Олег Кондратьев – Двойной захват (страница 71)
– Я – Редин. Слышу вас хорошо. В отсеке четыре человека. Все живы. Очагов пожара и поступления воды нет.
– Михалы-ы-ыч!!! Родной! Это ведь наши в корме главный балласт с местного заполнили по правому борту! Сердюк организовал. Говорит, «проинтуичил», что ваши переговоры не в ту степь заехали, до рукоприкладства чуть не дошло. Врет, подлец! Подслушку организовал. Корму разгерметизировал, в нарушение всех запретов.
– Ох, Коля, если бы вы знали, что еще могло произойти… Ну а так, конечно, по рогам он получит по полной программе. А потом мы с Корчинским будем его поить до отключки за то, что наши жизни спас. И не только наши.
– Как это, Серега?
– Не телефонный разговор. Потом все объясню. Короче, оставайся в центральном. Скоро я с тобой уже из кормы свяжусь. Там-то хоть по твоим сведениям жертв нет?
– Так, по мелочи: шишки, синяки. Они в общем-то готовы были к свистопляске. А предупреждать кого-либо, говорят, было поздно и неразумно.
– Отлично. Знаешь, Немо, только сейчас мы победили окончательно и бесповоротно. Поверь, я это точно знаю! Через пару минут их кэп отсюда со своими свяжется. Пусть не волнуются и, главное, не дергаются. А то у нас тут один брюнет дернулся уже…
Увидев, что доктор поднялся на ноги, Сергей жестом подозвал его к себе:
– Ты извини, Эдик, что не даю тебе передохнуть: переводчик позарез нужен, чтобы все точки над i расставить с этим придурком. – Он мотнул головой в сторону капитана. – Моя бы воля, я ему для начала и памяти вечной всю морду разбил сейчас! Ладно, проехали. Не знаю, что он из всего происходящего понял, поэтому переводи так:
– Только что, капитан, вы снова стали свидетелем того, что без особых усилий мы можем проделать с вашей субмариной прямо из кормы. Больше демонстраций не будет. Вводим режим жесткого управления. Начинается отделка щенка под капитана. Это цитата из вашего, кстати, американского автора. Ну, а наш саммит посчитаем закончившимся полной договоренностью сторон. Не звездеть! – резким командным голосом прикрикнул Сергей, заметив, что американец начал что-то лопотать, выслушав перевод. – Демократия и расшаркивания отменяются впредь до благополучного убытия русских моряков с этой ядерной калоши. Свидетелей тут нет, и я буду диктовать условия. А вы имеете последнюю возможность сохранить лицо. Ха-ха, теперь уже не только в переносном, но и в самом прямом смысле!
Эдуард, скажи ему, чтобы не пялился на гранату, а то она, как живая, у меня в руках подпрыгивать начинает, еще выскочит ненароком. Сейчас, по моей команде, из кормы спрямят лодку. Потом, вместе с тобой, доктор, мы уйдем, и тогда он может вызывать своих нукеров, чтобы помогли «радисту» отсюда убраться. Точнее, оттащить его: минут тридцать без сознания ему еще обеспечены, так?
Капитан же пусть вплотную займется своими прямыми служебными обязанностями: лодка должны быть готова к переходу в точку рандеву максимальным надводным ходом через полчаса. А во всех технических вопросах пусть полностью полагается на своего главного механика. Координаты этой точки мы узнаем, когда его настоящий радист свяжется с нашим штабом. Причем сделает это в присутствии и под полным контролем нашего специалиста, который сейчас прибудет на центральный пост, и капитана второго ранга Корсунова, с которым вы все уже познакомились.
Редин вновь вызвал на связь центральный:
– Немо, ты меня слышишь?
– Так точно!
– Пусть их стармех подготовит систему для продувания и заполнения ЦГБ от любой перемычки ВВД, сам ему покажи. А Сердюку в корму прикажи не препятствовать спрямлению. Он там разберется, что делать. И не надо больше его «шуток с яйцами», как в том анекдоте о кораблекрушении. Капитан субмарины полностью присоединяется к моим словам и выражает максимальную готовность к плодотворному сотрудничеству.
Командуем парадом МЫ!
– Все принял! Наши уже готовы тебя с Корчинским в корме встречать.
Сергей отключил связь.
– Ну, прощайте, капитан! Как говорил один очень известный персонаж русского кинофильма: «Действовать будем по вновь утвержденному плану!» Пойдем доктор. Честно тебе скажу: что-то хреново мне очень.
Редин повернулся и, не оглядываясь, направился в сторону кормы. В двух шагах позади него следовал Эдик Корчинский.
Однако дойти до заветной переборки Сергею было не суждено: физических сил в организме давно уже не осталось вовсе. Теперь свои запредельные возможности исчерпал и его мозг. Темнота навалилась внезапно, безболезненно и одновременно со всех сторон. Странно, но сам Сергей осознавал это вполне отчетливо. Он даже успел додумать до конца радующую и успокаивающую его мысль: «Если такое происходит сейчас, значит, я действительно сделал все, что требовалось».
Он хотел еще красиво закончить: «…для нашей Победы!», но не успел…
Эпилог
– Вы что там, мать вашу… совсем охренели?! Статью в сегодняшней «Комсомолке» видели? Главная ссылка как раз на ваш пресс-центр! Да-да, по поводу трагедии в Баренцевом море. Ведь было уже официальное правительственное заявление. Если этот долбаный редактор самоуправствует, лажу гонит, он своим местом поплатится! И мягким тоже! Я…
– Умерьте ваш пыл, Генерал! Информация действительно поступила из нашего пресс-центра. Да перестаньте орать, наконец!
Мы сразу были против поспешного официального правительственного заявления. Но нас не послушали. Вот оно и сыграло роль красной тряпки для всех средств массовой информации. Вы знаете о запросе в Государственной думе в Комитет по обороне? На этих не рявкнешь даже вашим командным голосом. Или вы хотите независимого расследования? Особенно журналистского, а?
– Да я этих журналюг…
– Успокойтесь! Если бы вы, хоть изредка, высовывали нос из своего теплого кабинета, то увидели, что вокруг уже не семидесятые годы, и даже не восьмидесятые! Думаю, что журналисты на месте без особого труда нашли бы такие факты и подробности, само упоминание которых повлекло бы за собой снежный ком уже вполне профессиональных разборок в соответствующих органах. И своим местом, как вы изволили выразиться, поплатились бы многие. Согласны, Генерал?
– …
– Впрочем, заявление нашего пресс-центра полностью согласовано с Администрацией Президента. Хотите, телефончик дам?!
Не дожидаясь ответа, заместитель Главнокомандующего Военно-морским флотом опустил трубку на рычаг и перевел взгляд на лежащую около телефонного аппарата газету. Она была раскрыта как раз на редакционной статье. В глаза бросался крупно набранный заголовок: «ТАК КТО ЖЕ СПАС РОССИЙСКИХ МОРЯКОВ?»
Дальше следовал текст, хорошо знакомый заму Главкома еще по черновому варианту, который он же сам и редактировал. Тем не менее глаза машинально заскользили по строчкам…
«На прошлой неделе все средства массовой информации сообщили о трагедии, случившейся в Баренцевом море с российским военным кораблем. Судно с экипажем в семьдесят человек попало в жесточайший морской шторм. Несмотря на отчаянные усилия всех моряков, корабль получил катастрофические повреждения, которые привели к необратимой потере остойчивости. Судно затонуло. Однако экипаж организованно высадился на плоты и шлюпки, с которых затем был снят специально высланным поисково-спасательным отрядом и доставлен на ближайшую базу Северного флота. Погибло три человека, а несколько десятков моряков с ранениями разной степени тяжести доставлены в госпиталь.
Отсутствие в информации каких-либо подробностей в Главном штабе Военно-морского флота мотивировали еще не законченной работой специальной комиссии, которая по горячим следам была назначена для выяснения причин катастрофы.
Однако кое-что даже в столь скудных сообщениях показалось странным нашим журналистам, и редакция обратилась за квалифицированной помощью к двум независимым экспертам.
Последние полностью подтвердили наши редакционные сомнения. Не пытаясь предвосхитить выводы государственной комиссии, мы лишь заострили внимание на факте спасения поисковым отрядом потерпевших кораблекрушение.
Учитывая ночное время и продолжающийся шторм, а главное, расстояние, на котором находился терпящий бедствие корабль от главной базы Северного флота – города Североморска, по оценкам экспертов, поисково-спасательному отряду потребовалось, как минимум, десять часов, чтобы добраться до тонущих людей.
Однако из печального опыта кораблекрушений в северных морях известно, что время возможного нахождения людей в холодной воде даже при использовании вспомогательных плавсредств – плотов, шлюпок – колеблется от нескольких десятков минут до полутора-двух часов. Это максимум! Дальше неизбежно переохлаждение организма и летальный исход. Десять часов и два часа! Подобное явное несоответствие не может не вызвать удивления и недоверия.
Мы организовали соответствующий запрос в Комитет по обороне Государственной думы, и через неделю наш корреспондент был официально приглашен в пресс-центр Главного штаба ВМФ. Полученные там сведения носят поистине сенсационный характер.
Вот, что сообщили в пресс-центре ВМФ.
Действительно, в первичных сообщениях никак не уточнялись детали операции по спасению российских моряков, а лишь констатировался сам этот факт. Связано это оказалось с невозможностью широкой огласки в тот момент сведений, имеющих секретный характер. Теперь завеса секретности может быть приподнята.