Олег Константинов – Норильск – 90-ые (страница 5)

– Коленкин Андрей Андреевич, – посмотрел Дерябин на третьего и переписал его данные.

Раскрыв четвёртый паспорт, посмотрел на оставшегося из беспредельщиков, назвал и его:

– Белоголовцев Игнат Матвеевич.

Также переписав данные, убрал блокнот в карман.и с улыбкой спросил:

– Давно откинулись, граждане беспредельщики?

Ответа от них не последовало, и Валера, пристально оглядывая всех четверых, твёрдо сказал:

– Лучше свои жопы прижмите и больше мне не попадайтесь – всех пересажаю.

3

Подполковнику Игорю Злобину было в район сорока лет. Светловолосый, широкоплечий, с добродушным лицом, он был достаточно обаятельным. В норильской милиции Злобин служил с семидесятых годов, начав простым опером, и, дослужившись до заместителя начальника УВД. Служба в закрытом заполярном городе его вполне устраивала: зарплата была высокая, отпуска – длинные. Но в 90-ые всё резко изменилось. С началом ельцинской приватизации всё прекрасное закончилось: Комбинат разваливался, жена потеряла работу, а самого Игоря, хоть и повысили в должности, но семья от этого ничего не выиграла. Всю страну захлестнула преступность, а Норильск (в силу определённых исторических, экономических и географических обстоятельств) и подавно. Работы в милиции стало невпроворот, а нищенскую зарплату месяцами задерживали. По этой самой причине семейная жизнь подполковника Злобина дала большую трещину, а с отъездом жены на материк и, вообще, закончилась. Игорь на жену обиды не держал, поскольку их совместная жизнь всё равно никогда не складывалась. Поэтому он со спокойной душой согласился отпустить жену с дочкой на материк, пообещав помогать им материально.

Поздним вечером после работы Злобин зашёл в магазин за продуктами – купил десяток яиц, булку хлеба и колбасы. Достав из кармана портмоне он прикинул остаток и, произведя в уме небольшие вычисления, решил, что можно позволить себе взять ещё и бутылку водки. Рассчитавшись с продавцом, подполковник направился домой на Севастопольскую.

Поднявшись к себе на этаж, Игорь позвонил в дверь соседу – тот через несколько секунд открыл её. Долговязый сосед, открыв дверь, возник в дверном проёме в чёрных растянутых трико и такой же растянутой бледно-зелёной майке. Слегка прищурившись от ярко светящей на площадке лампочки, он уставился на Злобина.

– Привет, Сёма. Не побеспокоил? – поздоровался Злобин.

– Привет, Игорь. Нет, конечно, – ответил сосед с добродушной улыбкой.

Семён Стрельцов родился и вырос в Норильске, здесь же окончил горный институт, но, имея высшее образование, всю жизнь проработал на Комбинате простым электриком. Ему было уже лет сорок пять, и надо было как-то ещё лет пять в непростое время дотягивать до пенсии. Семён был человеком очень добрым, общительным и приветливым. Стрельцов и Злобин познакомились ещё до того, как стали соседями. Семён был шурином Волгина Анатолия Михайловича – начальника норильского уголовного розыска в семидесятых годах, а Злобин, будучи молодым опером, начинал службу под его началом. Как-то на дне рождения Волгина они и познакомились.

Игорь раскрыл пакет, чтоб Семён мог увидеть бутылку водки и, показывая жестом головы в сторону своей квартиры, спросил:

– Будешь?

– Конечно. Я полезных перспектив, никогда не супротив, – ответил Семён прибауткой из поэмы Леонида Филатова, ещё сильнее расплывшись в улыбке, – Сейчас дверь замкну – один момент.

Семён снял ключ с гвоздика в коридоре и замкнул свою квартиру. Игорь в это время отомкнул свою, и они вдвоём зашли к нему.

Минут через пятнадцать стол с поллитровкой и незамысловатой закуской из яичницы с колбасой был накрыт. Игорь разлил водку по рюмашкам.

– Ну, будем, – произнёс он.

Они чокнулись, выпили, немного закусили.

Семён был большим любителем выпить, но никогда не допивался до умопомрачения и человеком был совсем не скандальным, а напротив – весьма дружелюбным. К тому же, знал множество анекдотов на любой случай жизни и с удовольствием их рассказывал. Жена его – Люба, крайне негативно относилась к алкоголю и не позволяла ему перебарщивать. Сейчас же она была в отпуске, и Семён позволил себе расслабиться по полной программе – к нему то и дело заглядывали друзья с выпивкой, а он завсегда был рад гостям.

– Видок у тебя, конечно, не очень, – с улыбкой заметил Игорь.

Из-за долгого запоя Семён, действительно, выглядел не очень благополучно – небритый, немного помятый, слегка опухший и с небольшой трясучкой в руках.

– Да я уже и сам устал. Поскорее бы Люба приехала. Вот время настало – в отпуск вдвоём съездить не на что, – в сердцах сказал Семён.

– Да уж, – поддержал его Злобин.

– Вот скажи, Игорь, долго это продлится?

– Кто его знает? – уклончиво ответил Игорь.

– Сказал же Чубайс, что бесплатный сыр только в мышеловке – вот народ в неё и угодил. Кинули нам ваучеры, как кусочки сыра, а что с них толку – фантики. Ты что со своим сделал?

– Да вложила жена в какой-то фонд – его уже и след простыл. И я про эти ваучеры уже и не вспоминаю.

– А я свой успел пропить, – весело сказал Семён, – А Любка свой и сынов тоже какому-то фонду подарила. И вот что мы от государства поимели? А? – вопросительным взглядом посмотрел Семён на собеседника и сам же ответил, – Это Ельцин с Гайдаром нас поимели. Один – не просыхает, у другого – рожа круглая, от жира блестит, хоть картошку на ней жарь. А тут не то что в отпуск съездить не на что… Я уж грешным делом пить хотел бросить.

Тут Злобин от души засмеялся. Стрельцов тоже повеселел.

– Что там, вообще, на Комбинате? – поинтересовался Злобин.

– Да ничего хорошего. Ты же ни хуже моего знаешь.

– Но от простых сотрудников интереснее узнать, так сказать, из первых уст.

– Москвичи по Комбинату шляются. Говорят, хотят нас к рукам прибрать. Всей страной Комбинат строили, – замотал головой Семён, цокнув при этом языком, – Такие показатели! Такая прибыль стране! А теперь кому она пойдёт? Кому цеха, механизмы принадлежать будут? – разошёлся Стрельцов.

– Не бери в голову, Сёма. Всю страну растащили, не только наш Комбинат. По Кремлю американцы шастают, как у себя по Бродвею – Ельцину советы дают.

– Болит душа за Комбинат. У меня ж сюда отца сразу после войны парторгом прислали, когда здесь ещё одни зэки были, да администрация лагерная.

– Вот и Ельцин когда-то простым парторгом был, а теперь… Союз развалил, чтоб только Горбачёва поскорее из Кремля выкинуть, Верховный Совет расстрелял, чтоб только всё в своих руках сосредоточить. Приватизацию эту устроил грабительскую… Шахтёры в шахту идут – обедов с собой не берут – холодильники пустые. Дети по той же причине в обмороки в школах падают, – тоже понесло слегка захмелевшего Злобина.

Поругав власть, и, выпустив пыл, немного успокоились.

Злобин спросил:

– Воруют на Комбинате шлам и концентраты?

Семён немного с подозрение посмотрел на Злобина, подумав отвечать или нет, но всё же решился:

– Ну, а что скрывать ? Тащат. Да ты и сам побольше моего знаешь. Нет, ну, а что народу остаётся? Вся страна бартером живёт. Кто что производит, тот тем и зарплату получает. Есть-то надо на что-то, детей кормить.

– Да оно понятно. Я ж тоже ни с луны свалился. Месяца три зарплату не получал. Сегодня выдали немного, а они уже и ни те, что три месяца назад были. Обесцениваются ни по дням, а по часам.

– Мне уже полгода зарплату задерживают. Вот и не полетел на материк в отпуск.

– Ты сам смотри на драгметаллах не попадись.

Стрельцов с хитрецой спросил:

– Ну ты ж отмажешь?

– Да я-то отмажу, да москвичи сюда со своей службой безопасности заехать собираются. С хищениями жёстко бороться будут.

– Да не тащу я, Игорь. Ты ж меня ни первый год знаешь. Уж сколь лет по соседству живём, а знакомы и того больше.

– Знаю, Семён, и уважаю тебя очень.

– И я тебя уважаю. У меня дома бутылка «Рояля» недопитая. Может, приговорим её? -предложил Стрельцов.

– Неси.

Семён принёс недопитую бутылку спирта «Рояль», и в итоге засиделись до поздней ночи, ругая на чём свет стоит, и власть, и преступность, и полярные морозы. Благо, что впереди Злобина ожидали выходные.

4

Влад Звонарёв после отсидки остался в Норильске. Время в 90-ые наступило лихое, а Звонарю лихости было не занимать. Будучи мастером спорта по борьбе и боксу, он хорошо зарекомендовал себя среди блатных на зоне, обзавёлся там связями и, выйдя на свободу, сразу же влился в норильскую криминальную среду. Участвуя в криминальных разборках, Влад всегда выходил из них победителем, зарабатывая себе авторитет и, увеличивая численность своей группировки. Вместе с численностью группировки росло его влияние в городе, и увеличивался личный капитал.

Со своих преступных доходов Звонарь приобрёл шикарные апартаменты на Октябрьской площади, в которых устраивал встречи с ближайшим кругом своих соратников. В этот круг входили: его давний кореш Игнат Белоголовцев (Седой), ближайший помощник Женя Трунов и два амбала – Феофанов Владимир (Фофан) и Коленкин Андрей (Кабан), которые решали вопросы кулаками. На столе стояла бутылка хорошего коньяка, бокалы, ваза с фруктами и лежала шоколадка. Звонарь вошел во вкус сладкой жизни и ему нравился красивый антураж. Его приближённые сидели на стульях за столом, а он вальяжно восседал в кресле. Звонарь посмотрел на Фофана и барственным тоном сказал ему: