Олег Константинов – Норильск-79 (страница 21)

Наташа была непреклонна:

– Да. И эту прекрасную семью ты разрушаешь своими бабами, не смотря на свои обещания.

Волгин продолжал искренне удивляться:

– Наташа, ты что? Какие бабы? Мне так неприятно всё это слышать.

Наташа не обращала внимания на его удивление:

– Волгин, я всегда знала, что ты нравишься женщинам. И когда я дала согласие стать твоей женой, я тебя сразу предупредила, что мы вместе до первой твоей измены.

– Наташенька, и я пообещал тебе, что никого, кроме тебя у меня не будет.

Волгин встал из-за стола, подошёл к Наташе и попытался её обнять. Наташа отстранилась от него.

– Сядь! – резко сказала она.

Однако Волгин ещё раз попытался обнять Наташу, не смотря на её сопротивление. Он был уверен в своём обаянии и начал шептать ей на ухо:

– Наташенька, я тебя очень люблю и очень дорожу тобой.

Наташа грубо оттолкнула его и ещё раз резко повторила:

– Сядь!

Волгину самому уже всё это начинало надоедать и он сел на стул.

Наташа немного успокоилась:

– Тогда ты меня смог убедить, что с той сотрудницей по делам несовершеннолетних у тебя ничего не было. Но я на всякий случай сделала так, что её перевели на материк.

У Волгина действительно когда-то была интрижка с молоденькой сотрудницей детской комнаты милиции. Он тогда не смог вовремя закончить с ней отношения, и это стало известно Наташе.

Вспомнив те мимолётные отношения, Волгин начал оправдываться:

– Да это были просто твои фантазии. Любое моё общение с какой-нибудь женщиной, кроме тебя – это по службе. Я – начальник уголовного розыска, и ты прекрасно знаешь, с каким контингентом мне приходится общаться – обвиняемые, подозреваемые, свидетели, все они и мужчины, и женщины. И служба у меня, как в песне: днём и ночью.

Наташа даже не стала вслушиваться в его слова. Ей показалось, что он несёт какую-то ахинею. Она скорчила гримасу:

– Волгин, мне, вообще-то, не до шуток. Ты этого не понимаешь?

– Извини, просто я хочу спустить на тормозах эту выдуманную тобой ситуацию.

– Это не выдумки. Это развод, – категорично заявила Наташа.

Волгин вдруг осмыслил всю серьёзность ситуации, и ему самому как-то стало легче на душе. Если дело идёт к разводу – пусть. Карьеристом Волгин не был и за карьеру не боялся. К тому же он понимал, что ни сама Наташа, ни её отец, парторг комбината, не будут вставлять ему палки в колёса. Всё-таки он – отец Владика.

Вслух Анатолий сказал:

– Наташа, не надо разбрасываться такими словами. Я ведь тоже могу пойти на принцип.

– А я и не разбрасываюсь. Я точно знаю, что у тебя есть новая женщина. И ты не думай, что я, такая вся принципиальная, действительно поставила тебе условие, что мы вместе до первой твоей измены, и теперь боюсь, как бы мне не поступиться своим принципом. Это не так. Нет у меня такого принципа. Я понимала, что ты не всегда был мне верен. Сейчас же я точно знаю, что у тебя появилась постоянная любовница. И терпеть этого больше не буду.

Волгин опять подумал, что, наверное, всё произошло к лучшему. У него действительно появилась женщина, с которой он не хотел расставаться, и этот разговор рано или поздно должен был состояться. И для Волгина даже было хорошо, что не он стал инициатором этого разговора. Но вслух Волгин произнёс совсем другое:

– Ты несёшь какой-то бред. Откуда всё это про постоянную любовницу? Я не хочу тебя терять. Но если ты мне не веришь…

Наташа решила поставить в разговоре точку:

– Не верю. Родителям пока ничего говорить не будем. У отца проблемы с сердцем – не хочу я его расстраивать. Потихоньку подготовлю. Думаю, что переживёт. Не мы первые, не мы последние.

Вечером Волгины пришли к Стрельцовым. В коридоре их встретила Наташина мама – Людмила Семёновна.

– Здравствуйте, мои дорогие. Проходите. Ждём вас.

– Здравствуйте, Людмила Семёновна, – поприветствовал тёщу Волгин.

– Здравствуй, мама.

Людмила Семёновна взяла на руки Владика.

– Здравствуй, внучек.

– Здравствуй, бабушка.

Бабушка со всей любовью прижала к себе внука и поцеловала его в щёчку.

– Ну раздевайтесь, проходите.

Разделись и по длинному коридору прошли в сторону просторной гостиной.

Глава семейства, увидев вошедших, отложил в сторону газету и встал с дивана.

– Папа, здравствуй.

– Здравствуй, Наташа.

– Дедушка, привет!

– Привет, мой родной.

Владик протянул деду ручку, и дед с улыбкой пожал её. Потом обменялись рукопожатиями Стрельцов и Волгин.

– Здравствуйте, Владислав Петрович.

– Здорово, Анатолий. Не оторвал тебя от дел праведных?

– Ну что вы, Владислав Петрович? Уж к вам всегда с удовольствием иду. Дай, Бог, каждому такого тестя.

Людмила Семёновна и Владислав Петрович всегда считали Волгина очень подходящей партией для своей дочери и относилась к нему достаточно хорошо. Впрочем, Волгин умел создать о себе хорошее впечатление, и достаточно небезосновательно. Родители Наташи всегда считали, что с ним она, как за каменной стеной. Владиславу Петровичу, который был парторгом комбината и коммунистом старой закалки, нравилось, что они легко находили общие темы для разговора и запросто могли и обсудить текущее политическое положение в мире и поделиться каким-нибудь новым анекдотом, иногда даже про Брежнева.

– Наташа говорит, что ты днюешь и ночуешь на работе, – обратился Владислав Петрович к зятю.

Наташа иронично подметила:

– Ага, особенно ночует.

Волгин недовольно буркнул в её сторону:

– Ну прекращай, – и постарался объяснить тестю, – Сегодня с ней немного повздорили. Да, работаю допоздна, иногда и заночевать там приходится. Вы ж, Владислав Петрович, помните этот последний случай с девочкой? Вы как раз при мне нашему начальнику звонили.

– Конечно, помню. Изверга этого окаянного, чтоб из-под земли мне достали!

Волгин развёл руками:

– Вот и роем землю днём и ночью.

Наташа заинтересовалась:

–А что за случай?

Стрельцов не дал Волгину ответить:

– Всё хватит о работе. Об этом уже весь город болтает. Вот нам ещё не хватало об этой мерзости перед обедом говорить. Потом тебе твой Толик расскажет.

Наташа спохватилась:

– А где Семён?