Олег Кондратьев – Удар невидимки (страница 25)
Негромко хлопнули два выстрела с интервалом в полсекунды, и оба охранника осели на землю, выронив из рук автоматы. Одновременно с этим Гера и Вадим из-за вагона с двух сторон атаковали четверку поездных сторожей. Своим оружием они не пользовались. Несколько классических ударов из арсенала рукопашного боя повергли противников на землю.
Затем, угрожая двумя автоматами, Гера загнал в один из вагонов всю рабочую бригаду. Туда же втащили бесчувственных сторожей, а из тепловоза Вадим привел двух связанных помощников машиниста, коротко пояснив Гере: «Сопротивлялись!»
Всей этой публике Талеев продемонстрировал гранату и вытащил из нее чеку. Потом жестами объяснил, что вставит ее снаружи в засов вагонной двери, и при малейшей попытке эту дверь открыть, граната взорвется. Затем он действительно захлопнул вагон, закрыл на щеколду и вставил гранату. Правда, предварительно Гера вернул на место чеку, зацепив ее за торчащую из доски двери шляпку гвоздя.
Подошел Вадим:
– Ну, можно трогать. Машинисту я все очень доступно объяснил. Он даже понял, что весь состав заминирован и взорвется, как только поезд затормозит. Да в одиночку у него не будет времени ни на что, кроме управления тепловозом.
Гера повернулся к будке машиниста и махнул стволом «трофейного» автомата. Тепловоз тут же завелся и задним ходом, но с максимальной скоростью выкатился из каменного ангара. В сотне метров была развязка, где состав мог развернуться.
Проследив, что все произошло, как надо, Талеев и Вадим подошли к лифту. Там уже сидел и неторопливо курил Толя рядом с телами раздетых и уложенных внутри охранников. Гера быстро переоделся и нажал единственную кнопку на стене лифта.
Тяжелая дверь медленно закрылась. Однако сам лифт не двинулся с места. Ребята начали осматриваться, но неожиданно из невидимого динамика раздался громкий голос:
– Я рад приветствовать вас в моих владениях! – речь была русской, с небольшим английским акцентом. – Мы очень скоро увидимся, а пока, в целях безопасности…
Тут же с потолка раздалось шипение поступающего в кабину бесцветного газа, и уже через несколько секунд все трое друзей лежали без сознания на полу рядом с телами охранников. Включился двигатель, и лифт поехал вниз.
Гера очнулся на диване в по-спартански обставленной маленькой комнатке без окон. «Ну конечно, я же под землей. Точнее, в скале». Мысль понравилась. Не сама мысль, а то, что он, во-первых, помнит все произошедшее, а во-вторых, рассуждает вполне логично. Только ужасно ломило затылок. На нем была надета новая роба, напоминающая матросскую, а на полу перед диваном стояли легкие тапочки без пятки. «В таких не побегаешь». На небольшом столике Гера увидел бутылку с прозрачной жидкостью, но пить поостерегся.
Встав на ноги, он сделал несколько дыхательных упражнений, потом прошелся по своей обители, как по тюремному двору: опустив голову и заложив руки за спину. Входная дверь была сплошная, без глазков и каких-либо откидных окошек. «Значит, помещение не предназначено для арестованных, но наблюдение явно ведется».
Талеев приподнял над столом бутылку с водой и постучал по ней пальцем, оглядывая стены по периметру. Через несколько минут раздался металлический щелчок разблокированного замка, дверь открылась и в комнату шагнул высоченный иранец с подносом в руках. В дверном проеме маячил еще один, но в комнату следующим шагнул не он, а тоже высокий европейской внешности мужчина с породистым лицом и длинным носом. Это был Смит.
Вошедший присел на единственный стул у стола и подождал, пока перед ним поставят поднос.
– Угощайтесь. Здесь сок, кола, минеральная вода.
Высокий иранец отступил к двери, но не вышел. Пока Талеев пил прямо из бутылки оранжад, мужчина внимательно его разглядывал, потом одобрительно произнес:
– Вы в отличной спортивной форме, господин Усольцев. Ваш проход сюда – достойное восхищения зрелище, – голос был тот же самый, что в лифте.
Гера присел на диван:
– Благодарю. Жажда, знаете ли, замучила. А где же это я оказался?
– Как раз там, куда и стремились. Вы не любитель откладывать дело в длинный ящик.
«Долгий ящик», – про себя поправил Талеев, но вслух произнес:
– Извечное профессиональное любопытство. Журналистская привычка выискивать сенсационный материал.
– Да-да, и не только журналистская. Хотя ваше имя было совсем нетрудно отыскать в Интернете, вместе с фотографиями.
– Увы, тщеславие…
– Нет-нет, вы прекрасный профессионал, и известность вполне заслуженна. С другой стороны, я получил окончательное подтверждение своим сформировавшимся на основе личного опыта убеждениям, что все советские, простите, российские журналисты, имеющие какой-то вес среди коллег и определенную известность, непременно сотрудничают с КГБ.
