Олег Кондратьев – Двойной захват (страница 10)
Вечер на корабле заканчивался удивительно чинно и благопристойно для всех категорий личного состава.
С утра пораньше механик – капитан третьего ранга Шатурин Олег Николаевич – доложил начальнику мастерской, что дизеля в его заведовании неисправны, и обеспечить корабль электроэнергией на переходе морем не смогут. Дослужившись до старшего офицера, он остался в душе и в делах лейтенантом, избегающим любой ответственности и панически боящимся вышестоящих начальников. Шатурин и здесь лишь прикрывал свою задницу: написал рапорт, подал по команде, – и крутитесь, начальники.
Пришлось Алексею целый час обзванивать всякие механические службы, чтобы прислали гражданских специалистов-ремонтников. Поручить это самому Олегу Николаевичу все равно, что в толчок команды выкрикивать – эффект одинаковый. А избавиться от такого командира БЧ-5 Сердюк никак не мог: тот практически не пил водки, не прогуливал, по семейной и женской линиям все в полном порядке, то есть ничего. И в службе, и в работе таким же был, то есть никаким.
Военная бюрократическая машина, сломавшая столько перспективных судеб, против таких была бессильна. Не сдерживаясь и уже не стесняясь, не соблюдая никакой субординации, начальник мастерской в лицо поносил Николаича при младших офицерах и даже мичманах, давая в этом выход своему раздражению. Шатурин все воспринимал спокойно, не спорил и оставался таким, каков есть.
А затем на борт прибыл проверяющий офицер – капитан второго ранга из штаба флота. О чем-то переговорив в каюте с начальником мастерской, он собрал в кают-компании начальников рабочих смен и приступил к методичной проверке. Нужно было представить планы занятий по специальности и отработок по борьбе за живучесть, служебные карточки личного состава и книжки «Боевой номер», личные перспективные планы и конспекты по воспитательной работе… Один только перечень занимал целый печатный лист. Марков и Гоголь крутились, как черти на сковородке.
Сергей на это посещение сначала вообще никак не реагировал: он просто продолжал спать в своей каюте, имея впереди еще законные сутки отпуска. Разбудил его посыльный из рубки дежурного по кораблю:
– Товарищ капитан-лейтенант! Вас в кают-компанию приглашают. Там проверяющий приехал. Он уже у нас в рубке все перевернул, дежурного снял. Сейчас Маркова с Гоголем вызвал, вот вас ждут.
– Передай, что Редин находится в очередном отпуске. Все!
Через три минуты зазвонил телефон. К этому времени Сергей окончательно проснулся и перебрался с сигаретой в кресло.
– Послушай, Серега, – бас Алексея был доверительным, озабоченным и очень убедительным, – там без тебя этот пес мальчиков на портянки порвет.
– А ты-то что же от своих прямых обязанностей устранился? Знаешь ведь прекрасно, как все делается. – Сергею совсем не хотелось прерывать свой отдых.
– Да этот придурок штабной затребовал и от меня кучу документации на работы: журналы, формуляры. А ведь только начали! Они у меня не заполнены. Вот сейчас царапаю быстренько, кое-как…
Эту черту характера шефа-Лехи Сергей знал прекрасно: страшнее названия, чем ведение какой угодно документации, для него придумать было невозможно. Не то, что к началу работ, а и по их окончанию во всех журналах-формулярах Сердюка и конь не валялся.
Алексей продолжал бубнить что-то в трубку, но Редин не слушал. Опять полная неувязка получается: только что ему все уши прожужжали о заинтересованности штаба в операции, «зеленую улицу», «элитное снабжение», вся власть у начальника мастерской… И этот же штаб посылает злого дядю-инспектора людей от дела отрывать да говна побольше накопать.
«А ты, Леха, оказывается еще больший дилетант, чем я».
Неясностей и неопределенностей Сергей очень не любил. Значит, придется самому разбираться на месте.
– Успокойся, сейчас оденусь и спущусь. Мальчикам нашим, между прочим, встряска очень полезна будет, они ведь под твоим крылышком, с тебя же беря пример, положили с прибором на всю писанину вообще. А законы-то естественные никто не отменял: больше бумаги – чище жопа! Ладно, проехали. – Сергей начал одеваться.
Всегда, в случаях подобных проверок, начальник мастерской выступал, как своеобразный щит, принимая весь огонь на себя. Часто просто забалтывая ответственного гостя в своей каюте, незаметно переходя от бумажной рутины и прикладной специализации к дегустации блюд предстоящего обеда и качества поставляемого для работ расходного материала, то есть спирта. Больше гость из каюты начальника мастерской не выходил до вечера, когда его, вместе с образцами проб для дальнейшей домашней дегустации, с почетом провожали по трапу. Иногда инспектор не покидал корабль до утра.
