

Господин Соболев же, который выступил вперёд и попытался навести порядок, явно чего-то ожидал и, судя по всему, тянул время. Кириллу показалось, что тот изрядно нервничает.

Спустя минуту Кирилл понял, чего ждал этот мужчина. Откуда-то сбоку послышался шум, и к ним поспешила группа людей, в форменной одежде. Были они довольно полными и нескладными, и, как показалось Кириллу, до крайности рассеянными и несобранными.

На ходу один из них запутался в собственных ногах и покатился кубарем, выронив что-то из рук. С удивлением Кирилл узнал автомат, по крайней мере, нечто, напоминающее по форме автоматическое огнестрельное оружие.

При виде такого нелепого зрелища Соболев поморщился, однако стал вести себя более уверенно.

— А теперь я бы хотел, чтобы вы покинули частную территорию, — обратился он к трактористу Сергею. — Мы имеем право жить здесь, как захотим, и распоряжаться своим имуществом, как захотим. А также имеем право не обращать внимания на всё, что происходит за территорией нашего поселения. Поэтому я настаиваю, чтобы вы немедленно покинули нашу землю, иначе наша охрана будет вынуждена применить к вам оружие.

Тракторист Сергей хоть и злился, глядя на окружающих с явной злобой, однако вид приближающихся охранников, пускай те и не внушали особого уважения, заставил его успокоиться.

— И что, вы так и будете жить в изоляции? — спросил он, наконец.

— Мы как захотим, так и будем жить, — встрял, потирающий нос, Лисицын из-за спины Соболева. — И это не вашего ума дело, и не вам ставить нам условия.

— Ладно, — произнёс тракторист, — я уйду. Знаете, я очень долгое время не общался с людьми и порой даже тосковал по нормальному человеческому общению. Но сегодня, я думаю, достаточно наслушался и смогу потерпеть ещё столько же. По крайней мере, общение с вами удовольствия мне не принесло. Прощайте, господа.

Тракторист окинул взглядом охранников, которые как раз подоспели и сейчас неуверенно глядели на мощную фигуру тракториста.

Сергей же, в свою очередь, направился к кабине. А Кирилл, который стоял неподалёку, услышал, как Лисицын говорит распорядителю:

— Может, всё-таки вместо этих увальней роботов сделаем? Тогда и системы охраны будут исправно работать, да и таких вот рейдеров ещё на подходе расстреливать будем.

— Никаких роботов, — сквозь зубы процедил Соболев. — И так уже натерпелись.

Что имел в виду мужчина, Кирилл не услышал, потому как охранники, убедившись, что Сергей возвращается в кабину, переключили внимание на него. А учитывая, что Вернадский был весьма щуплым по комплекции, нежели тракторист, у них появилось больше уверенности в своих силах.

— А ну-ка, парняга, давай-ка отсюда, пока я по тебе огонь не открыл, — громко заявил один из охранников.

Кирилл, едва не прыснув со смеху, лишь пожал плечами и направился к кабине.

Сергей сидел хмурый и явно был расстроен. Сложившаяся ситуация, понятное дело, его не радовала. Да и Кирилл даже представить себе не мог, что творится в душе этого человека, который столько времени потратил, пытаясь спасти хоть каких-то людей.

— Всё это бессмысленно, — сплюнув в окно, процедил он и, переключив передачу, задним ходом принялся выезжать с территории деревни.

Кириллу показалось, что в глазах этого мужчины ему видится полнейшее опустошение.

На протяжении всего обратного пути тракторист ехал молча. Лицо его было хмурое, а сам он о чём-то думал. Кирилл его прерывать не спешил. Понимал, что мужчину сейчас лучше не трогать. Тому надо было о многом подумать.