– ФСБ, – на этот раз вслух поправил Гера.
– Ну, вам виднее…
– А вот вы захватили меня и двух моих коллег, как самые настоящие террористы.
– Это мы террористы?! О, Аллах! Мы овечки по сравнению с вами.
– В каком смысле?
– А два наших простых сторожа у входа?
– Обычное парализующее и усыпляющее средство.
– Странно, когда мы их хоронили, они были, знаете, абсолютно мертвыми. Вот фотографии, вот медицинское свидетельство…
– Что-что?!
– А целый вагон трупов, взорванный гранатами? Посмотрите, даже привычному ко всяким зверствам человеку не по себе становится, – говоря все это, носатый мужчина, не торопясь, раскладывал перед журналистом целую пачку цветных глянцевых фотографий, от взгляда на которые действительно бросало в дрожь.
Гера мгновенно понял, в какие жесткие руки он попал, но это его скорее даже обрадовало. Мужчина между тем продолжал:
– А ваш коллега-оператор просто голыми руками сломал шею зашедшему справиться о его здоровье санитару.
– Наверно, тоже есть фото?
– Зачем? Я думаю, он об этом сам скоро расскажет. Так что, я бы не назвал ваше положение завидным.
– Вы всерьез обо всех этих подделках?
– Аллах не наградил меня чувством юмора. Но на что рассчитывали вы, прорываясь на столь охраняемый секретный государственный объект? Даже если бы мы не были извещены о вашем появлении в городе, эта авантюра была бы обречена на провал.
«Достаточно ли надежно я заблокировал всякую информацию о Гюльчатай? С нами ее никто не видел, даже в «Роспосэл» она не заходила. Кстати, кто же нас сдал?»
Приняв молчание Геры за отсутствие веских доводов, мистер Смит уверенно продолжал:
– Больше всего я ценю в людях высокий профессионализм и преданность делу. Мне, урожденному иранцу, пришлось большую часть жизни провести вдали от Родины, но я всегда верно служил ей и своему народу. Я предпочитаю открытую борьбу тайным проискам…
«Да уж! Особенно с похищениями людей, грубыми провокационными подделками да еще и караванами наркотиков!»
– …примите как жест доброй воли всякое отсутствие принуждения с моей стороны. Я даже готов поверить всему, сказанному вами. Журналистское любопытство? Погоня за сенсацией? Отлично! Как я понимаю, именно с этой целью вы проникли в «Высокое Орлиное Небо» и своими бесцеремонными вопросами довели до критического состояния крупного ученого…
– И его тоже? – перебил Гера.
– Увы! Слабый организм не выдержал. Но вам многое стало известно, поэтому вы поспешили сюда. Вы правы! Сенсация именно здесь. Мало того, я постараюсь предоставить вам возможность полностью удовлетворить свое профессиональное любопытство. Вы прикоснетесь к этой тайне! Даже станете полноправным участником самой выдающейся сенсации на планете! – Мужчина резко понизил голос и абсолютно спокойно закончил, – извините, сейчас меня ждут неотложные дела. Мы очень скоро увидимся. Если что-то понадобится, попросите у охраны о свидании с мистером Смитом. Это я.
Он наклонил голову и, не дожидаясь любого вопроса Талеева, быстрым шагом вышел из комнаты. Потом свернул в одно из многочисленных ответвлений коридора и оказался в таком же небольшом помещении от пола до потолка заполненном экранами мониторов и всевозможной аппаратурой.
– Ну что, доктор, вы внимательно за всем следили?
– Да. Эти бесконтактные дистанционные датчики неплохо улавливают основные параметры организма. Мне потребуется какое-то время, чтобы расшифровать показания приборов, проанализировать данные…
– Сейчас меня интересуют ваши первые, самые приблизительные впечатления.
– Хм, ну что ж… – Он замолчал так надолго, что Смит собрался вновь расшевелить его вопросом, когда услышал:
– Разумеется, от использования полиграфа лучше вовсе отказаться, если не хотите зря потратить время. Все естественные реакции организма у этого человека находятся под железным контролем. Причем постоянно и автоматически! Бесподобная тренированность и самовнушение! Он будет говорить о своих беседах с пророком Мухаммедом, и все приборы этому поверят.
– А более сильные и действенные средства?
– Вы опять о ваших примитивных пытках?
– Сейчас нет.
– «Сыворотка правды»?
Смит утвердительно кивнул.
– Позвольте, я выскажу одно предположение? В научной печати мне попадались гипотетические рассуждения о возможности организма противостоять химическому воздействию, в частности пентотала натрия. Это целый комплекс из медикаментозных мер, психологического воздействия, гипноза, активного тренинга… Теперь я подозреваю, что по крайней мере в России продвинулись значительно дальше лабораторных исследований. Иначе просто не объяснить то состояние, в котором сейчас находится этот другой бешеный русский, после того как мы ввели ему соответствующий препарат. Это почти кома. Но какая-то очень стабильная, «здоровая», что ли…