Олег Колокольников – Родня (страница 1)
Олег Колокольников
Родня
Глава 1
В тот вечер всё было как обычно. Семья из четырёх человек сидела дома в своей трёшке на шестнадцатом этаже серой панельной многоэтажки.
Вадим, отец семейства, развалился на диване, подложив руку под голову. Елена, его супруга, была в халате и с кружкой чая. Дочь Варя читала книгу, поджав под себя ноги, и улыбалась. Сын Кирилл сидел на полу у журнального столика, расчерчивая линейкой квадрат в тетради.
Телевизор тихо потрескивал, и по нему шла какая-то передача про сверхъестественное. На экране выступал очень старенький профессор по имени Олег Север. Он представился биохакером – седой, с дрожащими руками и цепким, очень живым взглядом.
– Это профессор Олег Север, – прошипел диктор. – Биохимик. Биохакер. Старейший участник программы, которому скоро исполнится сто лет.
– Биоквакер, – усмехнулся Вадим.
– Современные продукты настолько напичканы консервантами, – говорил профессор, непрерывно двигаясь в инвалидном кресле, будто танцуя, – что человеческое тело после смерти теперь почти не разлагается. Я серьёзно, уважаемые телезрители. Практика показывает: при определённых условиях тело может пролежать десятилетия и… вернуться к жизни.
Семья переглянулась. Вадим усмехнулся, Елена напряглась. Варя хмуро уткнулась в книгу.
Профессор продолжал:
– У меня есть данные. Один человек, умерший более двадцати лет назад, был эксгумирован для рутинной экспертизы ДНК – и… проснулся. Просто сел в гробу и сказал: "Холодно." Возможно, нам просто нужно найти правильное химическое сочетание – и бессмертие станет реальностью.
В самом конце профессор вдруг уставился прямо в камеру. Его глаза засверкали, как у старого шамана:
– Впрочем, учитывая, что я до сих пор жив, у нас есть неплохие шансы, что мы копаем в правильном направлении.
Он улыбнулся.
Передача внезапно оборвалась. Экран мигнул – и началась реклама шампуня для морских свинок. Весёлый голос напевал что-то про мягкую шерсть.
В правом углу экрана что-то мелькнуло. Жёлтое, круглое, с кукольными глазами и смехотворно длинным носом. Оно подпрыгнуло, потёрло нос, ткнуло в экран пальцем – и исчезло.
Кирилл моргнул. Показалось?
Елена нервно поставила кружку на стол и встала.
– Мы должны попробовать.
– Что попробовать? – спросил Вадим.
– Сходить. К моей маме. Вдруг она жива.
Варя резко захлопнула книгу.
– Мам, ты издеваешься?
– Ты получила два высших образования, чтобы верить в эту чепуху? – буркнул Вадим. – После вскрытия даже ты не факт что выживешь.
Но мать не слушала. Она смотрела в стену, будто видела её насквозь. Потом прошептала:
– Я чувствую, она ждёт. И не всем делают вскрытие. Ей не делали, я точно знаю.
Елена рассказывала детям о бабушке немного, но всегда – с любовью и теплотой. Её фотография висела на видном месте и будто встречала каждого, кто входил в зал.
Все подумали, что мама сейчас засмеётся. Но она не смеялась. Говорила спокойно, без эмоций. Это было даже страшнее, чем если бы она закричала.
Вадим тяжело вздохнул.
– У беды одно мочало… – пробормотал он. И пошёл надевать куртку.
Варя с удивлением смотрела на суету родителей, но ей тоже стало интересно. Кирилл лишь хлопал глазами и пытался понять, когда взрослые перестанут шутить.
Через полчаса семья уже собирала лопаты и фонарики.
Глава 2
На кладбище было сыро, туман будто висел на уровне колен. Елена вела семью к могиле своей матери – бабушки Кирилла, которую он никогда не знал. Она умерла внезапно, от остановки сердца, когда Елена была ещё подростком.
Вадим сердито молчал, но в итоге копал сам. Земля поддавалась с трудом. Варя оделась во всё чёрное и накрасила губы чёрной помадой. Кирилл успел сделать ей несколько фотографий на старенький “Зенит”.
Гроб оказался целым. Вадим открыл крышку, и все замерли.
Бабушка лежала, как будто заснула вчера. Только платье на ней рассыпалось в труху. Кожа была серовато-жёлтая, как у старых кукол, но лицо – узнаваемо живое. Она выглядела молодой, даже моложе своей дочери. И очень красивой, будто сошла со средневековой фрески.
Елена задрожала, накрыла её покрывалом, принялась тормошить за плечо.
– Мам… мамочка… проснись…
Глаза открылись. Медленно, тяжело. Раздался глубокий вздох.
– Что… уже пора? – прошептала бабушка.
Она пошарила рукой рядом, нащупала старые, выцветшие фотографии, поискала глазами и протянула их Кириллу.
– Держи, внучок. Эти фотографии грели меня. Это наши предки…
Кирилл не двигался. Ни на миллиметр.
Варя тоже застыла, но нашла в себе силы шепнуть брату на ухо:
– Некромама…
Даже от шутки стало не по себе.
Елена нежно взяла снимки у бабушки, бросила на сына взгляд, полный укора:
– Поздоровался бы хоть с бабушкой, оболтус!
Бабушка ходить не могла. Её несли домой прямо в гробу. Она просила не смотреть, не трогать, не говорить громко. Сказала, что боится открытых пространств и попросила положить её в диван. Ей нужно привыкнуть.
– Вы не волнуйтесь, сидите на диване как раньше, он у вас крепкий. А я пообвыкнусь пока что.
Этой ночью Вадим, обычно спавший на диване, спал в комнате Елены.
Глава 3
Утром Кирилл зашёл в зал. Было тихо. Только слабый, почти неземной вздох донёсся из дивана:
– Привет, внучок… Расскажи бабушке, как ты живёшь. Как учишься? А девочка у тебя есть?
У него резко вспотел лоб. Сердце забилось так, что казалось, оно вот-вот лопнет. Кирилл выскочил из комнаты, хлопнув дверью.
Весь день он избегал зала, но к вечеру всех всё-таки посадили за стол.
Состоялся семейный совет. Елена сказала:
– Надо идти за прабабушкой.
– Мы уже превращаемся в некромантов, – пробормотал Вадим.
– В некромамов, – поправила Варя.
Елена дала дочери подзатыльник, и та зло зашагала к выходу. Обернулась, посмотрела на Кирилла с жалостью и сказала:
– Кирилл, помни, ты не должен во всём этом участвовать.
И вышла прочь.
Кирилл непонимающе посмотрел на отца, но тот только виновато улыбнулся и сказал: