Олег Кондратьев – Бомба для президента (страница 6)
Галина минуты три еще сравнивала две карты, потом подняла взгляд на Талеева и второй раз произнесла:
– Ну и что?
– Как это «что»? По-твоему, совпадение, что она родом из этих мест?
Девушка грациозно повела плечом:
– Для меня лично этот факт лишь снимает вопрос, где она с Азером могла познакомиться: тут все рядышком. Было бы трудно объяснить их встречу, если бы пос. Первомайский ты отыскал на Сахалине. Это, во-первых. А, во-вторых, с чего ты решил, что именно в этом Первомайском и родилась Мизина? Насколько я помню, нигде в личном деле его месторасположение не уточнялось.
– И ты всерьез считаешь, что подобное совпадение может иметь место?! А как же «Совпадений не бывает!»?
– Ну, что ты меня пытаешь? Ведь я прекрасно вижу, куда ты нацелился. Да, я, безусловно, согласна, что этот Первомайский-Новодвинск необходимо проверить: где родилась, как прошли первые 18 лет жизни, друзья, родственники… По полной «произвольной программе».
Гера наклонился вперед и громко чмокнул девушку в щеку:
– Умница ты моя, ненаглядная! С самого утра я туда и отправлюсь.
– А…
– А ты – в отдел кадров завода! Дай бог, чтобы нужные нам подробные списки принятых на работу тебе удалось составить к вечеру. Трудись.
– Возьми хоть Толю с собой.
– Пожалуй, так и сделаем. Нечего ему тут штаны просиживать. – Талеев заметил, что Галя украдкой зевнула. – Спи-спи, я ухожу.
Он заботливо прикрыл девушку простыней, провел рукой по волосам и поцеловал в лоб. Потом, осторожно ступая, вышел из номера и бесшумно прикрыл дверь.
Начинался второй день…
Глава 3
Прямо из гостиничного номера журналист позвонил в управление МВД и попросил данные о месте рождения (и проживания) Тамары Мизиной. Возможно, по мужу, Сиятовой. Уже через час он получил всю информацию, каковой на данный момент располагали силовые структуры региона. Сведений было немного, но и они показывали, что поиски Команды в этом направлении не оказались напрасными.
– Командир, – на радиофицированной спецмашине МВД без опознавательной раскраски Гера с Анатолием подъезжали к Новодвинску, – если мы сейчас что-нибудь интересное накопаем, давай прибережем это для нашего циркового друга. Он уже через пару часов появится. Сделаем ему приятный подарок: ты бы знал, как еще в Мурманске, по делу о Шпицбергенской находке, он рвался отрабатывать женскую линию! Называл это: поработать по «ля фамам»! Все-таки у него какое-то особое отношение к женщинам. Не зря же и номер такой… специфичный работал в цирке.
Вообще в Команде не было принято распространяться о своей «предыдущей» жизни, но друзья знали, что Вадим много лет выступал на цирковых подмостках в качестве эквилибриста, жонглера, коверного и метателя кинжалов. В его большом номере «Дом летающих кинжалов» кульминационным был эпизод бросания ножей в девушку, одетую в белые развевающиеся одежды невесты и фату. Вадим с завязанными глазами девятью ножами пригвождал ее убранство к деревянному щиту.
– Непременно так и сделаем. Если только от нас не потребуется каких-то немедленных действий. – Талеев посмотрел в боковое окно. – Вроде по описаниям вполне приличный город с населением около 40 тысяч человек, а на вид – дыра дырой.
С водительского места откликнулся шофер:
– Так в центре все действительно по-современному, а по адресу, который мне дали, сплошные старые дома. Сюда со времен поселка Первомайского ни строители, ни ремонтники не заглядывали. А нам еще и дальше вперед надо проехать! Да что там может быть? Лес или болото…
Разбитая грунтовка действительно отворачивала вправо, к виднеющейся вдалеке небольшой рощице. Несмотря на сухую и солнечную погоду, на дороге там и тут виднелись грязные лужи. Водитель, чертыхаясь, объезжал их как мог, пока не притормозил у неброского частного дома с невысоким забором.
– Приехали, товарищ генерал!
– Из машины не выходить! – приказал Талеев шоферу, а сам вместе с Анатолием не спеша двинулись в обход забора.
Дом выглядел нежилым. Два окна из четырех были заколочены, а ведущая от калитки тропинка заросла свежей травой. Сама калитка оказалась лишь неплотно прикрыта, что позволило друзьям беспрепятственно подойти к дому. Ступени крыльца были заметно стоптанны, а козырек над ним изогнулся и провис. Однако входная дверь оказалась плотной, прочной и закрытой на внутренний замок. Анатолий попытался что-нибудь разглядеть внутри через незаколоченные окна, но стекла были грязными, освещение скудным, и, кроме нечетких силуэтов какой-то мебели, ничего не было видно.
На участке слева от дома располагался приземистый сарай. Теперь такие строения все чаще используют в качестве гаража для автомобиля, но тут не было никаких следов от колес. Решив войти внутрь, Гера взялся за большую железную скобу, заменяющую дверную ручку, и тут же услышал крик:
– А вам чё здесь надо, а?
Оба мужчины обернулись на голос с проезжей части дороги и увидели крупную женщину в ярко-красной непромокаемой куртке и высоких резиновых сапогах. Опиралась она на крепкую суковатую палку.
– Чё надо, я спрашиваю? – повторила женщина.
Ближе к грозной блюстительнице порядка оказался Толя. Он и заговорил, убедительно и неторопливо:
– Мы, видите ли, специально приехали из города, чтобы… э… на месте… посмотреть…
– А-а-а, так вы от Томки?
Анатолий коротко взглянул на командира и обстоятельно кивнул.
– Во девка безалаберная! Сколько раз ей говорю: предупреди! Так нет, все по-своему. Я что ж, должна цельными днями тут гулять? Не девочка, чай.
Женщина действительно была в том возрасте, когда, особенно для деревенских жительниц, количество прожитых лет уже не поддавалось визуальному определению.
– Мой-то дом во-о-о-н там, – она махнула рукой вниз по улице, – а больше близких соседей-то и нету. Екимовы в прошлом годе уехали, – она указала на соседнюю слева основательно покосившуюся избушку, – а Матрена с полгода как умерла… – Можно было понять, что этой Матрене принадлежал домик-пряник справа.
Талеев вежливо кашлянул.
– Вот я и говорю: предупреди. Э-э-х! Вам дом-то для прожитья иль как дача? А может, коттеж строить иль для земли?
Первым разобрался в ситуации Талеев:
– Мы, уважаемая, для того сюда и приехали, чтобы на месте определить: можно ли дом отремонтировать или надо будет все заново сооружать. Тогда и решим, стоит ли покупать. А насчет ключа с Тамарой и не договорились.
– Ну, это дело поправимое, – проговорила соседка, а потом вдруг подозрительно поинтересовалась: – Как же это вы с Томкой встречались, а ключ она вам не передала, а?
Но сбить журналиста было не так просто:
– Разве я говорил, что мы встречались с Тамарой? Она объявление в газетах напечатала, мы прочитали и позвонили ей по телефону.
– Ох, не люблю я эти живопырки. Не пользуюсь никогда. Да и слышать последнее время плохо стала. Обычно-то Томка людей сюда присылает со своими ключами. Вот они и ходють-бродють, сколько захотят. Осматривают все, прикидывают. Иногда даже ночевать останутся, чтобы на ночь глядя не тащиться в свой город. Да никто пока не купил домишко. Я ведь Томке-то, дуре, сразу сказала: «Не найдешь ты покупателей! Никто не поедет в такую развалюху, да еще на краю земли». Оставалась бы сама тут жить, так, может, чего и сохранила. Но разве молодежь здесь усидит?! Быстренько в город на завод усвистала. Хотя понятно: привыкла ведь ко всем городским удобствам.
Разговор с такой интересной собеседницей стал сейчас для Геры чуть не важнее осмотра дома.
– А ведь мы по телефону-то даже не поинтересовались у Тамары Николаевны, где она работает, где живет. Обмана бы какого не вышло!
– Ну какой же тут обман?! Все на виду. Да и завод-то в Северодвинске один, где ж ей еще бухгалтершей-то работать? А ключи запасные лежат в водостоке, который над крыльцом. Открывайте, смотрите, может, чё и надумаете.
– А сарай?
– Да на связке все ключи есть. Даже от подпола и кладовки.
– Ну, вы не просто женщина, вы – настоящий клад! А что, если не секрет, такое случилось, что Тамара Николаевна уехала отсюда и дом продает?
И опять Талеев очень точно определил психологический момент и особенности характера женщины: ей вовсе не хотелось расставаться с обходительными приезжими, а длительное молчание так и подмывало высказаться.
– Сначала ведь старая Никитична померла. Ой, да какая ж старая? Она меня-то лет на десять моложе! Эта мать была Томкина. Вдвоем они тут все время и жили…
– А муж где был, отец Тамары? – Талеев понял, что перебивать словоохотливую женщину было вполне допустимо. Это не сбивало ее, а, наоборот, могло придать движению мысли новое интересное направление.
– Так не было его вовсе. Никому про него Никитична ни единого слова не рассказывала. Ой, да ладно, скажу уж! Вы люди, по всему, приличные, уважительные. Мамаша Томкина на наш Север вовсе девчонкой попала. – Женщина перешла на громкий шепот. – На зоне она тут сидела под Неноксой за какие-то грехи юности. Не знаю, врать не буду. Говорит, четыре года отсидела ни за что, а на свободу вышла уже с младенцем на руках. Во как бывает-то! И никуда не уехала, осталась работать на цементном комбинате в нашем Первомайском. С божьей помощью дом выправила, всем селом помогали строиться. Другие люди раньше были…
– Так с дочкой и жила?
– Ага. На мужиков не заглядывалась. Может, конечно, когда и подлюбилась несколько раз: как же бабе-то молодой без этого, но замуж ни-ни! Все дочку растила. А та красавицей получилась и умницей. Школу кончила и в техникум бухгалтерский пошла в Архангельске. Потом этого встретила, мужа своего. Имя такое чудное, не наше: Паша какой-то. Из восточных он, и, наверно, знатного роду. А здесь где-то офицером морским был. Красавец! Я его один раз видела. Это когда они с Томкой после свадьбы к матери заезжали. Три дня повеселились и куда-то под Мурманск укатили. Там Паша служил. Так вот, за прошлый год Никитична и померла. Рак легких. На нашем цементном комбинате многие так кончают. Томка приехала, мать богато похоронила, дом на себя оформила – и назад, к мужу. Но беда разве в одиночку приходит?! С Пашой какой-то разлад вышел, и развелись они. Куда девке податься? Вернулась обратно в родительский дом. Да разве ж тут можно жить или судьбу свою устроить?! Вот она и уехала в город, бухгалтершей на завод. Пока где-то квартиру снимает, а как дом продаст, купит себе там жилье. Может, что и сладится. Вдруг вы купите?