Олег Кондратьев – Месть по наследству (страница 30)

Три шара… пять… восемь… У каждого! «Потом считать станем». Как при Бородино! Только бы рука не устала да воздух из системы кондиционирования поменьше раскачивал гирлянды! Из отведенного на соревнование срока прошло секунд пять-шесть. И тут.

Двое мужчин-конкурсантов безвольно опустились на палубу, выронив из ослабевших пальцев приготовленные «снаряды». За мгновение до этого стоящая в центре Катя Гриценко грудью навалилась на столик и осталась неподвижной в таком неудобном положении, чуть согнув ноги в коленях.

Это было неожиданно и странно. Вот только удивляться этому происшествию оказалось практически некому! Ведущий еще до своей команды «Марш!» отошел от геридона к ближнему столику: явно сказались многолетний опыт проведения такого конкурса и элементарная забота о собственной безопасности. И теперь он сидел на палубе, закрыв глаза и безвольно откинув голову на сиденье пустого стула. Недалеко от него у самых входных дверей распластался на полу заместитель генерального директора. Даже в таком неприглядном положении Федор Генрихович умудрился сохранить приличествующую случаю респектабельность, умиротворенно сложив руки на груди и аккуратно сдвинув ноги.

Во всем зале ресторана, включая танцпол и подиум для музыкантов, творилось что-то невообразимое! Только что шумные, громкоголосые, веселящиеся люди… безмятежно спали. Не было слышно ни хрипов, ни кашля, не видно побагровевших от натуги лиц и выпученных глаз. Словно невидимый фокусник неторопливо провел волшебной палочкой сверху вниз из кормы в нос до самых стеклянных дверей, выходящих на малую прогулочную палубу, и сам Морфей унес послушные людские души в свое Блаженное Царство. Даже полуприкрытые металлические жалюзи на VIP-кабинах не стали преградой для его могущественной силы. Василий и Елена одновременно опустили головы на скрещенные на столе руки, а Соловьев расслабленно откинулся на спинку стула.

Глава 10

В этот момент синхронно распахнулись обе противоположные двери в помещение ресторана, и внутрь зашли трое «водных полицейских»; один из коридора с барной стойкой и двое с малой прогулочной палубы, через музыкальный подиум и танцпол. Лица всех были закрыты небольшими аккуратными респираторами. Не обращая внимания на лежащих в причудливых позах музыкантов и диджея, двое разделились по противоположным бортам и двинулись вдоль рядов со столиками. Они внимательно вглядывались в лица каждого из спящих гостей, кроме женщин. Если требовалось, «менты» грубо, за волосы поднимали опущенные головы. Время от времени какой-либо из них бросал взгляд на распечатанное фото в руке, подсвечивал себе фонариком и только лишь после этого двигался дальше.

«Полицейский», вошедший с главного входа под аркой, коротко глянул на тела лежащих на полу ведущего и зама директора, потом внимательно осмотрел лица мужчин — метателей дротиков, несколько раз сверяясь с фото. Затем проверил два столика напротив и перешел к VIP-кабине на небольшом возвышении, где находились наши друзья и женщина-охранник. Отодвинув жалюзи, он сразу обратил внимание на запрокинутое лицо Генки, хорошо освещенное потолочными лампами. Потом приподнял за волосы со стола Васькину голову. Несколько секунд «мент» сверял обнаруженных людей с фотографиями, затем удовлетворенно покивал и привлек внимание своих подельников коротким хриплым вскриком через респиратор. Еще он вытянул в их направлении руку с двумя оттопыренными пальцами: «Двое есть!» В ответ один из бандитов кивнул и продолжил осмотр. Другой поспешил на помощь к своему удачливому коллеге. Вдвоем они отодвинули стул, на котором сидел Лысенко, и, ухватив его за плечи и за ноги, попытались вытащить из-за стола.

И тут в полной тишине громко прозвучали выстрелы! Один из бандитов, как подкошенный, рухнул на пол. Другой отпрянул назад, бросив свою спящую ношу и ухватившись рукой за бедро. Между пальцев мгновенно выступила кровь.

В проеме входной арки стоял Денис. Одной рукой он закрывал свой нос и рот, в другой держал «беретту» и недоуменно смотрел на нее. Он не нажимал на курок! Вот, мать его, самострел, что ли?! Вилков перевел взгляд на столик своих друзей и окончательно офигел: на него в упор смотрели Генкины глаза, в которых не было ни капли сна! Мало того, левый глаз еще и подмигнул. Потом депутат поднял обе руки, до этого безвольно опущенные вниз и скрытые длинной скатертью. В одной из них был пистолет.

«Так это же моя травматическая „беретта“!» — ахнул про себя Вилков.

Мгновенная мысль пронзила мозг. Он быстро глянул на рукоять пистолета, зажатого в собственной руке: никакой полоски красного скотча там не было! Так который же травмат?! И здесь долгого раздумья не потребовалось. Достаточно было взглянуть на неподвижно лежащего бандита с кровавым пятном во всю левую половину груди. И на второго, сидящего на полу и пытающегося зажать рану на бедре, из которой хлестала кровь!

Между тем Соловьев не просто демонстрировал другу свое оружие, как подумал сначала Денис. Чуть развернувшись на стуле, Генка мгновенно направил пистолет на замершего в недоумении третьего «мента» и, не раздумывая, дважды нажал на курок. Ударной силой выстрела бандита бросило на палубу под ближайший столик.

— Строго ты с ними. — Вилков проследил взглядом за упавшим телом.

— Решительно! — кивнул Генка.

Он быстро вышел из-за стола и, держа наготове пистолет, приблизился к только что поверженному бандиту. Наклонился, приложил пальцы к его шее и молча показал Денису скрещенные на груди руки. А вслух поинтересовался:

— И много таких еще осталось на теплоходе?

Тут только Дэн вспомнил об остальных бандитах и ринулся в ходовую рубку. Уже на бегу он сообразил, что держит в руках травматическое оружие, а не боевой пистолет. Хрен с ним, возьмем кучностью! А еще он успел подумать, как это при повальном отравлении чем-то непонятным, но очень эффективным нескольких десятков вполне здоровых и крепких мужиков его друг, еще не оправившийся до конца после огнестрельного ранения в грудь, остался абсолютно вменяемым и «трезвым»? Потом разберемся!

Перед входом в рубку Вилков лег на спину на палубу, выставил вперед обе руки с зажатым в них пистолетом и обеими ногами с силой распахнул переборку. Как он и рассчитал, находившийся там бандит, встревоженный услышанными выстрелами, стоял, обернувшись к входу, и держал перед собой изготовленный для стрельбы автомат. На шум распахнувшейся двери он ответил длинной очередью как раз на уровне груди Дениса, если бы тот ворвался в рубку в полный рост. Сейчас же пули изрешетили только деревянную переборку в коридоре. Одновременно Вилков открыл автоматический огонь снизу вверх по «полицейскому».

«Наверное, хватит», — решил Дэн, когда выпустил полмагазина.

И действительно, бандит упал на пол и не подавал никаких признаков жизни.

«Неужели так здорово работает импортная травматика?» — Вилков поднялся, подошел к телу, отодвинул ногой в сторону автомат и осмотрел поверженного «полицейского».

«Травматика травматикой, но главное наше оружие — это умение и точность! — Одна из пуль угодила прямо в глаз. Смерть наступила мгновенно. — Этак я его и карандашом мог бы замочить. Если бы дотянулся».

— Вы, ребята, приберитесь здесь и продолжайте рулить, — обратился он к капитану и рулевому. — Я отлучусь ненадолго, а вам этого делать не советую! — Дэн направился к выходу, но на пороге обернулся. — Капитан, с этого момента я беру командование теплоходом на себя. Только мои личные приказы неукоснительны к исполнению. Ясно?

Дождавшись уверенного «да», он покинул ходовую рубку.

«А вот к охраннику машинного отделения так просто не подобраться. Может, переговоры? Или ну его на фиг и заняться катером? Нет. Только идиот оставит у себя в тылу вооруженного противника. Значит, переговоры».

Дэн не стал заходить в ресторан, а поманил Соловьева на выход рукой.

— Как там… все? — поинтересовался он.

— Спят, как младенцы. Никаких опасных для здоровья симптомов я пока не увидел. У раненого, правда, кровь сильно хлещет. Возможно, бедренная артерия повреждена. Я, как мог, ногу ему скатертью перетянул. Ну и руки связал на всякий случай да к стойке для жалюзи примотал. Может, поживет еще, гад. Но все равно мы должны вызвать сюда скорую помощь.

— А ты-то сам как?

— Не поверишь! — Генка махнул рукой. — Кругом вон что творится, а я жизнеспособен, бодр, и дышится легко. — Он задумался. — Может, я вообще какая-то рептилия или земноводное?

— Очень актуальное предположение. Только явно не жаба и не черепаха. Ты — крокодил! Беспощадный и кровожадный. — В подтверждение Вилков указал на трупы бандитов.

— Я серьезно. Может, у меня от далеких предков остались внутри какие-то… атавистические конструкции, позволяющие дышать по-особому, другим органом, что ли.

— Генка, отстань со своей бредятиной! — Дэн внимательно посмотрел на задумчиво-сосредоточенное лицо друга. — Ладно. Обещаю, что, когда все это закончится, я лично вскрою тебя кухонным ножом, и вместе поищем этот «орган». А пока прогуляемся с тобой к машинному отделению и попробуем убедить еще живого «мента» сдаться. Только ты не лезь на рожон, как… рептилия. Бандит сидит в тупиковом коридоре, и деваться ему некуда. Кстати, давай-ка поменяемся пистолетами.