Олег Кондратьев – Удар невидимки (страница 14)
Господи! Как же не хватает сейчас чашечки кофе, чтобы уткнуться в нее носом и не показать собеседнику всю меру своей ошарашенности! Вот тебе и мировая известность!
– Это была фантастическая операция, Серж! Ничего подобного в мире еще не случалось. Ведь все было произведено без единого выстрела, без единой жертвы. Только потрясающие знания современной техники и человеческой психологии.
«Да нет, не только. И не это было главным. Хотя, носатенький, ты все равно не поймешь».
Молчаливый охранник принес две чашки кофе и неслышно удалился. А Редин уже полностью держал себя в руках.
– Так вы украли меня, чтобы об этом сообщить, или автограф желаете?
– Мы были вынуждены пойти на такой шаг. Ведь добровольно вы не поехали бы с нами. А транспортировка вас сюда это очень хлопотное занятие. Учитывая ваш… э… характер, мы не могли рисковать. Потому и применили достаточно сильные и совершенные наркотические препараты. Жаль, что нейтрализация их действия и процесс полного выведения из организма столь затянулся и причинил вам неудобства.
«Да-а-а уж, неудобства…»
– Но сейчас наши медики дают отличную оценку вашему психофизическому состоянию.
– Врут, мерзавцы! Геморрой тревожит.
– Я понял юмор.
– Какой тут юмор, сидеть больно.
– Мы это уладим, обещаю. Вообще-то эта болезнь – профессиональная для подводников. Вам нравится кофе?
Вот его-то вкуса Сергей пока не уловил. Он отхлебнул глоток:
– Прекрасно! Хотя в другой раз можно поменьше сахара.
Смит тем временем собрал фотографии со стола и снова спрятал во внутреннем кармане пиджака.
– Видите, Серж, насколько я откровенен с вами. Могу поделиться еще многими подробностями тех трагических, а правильнее, героических событий в Баренцевом море.
– Мне это вроде ни к чему.
– Все-таки согласитесь, что вас очень заинтересовала такая осведомленность.
– Да, мистер Смит. Я тоже не скрываю очевидных вещей.
Впервые лицо собеседника посетила довольная улыбка.
– Вы хорошо помните всю вашу великолепную семерку на американской подлодке?
– Конечно.
Данные у Смита действительно были точными. Изображать забывчивость или потерю памяти не имело смысла. Хотя это никогда не поздно…
– И наверняка помните человека по фамилии Рахимов?
Еще бы! Молодой матросик, исполнительный, грамотный. Хотя в их «семерку» попал больше за превосходные физические данные и владение восточными единоборствами. Да, у него еще напрочь отсутствовало чувство юмора. Кто же он был по национальности? Узбек, таджик, казах?
– Знаете, Серж, он мало изменился за прошедшие годы. Возмужал, конечно…
– Значит, ваша осведомленность, это от него? А я-то уж, честно признаюсь, терялся в догадках.
Про себя Сергей подумал, что в этом случае Смиту практически ничего неизвестно о тайне груза, похороненного на борту российского спецсудна. «Черт возьми, я опять начал думать совершенно не в том направлении. Что же тогда может быть от меня надо этим серьезным людям?» Редин совершенно искренне терялся в догадках.
«Породистый» начальник верно уловил его состояние:
– Вы, Серж, конечно, недоумеваете еще больше, чем во время первой беседы. Вспомните, я говорил о решении задачи. Вам сейчас вновь не хватает данных. Ну что ж, восполним некоторые пробелы. Сразу после тех событий Рахимова уволили из вашей армии. Он вернулся к себе домой в маленькую деревушку недалеко от афганской границы. Там его ждали мать и пятеро младших братьев и сестер. Он не мог никуда уехать – детей надо было кормить и смотреть за домом. За полгода до этого его отец погиб в перестрелке на границе: в составе вооруженной банды он занимался переправкой наркотиков. Его трудно осуждать, это был единственный способ в тех краях заработать хоть немного денег. Также трудно осуждать и его сына, который вскоре занял место отца. От безысходности. Принести вам еще кофе?
Сергей отрицательно покачал головой, а Смит продолжал рассказывать:
– Весь мир очень мало знает о нашей борьбе с терроризмом. Думаю, это сознательная политика враждебных нам государств, прежде всего США и Израиля. Проводимые нами успешные операции по уничтожению отдельных формирований и целых лагерей по подготовке террористических групп мало кому известны. Но вы не можете отрицать, что с Россией нас связывают вполне добрососедские отношения…
– Во-во, поэтому вы не только похитили ее подданного, но и подбросили гнусную ложь…
– Об этом чуть позже. Никогда через ирано-советскую границу не доставлялись наркотики, оружие, контрабанда. Мало того, под нашим контролем находится и значительная часть афганской границы. Таким образом однажды силами наших спецчастей был ликвидирован большой караван с таким незаконным грузом прямо на территории Афганистана. Было захвачено несколько пленных. Обычно в их отношении принимаются предельно жесткие решения, но тут… Один молодой контрабандист заинтересовал нас своей откровенностью, честностью и стремлением к нормальной человеческой жизни. Да, правильно, это и был Рахимов.
«Сколько же испытаний выпало на твою долю, парень! Но мне казалось, что ты не предашь своих внутренних убеждений».
И тут Смит уже второй раз словно бы прочитал мысли Сергея:
– Нет, он не был предателем и не стал им. Нам не нужны изменники и отщепенцы! Вы хорошо воспитали этого молодого человека. Но… поправьте меня, если я не совсем правильно выражусь по-русски. Вы не дали ему вектор.
Сергей пожал плечами:
– Смотря, что вы под этим понимаете.
– Объясню: сами по себе честность, преданность, жажда справедливости – это абстрактные понятия. Только вектор определяет их точку приложения и направленность.
– Кажется, я начинаю понимать.
Смит кивнул:
– В Советском Союзе вектор существовал. Россия его утратила. Ведь теперь половина вашего населения считает, что Америка – это друг и партнер! Что капиталистический Запад желает вам добра и готов к сотрудничеству на паритетных условиях. А другая половина озабочена лишь проблемами собственного выживания и готова продать душу шайтану или дьяволу за эти зеленые американские бумажки!
Но и у вас есть еще достаточно истинных патриотов, особенно среди военных, которые по роду своей деятельности видят лицо настоящего врага.
Вы что, на американскую субмарину к друзьям в гости пришли и вежливо попросили о братском одолжении?! Нет! Вы прекрасно знали, что это ваш исконный враг, с которым нельзя договориться, которого можно только победить силой. Вы на деле показали, что у вас этот вектор есть!
Сергей молчал, а его собеседник перевел сбившееся дыхание и уже спокойно проговорил:
– Прошу извинить меня за излишнюю эмоциональность. Спасибо, что выслушали, не перебивая.
«Ну, положим, мистер Смит, эмоциональность у вас строго дозированная. И психолог вы великолепный. Я уже был готов под каждым вашим словом подписаться».
Вслух же Сергей спросил:
– Так что же с этим Рахимовым дальше было?
– А, ну это совсем просто. Мы дали ему недостающий вектор. Парень начал свою вторую, настоящую жизнь. Да и его семья перестала в чем-либо нуждаться, – немного подумав, Смит добавил: – Возможно, в самом скором времени вы с ним встретитесь. А сейчас, г-н Редин, позвольте мне откланяться. Думаю, что теперь у вас достаточно данных для решения задачи. Или, по крайней мере, для серьезных размышлений.
Быстрым шагом он вышел из каюты, плотно прикрыв за собой дверь.
Да, Сергею действительно было о чем подумать.
Глава 6
Дело о взрыве на российской торпедной базе в Крыму грозило очень быстро перерасти в крупный политический скандал. Горели и взрывались склады вооружений в Сибири, на Дальнем Востоке и на Кольском полуострове. Были человеческие жертвы и большой материальный ущерб. Но, во-первых, это происходило на территории России, а во-вторых…
Первые же осмотры места трагедии однозначно показали, что никакой речи о неисправной электропроводке или о курении в неположенных местах быть не может: налицо спланированное вооруженное нападение извне! А поскольку похищать из разваливающейся и практически пустой базы было в общем-то нечего, версия вырисовывалась одна – террористический акт.
Подтверждение ей нашли сразу же и местные украинские сыщики из военной прокуратуры и Управления государственной безопасности, и приехавшая из Москвы группа экспертов-криминалистов. Мало того, главной обозначилась версия националистической провокации экстремистских элементов из внушительной татарской диаспоры в Крыму!
Все материалы по делу были тут же строжайше засекречены с одобрения Москвы и Киева. Ни одного слова не должно было просочиться в прессу! Под угрозой оказался летний курортный сезон в Крыму. А если поползут слухи о трупах с перерезанным по древним татарским обычаям горлом и отсеченными ушами?! Или не дай бог где-то в прессе, в Интернете мелькнет подобная фотография из дела? Катастрофа международного масштаба!
На события обратили свое личное внимание оба Президента. В и так далеких от идиллии отношениях между странами возник дополнительный узел напряженности. Следствие «взяли на контроль», где только можно. Привлекли огромные средства и опытных специалистов, начали «перетрахивать» все татарские общины Крыма, искать связи с «Аль-Каидой» и «руку из Лондона»… В общем, хотели, как лучше, а вышло…
Сосредоточившись на политико-националистически-террористических особенностях упускали из поля зрения элементарные факты. Даже не то чтобы упускали, а сознательно игнорировали, разрабатывая утвержденную «на самом верху» версию. Никто не спросил: «А что же, ребята, собственно, взорвалось?! Не слишком ли громко для нескольких килограммов тротиловых шашек и десятка отсыревших гранат, числящихся на торпедной базе по всем накладным?»