Олег Колмаков – Злая память. Книга вторая. Сибирь (страница 5)

– Но, почему?.. – с некоторой обидой в голосе, растеряно вопросил Самолюк.

– Выходит, кое-какие прописные истины, я вам так и растолковал!.. – тяжело вздохнул Князев.

– Это вы о том, что нельзя брать чужое? – с детской наивностью поинтересовался Игорь.

– Какое ж это «чужое»?.. – тотчас возмутился Литвиненко. – …После смерти араба, они скорее ничьи. Если не сказать: наши; нами отвоёванные!.. Так почему ж не воспользоваться моментом?

– Ребята, не в том дело, чьи они! Наши; ваши; ничьи или чужие. Я вовсе не об этом!.. – устроившись поудобнее, Валерий приготовился к долгому разъяснительному монологу. – …Уж и не знаю, как доступнее будет растолковать. Начну, пожалуй, с того… Короче, существует негласное поверье о том, что с места крупных катастроф; с поля боя и с фронтовых территорий – то есть там, где погуляла человеческая смерть – нельзя подбирать никакие ценности и, уж тем более деньги. Ведь неспроста бытует мнение о том, что всевозможные драгметаллы, ценные камни и денежные купюры обладают свойством накапливать в себе весь, окружавший их негатив, всю «чёрную» энергетику и всё то зло, которое с ними соприкасается. В то время, как гибель людей, так и вовсе является наивысшим проявлением отрицательных, потусторонних сил в нашем мире. Не уж-то вы собираетесь притащить в свой дом, тень войны, всевозможные несчастья, ауру страха и насилия?

Дело, конечно, ваше: верить в это или нет… Считать те правила изжившими себя предрассудками, либо безоговорочно следовать им. За себя же могу сказать следующее. Неприятно вспоминать, но однажды я, не особо веривший в различные приметы и суеверия, решил опровергнуть те не писаные законы… В общем, вывез я из Чечни несколько сотенных «зелёных», подобранных возле полностью разрушенного грозненского дома. Купил на них дорогущие подарки для своих домочадцев. А уже через год, моя, казалось бы, крепкая семья с треском развалилась. Вот и думай теперь: брать или не брать. Я уж не говорю о том, что баксы Саеба, наверняка, фальшивые, пусть и выполнены они в неплохом качестве. А ты, Литвиненко, не улыбайся. Будь уверен в том, что всех собак на вас свешают, коль заметут кого-то из вас на пункте досмотра с «левой» валютой. Прошу не забывать ещё и о том, что вы по-прежнему считаетесь «штрафниками»!..

– Товарищ майор, пожалуй, нам пора! – засуетились дембеля.

– Что делать-то после службы собираетесь? – едва ли не вдогонку поинтересовался Князев.

– Водку пить!..

– А после.

– Ещё не думали. Потому, как долго мы её будем пить! – усмехнулся Литвиненко.

– Пишите, не теряйтесь! – обратилась к ребятам Ирина.

– Вы в гости к нам заезжайте!.. – Самолюк протянул Князеву сложенный вдвое тетрадный листок. – …Здесь наши адреса!..

Валерию хотелось сказать им в дорогу ещё что-то, нечто важное. Возможно, напомнить пацанам о том, что опыт, который они здесь приобрели (сложный, жестокий, а подчас и противоречивый) вовсе не для той мирной жизни. А быть может, он собирался предупредить ребят, чтоб особо не конфликтовали, чтоб принимали новые, мирные правила игры, как должное. Пожелать им не гнушаться компромиссов и уж тем более не разрешать споры привычными, силовыми методами. А может, опираясь на личный опыт, предупредить молодых людей о том, что, такие как они – там, на «большой земле» почти всегда оказываются неудобными. Что многим будет не по душе их воля, смелость, фронтовой максимализм, то есть, те самые качества, которые и помогли им здесь выжить. Конечно, ему хотелось сказать многое. Однако уволенные в запас, похоже, и без того утомлённые командирскими советами-нравоучениями, поспешили покинуть палату. Понять их можно. Ведь сейчас им кажется, что всё самое страшное в их жизни уже позади, что впереди их ждёт огромный мир безграничных возможностей.

– Ну, Князев? Когда едем? – не успела закрыться за дембелями дверь, как Ирина обернулась к Валерию с хитрой улыбкой.

– Куда? – майор уставился на девушку в недоумении.

– Например!.. – двумя пальчиками Ирина вытянула из-под руки майора тетрадный листок с адресами солдат. – …В Челябинск!.. Или Кызыл!.. Разве не слышал: нас пригласили в гости. К тому же, тебе маячит десятидневный отпуск. Либо пригласишь меня в иное место?

Данный вопрос прозвучал для майора крайне провокационно, будто ультиматум. И означал он примерно следующее: или мы едем вместе; или ты, Валера, очень сильно об том пожалеешь.

– А кто, вообще, говорил о том, что я собираюсь куда-то ехать?.. Будто бы, у меня будет отпуск?

– Князев, раньше ты меня не обманывал!.. – надула губы девушка. – …Очевидно, ты совсем подзабыл о том, что я служу в штабе. Что имею я допуск ко всем служебным бумагам, в том числе и к грузопассажирским требованиям и билетам. Мне давно известно о том, что через неделю ты отбываешь в Омск. Между прочим, я давно не выбиралась в цивилизованный мир. Мог бы, и сделать даме подарок. Честно говоря, я вполне могла рассчитывать на нечто большее, чем короткие свидания… Мы запросто могли бы оформить наши взаимоотношения. Нет-нет, я вовсе не претендую на свадьбу, вполне достаточно просто расписаться!..

Валерия всё плотней и плотней прижимали к стенке. Причём, в достижении своей цели Ирина была нынче напориста и бескомпромиссна. Благо выручил майора Волкодаев. Как бык на красное, отреагировал он на случайно долетевшее до его слуха слово «свадьба».

– Ребята, вы, кажется, заикнулись о бракосочетании?.. Коль не ослышался, то это дело необходимо вспрыснуть!.. – не дожидаясь ответа, Дмитрий опустил руку за свою тумбу.

– Не спеши! Рано!.. – лётчика остановил вовсе не Князев, а Ирина. – …Разве не видишь? Боевой офицер оказался в растерянности. Уж и не знает, как на сей раз увильнуть. Да я, собственно, и не навязываюсь!..

Валерий едва успел ухватить руку дамы, готовую покинуть больничную комнату.

– Обожди! Давай, договоримся!.. – полушёпотом заговорил майор. – …В этот раз, я уеду один!..

– Чем же я тебе помешаю?

– Ты пойми: так надо!.. Нельзя тебе со мной!.. Тогда как в следующий отпуск мы обязательно!.. Слово офицера! Мы будем вместе. Обещаю и свадьбу, и долгий медовый месяц!..

Домой!

Димка Волкодаев своё слово сдержал. Он позаботился о том, чтобы Князев и (всё-таки) Ирина, минуя казённые проволочки, досмотры и пересадки, вылетели попутным военно-транспортным самолётом с Ханкалы прямым рейсом на Омск.

Через каких-то восемь часов, Валерий со своей спутницей поднимался по ступенькам родного подъезда, волоча за собой три армейских баула.

– Князев, чёрт тебя подери!.. Сколько ж можно подниматься? Который у тебя этаж? – миновав восьмой лестничный пролёт, запричитала запыхавшаяся девушка.

– Самый верхний! Немного осталось!..

– Обалдеть! Могли бы и лифт на этакую высоту сделать!

– Какой, к дьяволу, лифт? Дом старый, ещё сталинской постройки. В те времена о комфорте не особо задумывались. Главное, чтоб сооружение было прочным и надёжным!

– Ну, а горячую воду на каждый этаж, надеюсь, они догадались провести? Или умывальник с отоплением для тех лет, так же являлись излишней буржуазной роскошью?

– Не боись! С холодной и горячей водой полный порядок! Кроме того!.. Ты не поверишь… Но и ванна с унитазом, так же имеются!

– Вот это да! А я уж было смирилась с мыслью о том, что каждый раз мне придётся бегать во двор, дабы справить нужду!

– Вот и пришли! – поставив баулы перед массивной дверью, Князев полез в карман за ключами.

– Чур, я первая в душ!

– Не возражаю. Мне, один чёрт, необходимо немного прибраться. Как ни как, а почти шесть месяцев в квартире никого не было. Пыль, паутина…

– Мать честная, и за кого ж я замуж-то собралась? Вы посмотрите, каков неряха! Лишь два раза в год, он порядок в доме наводит!..

Однако все шутки у Валерия закончились, как только, привычным движением, он трижды провернул в замочной скважине ключ и отворил входную дверь. Дело в том, что сквозь образовавшуюся щель между открытой дверью и дверным косяком на лестничную площадку вдруг вырвалась полоска света.

– Интересно, сколько электричества за прошедшие полгода «намотала» данная, забытая тобой лампочка? – ещё не осознавая, чем может грозить данный яркий свет, девушка продолжала смеяться.

– Тише, ты!.. – одёрнул её Князев. – …Обожди-ка меня здесь!

Оставив Ирину снаружи, Валерий медленно вошёл внутрь. Прислушиваясь к каждому шороху, он обнажил свой армейский нож.

Исключительность ситуации заключалась в том, что отправляясь в Чечню, майор не только выключил все осветительные и бытовые приборы. Он прекрасно помнил, как собственноручно вывернул из электрощита пробки-предохранители. Выходило так, что его квартиру посетил кто-то из посторонних. Быть может ворьё, какие-то форточники, домушники, либо ещё кто из незваной бандитской братии. И, вполне вероятно, что эти самые «джентльмены удачи» по-прежнему находились в жилых помещениях.

Готовый к любому повороту событий, Князев скользнул в прихожую. Выглянул в коридор. Пусто. На цыпочках, заранее зная какая из половиц может скрипнуть, он бесшумно пробирался всё дальше и дальше. Удивляло то, что следов какого-либо беспорядка (как это обычно бывает в разграбленных квартирах) вовсе не наблюдалось. Напротив, квартира сверкало чистотой и уютом. Более того, она совсем не тянула на такие определения, как «заброшенное» или «пустующее» жильё.