И вдруг такое равнодушие, да еще в вопросе, являвшемся любимым коньком Лехи, его «сольным выходом на бис», неизменно заканчивавшимся его полной триумфальной победой. Нестыковочка. В отмазку шефа с запущенной документацией не поверил бы и юный лейтенант: наоборот, в таком случае появлялся двойной стимул для задушевной «каютной беседы». Значит, Алексей знал о миссии проверяющего и, мало того, сам указал направление главного удара – капитан-лейтенант Редин. Иначе зачем бы он так настойчиво добивался личного присутствия Сергея на аутодафе. Так, шустрый Алешка, оперативно сработано. Не иначе, как вчера вечером по телефону заказ произведен.
Обычные пути уклонения и отхода со стороны проверяемых были в данном случае неприемлемы – это был не вообще проверяющий, а конкретный пугало-чистильщик по Серегину душу. Открытый конфликт хоть и ничем особенным Сергею не грозил – так и так в ссылке – но очень насторожил бы пославших этого инспектора и вынудил их на более серьезные меры.
Был, правда, еще один очень специфический вариант. В штабе флота о практической стороне перегрузочных работ никто не имел ни малейшего представления, а уж о расположении и предназначении служебных помещений на спецкорабле и подавно. На этом строился весь расчет.
«Ох, капдва, теперь я тебе не завидую. И у нас на борту, и потом, перед ясными очами тебя пославших», – с этой мыслью Редин переступил комингс кают-компании.
– Что, капитан, особое приглашение требуется? Чтобы проверяющий из штаба флота за тобой ходил? Где вся твоя документация? Что явился, как на пикник, мать твою?!
Сидевшие за столом Генка и Женя в предвкушении спектакля растопырили уши. Они-то знали, как ненавидел Сергей хамство и не прощал его ни на каком уровне, невзирая на любые последствия. Но дальнейшее его поведение заставило рты сослуживцев приоткрыться от удивления: Сергей строевым шагом подошел вплотную к штабисту и командным голосом, но извиняющимся тоном, столь любимым всеми категориями начальников, произнес-отрапортовал:
– Виноват, товарищ капитан второго ранга! Я хотел, как лучше сделать: мы же пользуемся документацией во время работ, поэтому нам выделили специальное помещение рядом с ЦДП, близко от зоны, где в сейфах все и хранится. Там же и схемы, чертежи. Сюда все не перетаскать, да и запрещено это категорически – документация «для служебного пользования»! Сейчас мы спустимся туда, и вы все посмотрите на месте. Я только ключи в каюте возьму и буду там вас ждать. А вы с офицерами подойдете через пять минут.
Получив «добро» от удовлетворенного проверяющего, Сергей быстро вышел из кают-компании. Первым делом заскочил в каюту, где жили мичманы и сразу застал на месте того, кто ему был нужен.
Мичман Велиев Зейнал-оглы мог очень плохо говорить по-русски и быть тупым до умопомрачения. Никогда не скажешь, что у человека высшее химическое образование, и он самый классный специалист-дозиметрист, каких только встречал Редин.
– Оглы! Быстренько спускайся на свой пост, включай все контрольные агрегаты, стационары. Я сейчас через тебя одного человечка проведу, надо с ним поработать по полной программе. Помнишь, как зимой с наглецами из берегового штаба? Так этот в десять раз пакостнее. И кажется мне, просто ненавидит лиц кавказской национальности, особенно, химиков-дозиметристов!
– Вах! Какой отвратительный шакал, однако! – Велиев зацокал языком, прикрыв черные хитрющие глазки.
Сергей уже бежал вниз, точно зная, что на этого азербайджанца можно положиться.
Успев еще перекурить в каюте пару минут, Сергей позвонил по телефону в рубку дежурного и попросил пригласить проверяющего вниз. Сам взбежал наверх по трапу и, задыхающийся и полный служебного рвения, встретил всю группу. Генка с Женечкой шли чуть сзади, все уже понимая и готовые подыгрывать.
На нижней палубе служебных помещений, сообщающихся между собой в самых причудливых комбинациях, было предостаточно. В свои первые месяцы службы на этом корабле Сергей неоднократно блуждал по ним в поисках выхода. Проведя капитана второго ранга через полдюжины закутков и переборок, он окончательно сбил того с толку, когда вывел на ЦДП с совершенно неожиданной стороны.
– Вот вся документация. – Сергей указал на два железных шкафа в углу. Подошел к ним и начал открывать навесной замок на дверце одного из них. Проверяющий шагнул было следом, но внезапно все вокруг зазвенело и заморгало, загорелись контрольные лампочки на панелях приборов, надсадно завыла сирена. Откуда-то из угла выскочил Велиев в защитном комбинезоне с марлевой повязкой на лице: