Олег Кондратьев – Тайный груз (страница 35)
Мужчина несколько раз задумчиво кивнул головой, расслабился в мягком кресле, откинувшись на его широкую спинку, и после секундной паузы поинтересовался:
– Кстати, как обстоят дела с подготовкой ящиков?
– Я специально зашел к вам в каюту, чтобы доложить о завершении работ. – Азер взглянул на ручной хронометр. – Сейчас уже, вероятно, их доставили в грузовой трюм.
– Замечательно! Пойди и лично убедись в этом. – «Европеец» взял в руку бокал. – Ты что-то еще хочешь мне сказать?
Террорист у двери неловко переминался с ноги на ногу, потом решился:
– Эфенди! Что делать с журналистом?
– Так вот какая проблема беспокоила тебя на протяжении всего нашего разговора!
– Я не верю ни ему, ни его спутнице. Они – люди КГБ!
– Он это сам тебе рассказал? – В голосе мужчины была ирония. – Или подтвердил твои подозрения своими действиями?
– Как раз наоборот. И это еще больше настораживает. Только прикажите, и я выбью из них полное признание!
– Послушай, Азер. Иногда мне кажется, что это не ты, а я родился в Советском Союзе, учился в советской школе, а профессию химика-подводника получил в советском военно-морском училище.
На скулах стоящего террориста заиграли желваки, все тело напряглось, словно готовое к прыжку, пальцы рук сжались в кулаки, он не сумел сдержаться:
– Я не советский! Моя родина – Азербайджан!
В глазах мужчины за столом появилась заинтересованность, какую можно часто наблюдать у посетителей кунсткамеры перед стендом с особо редкими экземплярами: этакая смесь удивления, восхищения и брезгливости.
– Вон оно как… – протянул он. – Может, действительно, правы те, которые утверждают, что такие… э… искусственные этно-географические образования, как «советская Прибалтика», «советский Азербайджан», – последовал легкий кивок в сторону возбужденного террориста, – исторический нонсенс, не имеющий права на существование и безвозвратно исчезнувший с развалом СССР. Тогда мне искренне жаль титанических усилий талантливых революционеров, каковыми, безусловно, являлись большевики, по созданию новой мировой искусственной расы – homo sovetikus. Но в одном, мой друг, ты прав: никому не дано исправлять Аллаха! Впрочем, я ведь немного о другом. Как в столь ненавистном тебе Советском Союзе, так и в современной России любой сколь-нибудь значимый журналист сотрудничает с органами безопасности. Будь то КГБ, ФСБ, НКВД или ГПУ. – «Европеец» продемонстрировал завидную осведомленность. – Талеев не исключение. Вопрос здесь в уровне сотрудничества. Опасно, когда подобное… э… хобби оказывается на деле основной специальностью. – И предвосхищая готовый сорваться с губ террориста вопрос, мужчина добавил: – В отношении нашего московского гостя у меня не сложилось определенного мнения. Не похож он на сотрудника ни одной из перечисленных структур. Не похож!
– Так позвольте мне с ним поработать, эфенди!
– Ты так уверен в своих силах, Азер?
– Со мной любой поделится своими самыми сокровенными тайнами! Просто сил не будет молчать. – В голосе террориста явно звучало национальное восточное бахвальство.
Это начало раздражать хозяина каюты:
– О Аллах! Избавь неразумных от самоуверенности и неведения! – Он даже повысил голос. – А приходилось ли тебе слышать о специальных методиках искусственного снижения болевого порога чувствительности организма?
Замешательство Азера послужило вполне красноречивым ответом.
– Это целый сложнейший комплекс психофизического тренинга в сочетании с углубленным применением гипноза и длительного медикаментозного воздействия. Используется также точечная обработка определенных участков головного мозга токами СВЧ на бесконечно коротких временных интервалах… Ладно, не буду читать тебе весь курс. Но на деле выходит, что не успеешь ты такому «пациенту» вогнать под ноготь и пары миллиметров иголки, как его организм автоматически включит созданные защитные схемы, и пожалуйста: получите бессознательное, бесчувственное тело.
– Я думал, что так только у рафинированных барышень бывает. Попалась мне однажды такая: даже заверещать по-человечески не успевала – брык и в обмороке. Никакого удовольствия и проку! Но зачем тогда, эфенди, мы продолжаем возиться с этой парочкой?
– А тебе не приходило в голову такое элементарное обстоятельство, что борт этого гостеприимного парохода – единственное на Земле место, откуда, находясь под нашим неусыпным контролем, Талеев не сможет причинить никакого вреда ни нам, ни, главное, нашему богоугодному замыслу?!
Террорист, не произнеся ни слова, смиренно склонился, приложив к груди руку, и отступил на шаг. Однако, когда он распрямился, на смуглом лице явно проступало выражение недоверия и недовольства. Он проговорил тихо, но достаточно внятно:
– Только трупы не причиняют никакого вреда. Даже без «неусыпного контроля».
Лежащие на столе руки мужчины сжались в кулаки. Однако он мгновенно овладел собой и не дал выплеснуться вспыхнувшему гневу. Большой и указательный пальцы его левой руки бережно прикоснулись к кончику острого носа, застыли на секунду, а затем начали мягкие круговые поглаживающие движения. Прозвучавшие через полминуты слова были так же негромки, как реплика собеседника, и от этого еще резче обозначился скрытый в них угрожающий подтекст:
– Иногда, друг мой, некоторые трупы бывают очень красноречивы.
Азер уже сам понял, что совершил непростительный промах, и попытался его загладить:
– Эфенди! Все зверства мировая общественность спишет на ИРА.
– Возможно, дорогой, возможно. – Мужчина пристально вгляделся в лицо подчиненного. – Вот только русские – это совсем не «вся мировая общественность». И даже не ее часть. Это особый менталитет, если ты понимаешь, о чем я говорю. – Террорист поспешно закивал головой. – Они не поверят и не спишут. Кем бы ни оказался Талеев на самом деле. Убийц и предателей русские всегда находят. И возмездие будет очень скорым и суровым. Не хотел бы я оказаться не только на твоем месте, но и где-нибудь поблизости.
«Европеец» поднялся из кресла, давая понять, что разговор закончен. Он приблизился к террористу и положил ему на плечо тонкую руку:
– Ты хорошо поработал. После приема груза основные трудности будут позади. Тебе незачем возвращаться на лайнер. – Азер удивленно вскинул брови. – На заключительном этапе здесь вполне справится Эльза. Тем более что после событий в клинике на острове ей противопоказано появляться. По крайней мере, легально. А ты с парой своих людей возьмешь часть сброшенных денег и последуешь на «Альтаир». Туда я очень скоро передам свои инструкции.
Террорист попятился и задом вышел из каюты, а мужчина вновь вернулся в излюбленное кресло.
Как только входная дверь за ним захлопнулась, бесшумно отодвинулась в сторону дубовая панель раздвижной двери, отделяющей кабинет-гостиную от небольшой, но изысканно обставленной спальни. В проеме появилась женщина лет тридцати двух в темном комбинезоне, плотно облегавшем ее спортивную фигуру. Сделав несколько пружинистых шагов, она оказалась за спиной сидящего мужчины и легко опустила на его плечи обе руки. Тот, не поворачивая головы, негромко спросил:
– Что ты думаешь о нем, Эльза?
Руки женщины начали осторожно массировать шею «европейца», медленно продвигаясь от середины плеч к основанию головы и еще выше, к заушным впадинам. Секунд через десять она произнесла ровным приятным голосом низкого тембра:
– Я думаю, что ты поступил очень мудро, удалив его с корабля. Наступает время рассредоточиться. В случае непредвиденных осложнений мне будет легче здесь в одиночку запутать противника.
Голова мужчины склонилась на грудь то ли в утвердительном кивке, то ли повинуясь массирующим движениям сильных умелых пальцев.
– Он еще пригодится нам, хотя до твоего опыта настоящей террористической войны ему очень далеко. Но он небезнадежен и неплох, как специалист-химик. Не зря я вытащил его из этого полярного русского захолустья. А каково твое мнение о наших московских «гостях»?
Женщина на секунду прервала массаж, задумалась, встряхнула густой шапкой коротких светлых волос:
– Это, безусловно, команда. И журналист с ассистенткой, и те двое, что остались на острове. Я наблюдала их вместе еще в клинике: очень профессиональные повадки, и ни одного заметного «прокола».
– А вот тебя они даже не заподозрили при личном контакте!
Женщина склонилась и приложилась губами к макушке «европейца»:
– Разве заподозрил что-нибудь тот русский начальник, когда «нашел» меня на острове и принимал к себе на работу в лазарет? И потом, когда так тщательно и долго вербовал меня в свои агенты? А заподозрил что-нибудь весь мир, десятки раз видя меня на экранах телевизоров рядом с «самым страшным террористом»? Это говорит вовсе не об их плохой подготовке, а…
– …о твоих блестящих актерских способностях! – перебил ее мужчина. – «Команда, команда»… Твои слова похожи на правду. И могущественные покровители в самых высоких структурах. Итак, они каким-то образом вышли на наш след. Но пока бессильны что-то предпринять. А это был гениальный экспромт: заманить журналиста на борт!
– Как и весь твой план, эфенди! – Руки Эльзы проникли под ворот рубашки и скользнули вниз, на обнажившуюся мужскую грудь. – Первую половину ты уже успешно осуществил.
Глаза мужчины были прикрыты подрагивающими веками, тонкие ноздри раздувались, дыхание стало шумным и прерывистым. Он схватил руку Эльзы за кисть, потянул вниз и с силой прижал к своему разгоряченному телу…