Олег Колмаков – Под покровом угольной пыли (страница 5)

– Сергей Георгиевич. А вам, вообще, когда-нибудь!.. Быть может, по служебной необходимости!.. В общем, не приходилось ли вам бывать на территории той самой ТЭЦ, о которой вы только что рассказываете?

– Упаси боже!.. Ни разу в жизни и близко к ней не подходил!.. – встрепенулся Шаталов. – …Однако теперь, кажется, знаю её как свои пять пальцев!.. Без особого труда смогу отличить какой-нибудь деаэратор, от бойлера!.. – и тут сотрудник угрозыска запнулся, лукаво прищурившись на психотерапевта. – …Не собираетесь ли вы проверить мои новые знания, непосредственным посещением той самой станции?.. Дабы окончательно убедить меня в правоте вашей авторской методики!.. – сделав паузу и не дождавшись ответа, Сергей продолжил. – …Нет! Пожалуй, так дёшево вы меня не купите!.. Проверять и убеждаться в чём-либо, я точно не стану. Более того, я абсолютно убеждён в том, что данное сновидение, не имеет ничего общего с окружающей нас действительностью!.. Те же Фроловы, Сидоровы, Скороходовы – все эти персонажи, не более чем плод моего воображения!.. А может, и плод ваших хитроумных манипуляций!..

– Вы лучше скажите: вас на работу приняли? – не обращая внимания на подозрения Шаталова, как ни в чем, ни бывало, поинтересовался Пётр Константинович.

– Конечно!.. – улыбнулся Сергей. Спокойствие и невозмутимость врача вернули его к прежней беседе. – …Честно говоря, впервые узнал о такой специальности, как расшлаковщик котлов!.. Считай, самая низшая должность в тепло станционной иерархии. Приняли и меня, и моих друзей!..

– Что же было дальше? – на сей раз, психотерапевт надеялся получить ответ на уж давно мучивший его вопрос: что случилось с тем Скороходовым, сорок лет назад попавшим в психоневрологическую больницу?

– Экскурсией нас провели по котельному цеху. Распределили по рабочим сменам. Я попал в одну вахту с Фроловым и Сидоровым. Мы немного освоились и даже успели попрактиковаться в дневной смене. Ну, а вечером!.. Как всегда, я отправились с ребятами в Дом культуры на танцы. Ту-то и вернули вы меня в нынешний девяносто пятый!.. Как-то, даже обидно!..

– Не уж-то понравилось? – с наигранным удивлением поинтересовался врач.

– Ещё бы!.. Где ж ещё, как не во сне, возможно, вновь ощутить себя молодым и беззаботным!.. А, кроме того!.. Скажите: кто в наше смутное, бандитское время откажется (пусть и виртуально) вернуться в былой Советский Союз?.. Да ещё и в период начала «хрущёвской оттепели»!.. Эх, как же не хватает нам нынче той железобетонной стабильности, послевоенного спокойствия и уверенности в завтрашнем дне!

– Не знаю, не знаю!.. – с явным сомнением покачал головой Пётр Константинович. –…Боюсь, что найдётся!.. Причём, в не малом количестве!.. Само слово «совок», во многих наших гражданах по-прежнему ассоциируется с такими понятиями, как уравниловка; повальный дефицит и жуткие очереди за колбасой и туалетной бумагой!..

– Вот только не надо «лечить» мою память какой-то там туалетной бумагой!.. Подобные басни вы можете рассказывать нынешним малолеткам!.. – вдруг возмутился майор. – …В отличие от них, если не хрущёвский период, то времена Брежнева и эпоху Великой советской державы, я точно успел застать! Потому и в курсе того, что было и что стало с моей страной! Да и чего вы все привязались к этой долбаной туалетной бумаге? Будто это и есть мерило всего нашего благополучия!

Если хотите, то всю свою жизнь, я готов задницу подтирать газеткой «Правда», нежели жить в бесконечном стрессе и глубоком страхе, как за своё жизнь, так и за будущее своих близких!.. Ведь если тебя не в «разденут» в подъезде, то «хату» в твоё отсутствие, уж точно «обнесут»!..

Во времена так называемого «совка», убийство человека считалось нонсенсом. Всю городскую милицию готовы были на уши поднять по такому исключительному эпизоду. А нынче «валят» людей на каждом углу, без оглядки и без разбора. В сутки по паре десятков трупов!.. Тут и сам не знаешь: вернёшься ты с работы живым или по моргам моё тело жёнушка будет искать!

Что с того, если магазины нынче ломятся от шмоток, от продуктов, от той же самой туалетной бумаги? Когда заводы и предприятия стоят, когда нищие люди по тем магазинам, как по выставочным залам, облизываясь, ходят!

Нет! Как не крути, а Перестройку в стране начали именно те, кому прежний порядок мешал воровать! Теперь все они в шоколаде, тогда как остальной народ по уши в дерьме!..

Признаться, Пётр Константинович затеял тот необязательный спор (о преимуществах социалистической модели общества над капиталистической) вовсе неспроста. Даже скорее преднамеренно. Потому как не удалось ему нынче добиться желаемого результата. Да, собственно, на него (в первую же встречу с Шаталовым) он, собственно, не особо-то и не рассчитывал. Гораздо важнее было иное. Чтоб в подсознании пациента остались лишь положительные эмоции от пережитых им гипнотических видений. Тогда и возникнет у него последующее желание на повторный сеанс регрессии. Потому и следовало Петру Константиновичу действовать с оглядкой, крайне аккуратно двигаясь к намеченной цели, дабы не спугнуть своенравного майора-атеиста.

В свою очередь Шаталов мыслил несколько иначе.

– Серёжа, давай на следующей неделе мы вновь сходим к Петру Константиновичу?.. – возвращаясь домой, осторожно начала разговор Вера. – …Он говорит о том, что положительная динамика на лицо.

– Какая на хрен, ещё динамика?.. – вспылил Шаталов. – …Ты имеешь в виду динамику наполнения его кошелька?

– Он обещал провести повторный сеанс совершенно бесплатно!

– Пойми, Верунчик!.. Я более не желаю терять время на всякую глупость!

– Глупость, не глупость!.. – укоризненно покачала головой супруга. – …А когда ты вышел из его кабинета, твоё лицо источало бесконечный оптимизм. Ты будто вновь почувствовал радость жизни!

– Отдохнул хорошо; по-настоящему расслабился – вот и засветился! С тем же успехом, я мог и дома вздремнуть!.. – усмехнулся Шаталов. – …Дорогая, кажется, я уже выполнил данное тебе обещание – к врачу мы сходили. Попрошу не требовать от меня чего-то большего!.. Давай-ка, в декабре, мы лучше рванём всей семьёй в отпуск? В какой-нибудь тихий, горный санаторий. Так сказать: на время отключимся от опостылевшей повседневности, пока санаторно-курортное лечение в нашем ведомстве ещё не отменили.

– А может, всё-таки сходим? – почти безнадёжным тоном, попыталась настоять на своём супруга.

– Я же сказал: нет! Забудь о психиатрии. Я вовсе не придурок, я нормальный мужчина. Быть может, немного измотанный и порядком уставший!.. И кстати, по какому-такому поводу, ты взялась жаловаться посторонним людям на свою, якобы, несчастную жизнь? Ещё раз об этом услышу, у нас с тобой будет серьёзный разговор.

– Серёжа, но ведь ты сам виноват!.. Твои неконтролируемые выходки меня пугают!

– Верунчик!.. – майор нежно приобнял супругу за плечи. – …Не хмурься!.. Так уж и быть!.. Впредь, я постараюсь следить за своими эмоциями. Только давай, мы навсегда забудем о шарлатанах от медицины, жирующих на наших бедах…

Сергей Георгиевич Шаталов проснулся среди ночи в холодном поту.

Невзирая на то, что накануне ему удалось заставить свой разум навсегда забыть о психотерапевте и его вчерашнем сеансе гипноза, тем не менее, подсознание сотрудника уголовного розыска оказалось вовсе неподвластно его здравому смыслу. В независимости от течения мыслей, подсознание Сергея продолжало работать даже во сне, что-то анализировало, находило некоторые аналогии и извлекало из них определённые выводы. Конечным результатом того неосязаемого процесса, по всей видимости, и стало его ночное видение, ставшее для Шаталова настоящим кошмаром. Ничего подобного Сергею Георгиевичу ранее не снилось. Никогда прежде он не переживал в своих снах этакий страх и ужас.

А привиделось Шаталову следующее.

Ночью, в одних трусах и майке, он вдруг оказался в пустынном и мрачном котельном цехе той самой ТЭЦ-2. Сергей стоял по колено в угольной пыли, которая была тут повсюду.

Огромные по своей высоте и объёму котлоагрегаты зловеще смотрели на него яркими огнями приоткрытых и работающих на полную мощь топок. Жар, исходящий от них, был сродни извергающемуся вулкану. В абсолютной тишине бесконечного цехового пространства отчётливо слышался монотонный гул тысячеградусного адского пламени.

Сон был предельно реалистичен.

Одновременно испытывая: как страх, так и любопытство – Шаталов медленно двинулся вдоль обмурованных стен печей, поднимая вверх вихревые бури мельчайшего угольного порошка. Самое интересное заключалось в том, что Сергей точно знал, куда ему следует идти. Там, в темноте мрачного цехового помещения, должна была быть остеклённая будка…

Внезапно кто-то шепнул: «Артём, быстрее убегай! Сейчас, здесь будут ОНИ!..»

При этом слово «ОНИ», в сознании Шаталова оказалось связанно с несколько противоречивыми чувствами. С одной стороны, данное слово отзывалось в душе Сергея уже знакомым ему безумным внутренним страхом. Будто бы, он знал ИХ с самой негативной и отвратительной стороны. И в то же время, с НИМИ было связано нечто неизведанное, маняще-таинственное.

Оглядевшись по сторонам, Шаталов никого не увидел – цех по-прежнему выглядел абсолютно пустынным. Оказалось, что предупредивший его голос, вовсе никому не принадлежал. Он скорее отождествлялся с его внутренним голосом, который нередко являлся Шаталову в минуты неотвратимой и внезапно возникшей смертельной опасности. Кроме того, обращение к нему, как к Артёму – вовсе не вызвало в Сергее какого-либо удивления или недоумения. Словно это имя являлось привычным для него псевдонимом, либо детским прозвищем.