Олег Колмаков – Злая память (страница 31)

– Парень, ты кто?.. Чейный будешь?.. Как чувствуешь себя?.. – поинтересовался каждый из них.

– Ещё не знаю!.. – опершись на руку, Побилат с трудом приподнялся и кое-как сел на колени. Голова его вдруг закружилась и всё вокруг поплыло.

– Ты хоть помнишь, как сюда попал?

– Нет!.. Разве что, короткими вспышками!.. Помню какой-то тёмный и очень длинный тоннель!..

– Длинные коридоры обычно вспоминают те, кто перенёс клиническую смерть!.. – присвистнул один из «оборванцев». – …Выходит, ты парень был на волоске от настоящей смерти! Однако на твоём теле нет ни ссадин, ни следов какого-либо ранения!

– Ну, а как зовут тебя, помнишь?

– Побилат… Лейтенант Побилат…

– А имя?

– Александр. Можно, без отчества…

– Добро пожаловать, Саня без отчества, во вражеский и очень глубокий тыл!

– Димка, прекрати ёрничать!.. – улыбающегося мужичка оборвал более возрастной пленник. – …Парень соображать ещё вовсе не начал, а ты уж готов ему всю правду-матку вывалить!..

– Я действительно в плену? – с минимальной надеждой, растерянно поинтересовался Побилат.

– Да, браток! К сожалению, так оно и есть!.. Все мы здесь по уши в дерьме. Однако отчаиваться не надо, ни ты первый, ни ты последний. Шансы на благополучный исход ещё имеются. Меня Никитой величают!.. – протянул руку «истребитель наркоманов». – …Будем знакомы!

– Дмитрий! – представился «игрок в судьбу».

– Ну, а я, стало быть, Василий!..

Чуть позже Побилату станет известно о том, что трое пленников когда-то являлись офицерами российской армии. Правда, о своих званиях и былых должностях они предпочитали особо не распространяться. Очевидно полагая, что плен уровнял их всех в одном чине – в ранге рядового узника.

Невзирая на то, что каждый из нынешних побилатовских «сокамерников» угодил в чеченскую неволю по-своему, и у каждого из них была своя предыдущая судьба – сейчас их объединяла одна общая трагичность их нынешнего положения, общая безысходность.

Иногда пленники позволяли себе некоторые шутки, пытаясь произвести впечатление бесшабашных, непоколебимых и повидавших всякое мужиков. Тем не менее, полностью заглушить свою внутреннюю апатию, при всем их желании, офицерам так и не удавалось. На их серых осунувшихся лицах непременно читалась наслоившаяся бременем неволи психологическая угнетённость, бесконечная душевная усталость. Из общей группы, особо выделялся Никита. Продолжительный плен превратил этого тридцатипятилетнего мужчину, почти в ровесника Василия, успевшего разменять пятый десяток.

– И что теперь? – тихо поинтересовался Побилат. Он ещё не отдавал себе полного отчёта, в сколь тяжёлом положении вдруг оказался.

Казалось бы, отправляясь в Чечню, Сашка был морально подготовлен ко многому. К чему угодно, но только не к плену. Подобного развития событий он не мог представить себе и в самых невероятных фантазиях. Уж лучше, пулю в висок.

«Какая жестокая нелепость!.. – сокрушался про себя лейтенант. – …Просто чудовищная несправедливость! Ведь я даже не воевал. Ни разу не выстрелил. Я, вообще, ничего не успел. И вдруг этот плен!.. Рвался на Кавказ, чтобы бить врага, а вышло так, что с первых же дней обречён, держать удар и круговую оборону!..»

– Спрашиваешь: чего делать?.. – переспросил нахлебавшийся неволи Никита. – …Для начала, советую набраться терпения. Научись ждать. Заруби себе на носу, что теперь от тебя мало что зависит. Сейчас ты должен плыть по реке, его величества случая. Не дёргайся раньше времени, однако и не проворонь тот, возможно единственный шанс, который наверняка тебе представиться!..

Как у любого восточного народа, относящего себя к фундаментальному мусульманскому миру, у чеченцев существует лишь два, пользующихся уважением занятия. Умение воевать и торговать. Твой нынешний хозяин Салман Даудов отлично справляется как с первым, так и со вторым. Нынче ты для него не более чем «товар». «Вещь», которую он запросто может продать, обменять, подарить, заложить, извлекая при этом определённую выгоду. Либо уничтожить, за ненадобностью.

– Наилучшим из вариантов!.. – продолжил уже Василий. – …Для тебя будет тот, при котором среди твоих друзей или родственников вдруг обнаружится некий «подпольный миллионер» или вполне официальный «олигарх»!.. В этом случае, уже сейчас можешь считать себя освобождённым. Не исключён вариант с обменом тебя на какого-либо чеченского бандюгана. Однако для этого, ты и сам должен иметь приличный послужной список, являться носителем какой-то очень важной или секретной информации. Короче, ты должен иметь некий вес. Чтоб наши командиры зачесались и впряглись за тебя, ты должен представлять для них конкретный интерес.

– А коли, нет у тебя ни первого, ни второго!.. – воспользовавшись случайной паузой, обозначил себя и Дмитрий. – …Ставить на себе крест, так же, не стоит! Тебя могут продать в рабство какому-нибудь зажиточному кавказцу. А уж там, как повезёт с новым хозяином. Мужики рассказывали, что кое-кто из рабов, и в неволи неплохо пристраивается. Даже деньги умудрялись домой отсылать!

– Если уж вы поведали мне о наиболее благоприятных вариантах!.. – кое-как выдавил из себя Побилат. – …Может, расскажете и о самом худшем из возможных раскладов?

– Самый печальный исход будет тогда, когда за твою голову Салман не сможет выручить и ломаного гроша!.. В этом случае, ждёт тебя Сашка, публичный расстрел, либо наглядное четвертование!.. Как говорится: показательная казнь, другим для острастки.

Впрочем, и в этом есть свой плюс – быстро отмучаешься. Геройски погибнешь на глазах у своих, оставшихся в живых соотечественников.

– Дмитрий, чё за дебильные шутки? На парне и без того лица нет!.. – инициативу вновь перехватил Василий. – …Санёк, не слушай дурака и не вешай нос! Мы, хоть и бывшие, а всё же офицеры!.. Даже у чеченцев мы причислены к более привилегированной касте военнослужащих. Иначе, не держали бы нас отдельно от рядового состава. А посему, просто так нашего брата на куски не режут. Ну, а кроме того, не забывай о том, о чём ранее говорил Никита. Имею в виду умение Салмана торговать «живым товаром». Если Даудов взял тебя в плен, значит, он рассчитывает на определённую выгоду. То есть, какую-то ценность ты для него всё-таки представляешь! А ещё… В своё время, мне пришлось послужить в должности замполита. Потому, в грязной политической кухне, я всё же петрю. Так вот, парень! Довольно-таки часто… Особенно тогда, когда дело касается какой-либо смены власти или изменения политического курса. Наши депутаты и российские чиновники вступают в прямые переговоры с чеченскими полевыми командирами и ведут речь о возможном кратковременном сотрудничестве.

Всё очень просто. Полевым командирам нужны деньги; политикам шумная и популистская акция. А что ещё может быть громче, чем освобождения российских военнослужащих из вражеского плена? Здесь, главное массовость. Кто сможет выкупить у «чехов» большее количество пленных, тот и станет лидером в предвыборном марафоне. С этим самым «оптом», именно такие как мы… То есть, те самые обречённые и абсолютно безнадёжные, за которых и гроша ломанного не выручишь, обычно, на свободу и проскакивают. Авось, и нам повезёт!..

Вне всяких сомнений, пленные ничего не выдумывали. Они говорили сейчас о реальном положении вещей. Приводимые примеры и варианты, безусловно, брались ими из личного печального опыта. При этом Побилат понимал и то, что платить за него попросту некому. Как, впрочем, и обменять его, наверняка, не сочтут возможным. Вовсе не тем он был воякой, чтоб ради его персоны командиры затеяли какие-то переговоры. Александр и воякой-то вовсе не считался… Всё же остальное, казалось сейчас Побилату очень далёким и весьма призрачным. Зато смерть, причём не самая почётная – была нынче, ох, как рядом! Так близко, что лейтенант, кажется, был в состоянии слышать шорох её чёрных, траурных одежд…

Офицеры

Ранее уже упоминалось о том, что из служебных взысканий Лютого, при желании можно было сброшюровать целую книжку. Казалось бы, с таким-то «послужным списком» подполковнику уж давно пора было привыкнуть к нагоняям, приобрести некий «иммунитет» и, в конечном итоге, воспринимать очередное наказание, не более чем комариный укус. Однако Лютый оставался человеком совестливым, и неприятности (периодически валившиеся на его голову) он по-прежнему пропускал через своё сердце. Более того, сейчас он переживал их намного острее и болезненней, нежели это было в годы своей лихой и разгульной молодости. Вот и на сей раз, когда Князев докладывал ему по оперативной связи об исчезновении Побилата, в груди подполковника что-то нехорошо ёкнуло.

– Твою ж мать!.. Ведь я, будто задницей чуял, что вся эта суета вокруг лейтенанта вовсе неспроста!.. Не к добру она была!.. – тяжело прохрипел Лютый. – …Однако и ты, Князев, раньше времени не паникуй, не суетись понапрасну!.. Парень он молодой и здоровый. Весна обостряет юношеские чувства. Гормоны, понимаешь, требуют своего. Быть может, устал Санёк от Михайленко, да и рванул навстречу приключениям. Ты бы, Валера, соседнее селение лучше проверил на предмет наличия там симпатичных особей противоположного пола!..

Юмор командира, Валерий понял. Однако сейчас он никак не мог его разделить.