Олег Кондратьев – Удар невидимки (страница 21)

– Спасибо, друзья, за сегодняшнюю работу и за то, что потом не утомляли расспросами и предложениями.

– Если честно, командир, то по крайней мере у нас с Толиком это не от вежливой деликатности, а от недостатка ума, – очень самокритично констатировал Вадим.

– Что ты тут меня еще приплел, а? Мне ума вполне хватает! Но… не в данном случае. – Толя тут же добавил: – Только не давайте слова этой маленькой черноволосой язве: если бы не ее издевки, моя нога перестала бы болеть еще на горе.

– Толечка, хочешь ножку твою поцелую прямо при всех? Мы, восточные девушки, привыкли угождать мужчине-господину, – она смиренно сложила руки на груди и потупила взгляд.

– Во-во, смотрите, язва!

– Меня поцелуй, Галчонок! Зачем тебе это бесчувственное бревно?

Гюльчатай с притворным вздохом еще ниже поклонилась и прошептала:

– Как жаль, что у восточной девушки может быть только один господин! И тот – бесчувственный чурбан.

Талеев не вмешивался. Ему хорошо думалось под этот безобидный треп. Он даже слегка усмехнулся, потому что в последних словах девушки угадывался двойной смысл. Все в Команде знали, что Гюльчатай всем своим пылким сердцем безнадежно влюблена в красавца-журналиста. Конечно, знал это и Гера, только искренне считал, что роль ни добропорядочного мужа, ни тем более сердцееда-любовника – это не его амплуа и всеми силами старался не выпускать их отношения за дружественно-подчиненные рамки. Поэтому «бесчувственный чурбан», скорее всего, предназначался именно ему.

– Ну-ка, юная восточная леди, ты ближе всех общалась с этим канадцем, поэтому постарайся поточнее определить, что в его словах реальность, а что бредовые галлюцинации разрушающегося мозга.

Девушка посерьезнела:

– Поточнее, командир, даже врач-психиатр не определит эту границу. Клеманн живет в собственной реальности, а вот когда и насколько она совпадает с нашей, общечеловеческой…

– То есть с одинаковой непоколебимой уверенностью он может рассказывать сказки и диктовать таблицу умножения?

– Да. Причем сам искренне верит и в то, и в другое.

– Так-так-так… – Талеев надолго задумался, потом уверенно произнес: – Мы не имеем права игнорировать слова Клеманна об иранской торпеде с ядерной боеголовкой. Хотя ума не приложу, откуда она у них могла появиться. Такие утраты и приобретения во всем мире не происходят незамеченными.

– Вот поэтому я считаю, что это бред сумасшедшего, – безапелляционно заявил Вадим, – наша главная и единственная задача – поиск и спасение Редина. Вот ее и надо решать.

Анатолий лишь неопределенно пожал плечами, а командир подвел итог короткой дискуссии:

– Вадик, ты прав. Но что-то говорит мне, что обе эти проблемы уже сплелись в один общий клубок. В любом случае наш путь теперь лежит на юг. Начнем с Бендер-Аббаса.

От Юрия Талеев знал, что «террористический акт» в Аббасе не получил широкой огласки. В первую очередь из-за того, что жертвами взрыва стали сотрудники спецслужб. Очень быстро нашлась какая-то нелегальная ультрареакционная суннитская организация, взявшая на себя всю ответственность.

В числе других пострадавших русский геолог Петров был помещен на излечение в один из местных госпиталей, а правительству России принесены соответствующие извинения на международном уровне.

Зато этот взрыв вызвал панику в рядах иранской контрразведки, но и она пока не докопалась до истинных причин трагедии. Зато режим работы своих служб в городе крайне ужесточила. Так что любую активную деятельность там даже немногочисленным агентам Юрия пришлось прервать.

Группа Талеева могла рассчитывать только на собственные силы, получив от Юры лишь немногие сведения самого общего характера.

В городе располагалось одно из Управлений ВМС, ведающее в основном охраной береговой линии и маломерными военными судами: погранкатера, сторожевики. Понаблюдав пару дней за деятельностью Управления, Гера начал реализовывать свой план.

Ночью Анатолий и Вадим проникли в помещение интендантской службы, расположенное в отдельном здании и практически не охраняемое, как не представляющее стратегического интереса для врага. Они трудились почти до рассвета и не только скопировали все компьютерные файлы, но и просто перефотографировали ворох отчетной документации по всем поставкам ведомства чуть не за полный последний год.

Теперь вся группа занялась скрупулезным анализом добытых документов. Изучались и сравнивались расчетные ведомости и накладные, бухгалтерские отчеты и продовольственные заявки, расход горюче-смазочных материалов и ремонтные графики…

К концу второго дня адовой работы Талеев мог с полной уверенностью сказать, что где-то на побережье Оманского залива недалеко от города Джаск находится весьма крупный военно-морской объект. Причем максимально засекреченный и имеющий важное значение, так как пользуется преимущественным правом по всем каналам обеспечения. Численность его персонала составляет ориентировочно 120–150 человек, доставка грузов осуществляется водным и железнодорожным транспортом по специальной узкоколейке. Судя по набору оборудования и материалов, там ведутся строительные работы, хотя и с меньшей интенсивностью, чем в начале года. Четыре месяца назад туда доставили большой груз аккумуляторных батарей, используемых обычно на дизельных подводных лодках…

Были еще десятки незначительных подробностей, полностью подтверждающих слова Шато Клеманна о месте, где он работал над торпедой.

– Ну что, ребятки, последние сомнения отпали. Из этих бумаг мы не можем подтвердить наличие ядерной боеголовки на торпеде, но вряд ли при таких совпадениях во всех сферах эпизод с торпедой – сказка. Тем более что как раз над ней-то он и работал. Так что, принимая во внимание Галин диагноз, реальность нашего канадца в этой части совпала с нашей, общечеловеческой, на все 100 %. И мне, поверьте, сейчас стало страшно, – Талеев был так серьезен, что даже вездесущий Вадим воздержался от любых комментариев. – Теперь всем отдыхать. Новые планы будем строить на свежую голову.

– Командир, – это заговорила Гюльчатай, – а как мы поступим с Севой? – беспокойство о своем напарнике было вполне естественным.

– Галчонок, Галчонок… Может, в самом скором времени мы все позавидуем его чистой и уютной медицинской палате.

– Черный юмор у тебя, Вадька! Может, Севу выписать и забрать оттуда?

– Категорически нет! Даже если он вполне для этого выздоровел. Наше количество в дальнейших действиях вряд ли будет иметь решающее значение. Вообще, я сказал, всем спать! С планами завтра определимся.

Самое трудное было заставить себя отдыхать. Десятки вертящихся в голове мыслей не давали сосредоточиться даже на подсчете баранов, проходящих через новые ворота.

Тогда Гера стал считать подводные лодки, выплывающие из фешенебельного грота. На удивление это подействовало. Напряжение последних суток куда-то отступило. Очередная субмарина, зачем-то вильнув русалочьим хвостом, погрузилась в пучину, куда за ней последовал и сам Талеев…

Он все-таки заснул последним.

Глава 9

Джаск, расположенный на берегу Оманского залива, был немаленьким по иранским меркам городом – более сотни тысяч жителей. С севера подступали отроги горного хребта, в которых брали свое начало десятки мелких речушек. Но большинство из них по пути к заливу пересыхали, а вот глубокая и быстроходная Пираб хоть и не отличалась завидной протяженностью, но без потерь несла в соленые воды Оманского залива пресную чистоту горных источников и даже тающие снега вершин. Из города было рукой подать до ее устья.

Российских фирм и компаний в городе практически не было. Правда, существовали две посреднические торговые организации, числящиеся на бумаге собственностью российских предпринимателей, но все посты в них занимали иранцы. Лишь корпорация «Роспосэл» была русским оазисом, к сожалению, немногочисленным. Занималась она строительством ГЭС и открыла свой офис в Джаске, когда было подписано соглашение с иранскими властями о разведке на реке Пираб подходящего участка и строительстве небольшой электростанции, способной обеспечить этот южный регион.

На этой компании Талеев и остановил свой выбор. Связавшись через Юрия с консульством в Тегеране, Гера убедился, что через день нужные ему директивы поступят в главный офис в Джаске и там с распростертыми объятиями встретят московских корреспондентов и телеоператоров.

Так все и произошло. В кабинет исполнительного директора Гера зашел вместе с «оператором» Анатолием. Из-за стола от большого во всю стену окна к ним навстречу вышел подтянутый, сильно загорелый молодой мужчина лет 35 и, сверкая белозубой улыбкой, радостно затараторил:

– Привет, привет, земляки! Боже, вы же не просто редкие гости, вы – единственные гости! Аркадий Лукич из консульства накануне вечером позвонил, встречай, говорит, известного московского журналиста! А я и так вас знаю. Нет-нет, не лично, конечно, но читаю прессу и репортажи видел. Классно! Вся планета. Великолепно! – с одинаковой теплотой и сердечностью он уже по второму разу самозабвенно тряс руки Гере и Анатолию, вероятно, все-таки сомневаясь, кто же из них этот известный журналист.

Чтобы не мучить вежливого человека неопределенностью, Талеев чуть выступил вперед и вполне официально заговорил: