Олег Колмаков – Непрошеные, или Дом, с которым мне «жутко» повезло. Книга первая и вторая (страница 17)
– Постепенно обустраиваюсь, кое к чему привыкаю!.. – мне вовсе не хотелось вдаваться в излишние подробности своего нынешнего совсем неординарного быта. В двух-трёх словах сделать это было практически невозможно. А начинать длинный монолог не позволяло время.
Костя, младший брат Никифорова, поджидал нас у входной двери. Ещё двое мужчин в форме стелили на сдвинутые рабочие столы газеты и гремели пустыми стаканами.
– Ну-с, братцы, с чего начнём?.. – оказавшись за импровизированно накрытым столом, потирая руки, поинтересовался один из участковых. – …Отметим новоселье? Или?..
– Или!.. – ответил я коротко. – …Давайте сразу перейдём к главному!
После неофициального представления и непродолжительного знакомства, мне и стало понятно, что участковым, закреплённым за нашим микрорайоном (в том числе и за моим новым домом) в последние двадцать лет являлся капитан милиции Михаил Круглов. Выглядел он лет на шестьдесят. Впрочем, как позже выясниться, Круглов лишь совсем недавно отпраздновал свой сорока пятилетний юбилей.
«Результат активной борьбы с самогоноварением!.. – именно так прокомментировал данное несоответствие сам капитан. – …Всеми силами, в том числе и жертвуя своей собственной печенью, мы планомерно уничтожаем данную заразу!..»
Если не обращать внимания на несколько запойный вид участкового Круглова, его редкостной для наших дней компетентности и осведомлённости мог позавидовать любой опер.
– …Когда я принял микрорайон, мне было лет двадцать пять, при этом твой нынешний дом считался вполне благополучным!.. – после пары тостов капитан разговорился. – …Невзирая на то, что были там в основном коммуналки, тем не менее, жил в них нормальный рабочий люд, который легко можно было приструнить, либо припугнуть профкомом или, к примеру, товарищеским судом. Да, собственно, к этим мерам я фактически не прибегал. Вполне достаточно было моих суровых убеждений.
Юдина Полина Никитична долгое время была старшей по твоему новому дому. Боевая и энергичная тётушка. Если, там, субботник вокруг дома организовать, либо мирно разрешить какой-то бытовой конфликт – так это, она запросто. Жильцы, отчасти её побаивались, потому и слушались…
– Я её знаю!.. Уж успел с ней познакомиться!.. – я был вынужден прервать несколько подзатянувшийся монолог Круглова, потому как не нужны мне были столь ветхие подробности. И, вообще, я уж всерьёз начал подумывать о том, что зря мы сюда приехали. Положа руку на сердце, не много б я и потерял, не узнав, как в прошлом веке организовывались коммунистические маёвки местного масштаба.
При этом, капитан глянул на меня пристальным, отчасти странным и пугающим взглядом. Было в нём нечто среднее, между внезапным испугом и непонятным удивлением. Впрочем, в своих последующих интонациях Круглов по-прежнему оставался невозмутим. Он продолжил повествование, никоим образом не отреагировав на мою беспардонную реплику.
– В криминальные сводки, дом под номером два, по улице Вокзальной начал регулярно попадать в конце восьмидесятых. Когда мужчины… Имею в виду основных кормильцев, которые один за другим начали терять свои рабочие места. Кто-то попал под сокращение; кого-то отправили в вынужденный и едва ли бессрочный отпуск. А кого-то…
Как это случилось, к примеру, с дядей Лёшей. Его, не мудрствуя лукаво, просто-напросто досрочно спровадили на пенсию. Вот, кстати, и он!.. – капитан вытянул из увесистой папки пожелтевших фотографий один из снимков. В данной фотографии я тотчас узнал своего соседа из второго подъезда. – …Оставшись безработными, каждый из мужиков выживал, как мог. Подторговывали, подрабатывали, калымили, подворовывали!.. Даже мне, порой приходилось на что-то закрывать глаза. Понять-то их, конечно же, было можно. Мелкие преступления совершались вовсе не по глупости и уж тем более не из хулиганских побуждений. Подворовывали от безнадёги и безысходности. От неё же и чрезмерное злоупотребление алкоголем. Причём, пили мужики по-чёрному!..
– Как это, «по-чёрному»?.. – усмехнулся я. – …Мне лишь знакомо словосочетание «баня по-чёрному». Однажды приходилось в ней париться. Тогда как, про «чёрную пьянку» впервые слышу!
– Так называют запой, которому нет ни конца, ни края! Когда в глотку вливается абсолютно все, что может гореть!.. – тяжело вздохнув, ответил Круглов, после чего добавил. – …Именно так они, собственно, общим скопом и сгорели.
Как сейчас помню: весной дело было. А в каком именно году уж запамятовал.
Хулиган Петруха притащил откуда-то флягу с техническим спиртом. Во втором подъезде у них комнатушка имелась, вроде предбанника. Бабы там днём стирались и бельё сушили. А зимними вечерами, когда на улице холодно, мужики в том кильдыме в карты или домино резались. Именно в той самой комнатушке и выставил свой «трофей» Петруша. Как сели мужики всем гуртом, как выпили!.. Примерно через час, одиннадцать трупов и вынесли! Не поверишь, всё взрослое мужское население целого дома, в раз, метилом траванулось!..
– То есть, как? – честно говоря, я несколько отвлёкся, потому и не сразу успел уловить смысл сказанного.
– А вот так! Спирт оказался не этиловым, а метиловым. Сели мужички, выпили!.. Минут через десять принялись корчиться в предсмертных судорогах. Невзирая на то, что «неотложка» приехала практически сразу, было уже поздно. Вот они, все одиннадцать «красавцев»!.. – Круглов аккуратно разложил рядом с фотографией дяди Лёши ещё десять стареньких снимков. –…Каждый из них в своё время условный срок успел схлопотать, потому и попали их лица в мой неофициальный архив!..
Я внимательно вглядывался в лица скоропостижно скончавшихся мужичков, при этом, меня не покидала странная мысль о том, что всех этих несчастных я видел буквально вчера. Причём, так же реально, как и сейчас мог созерцать участковых инспекторов, ныне сидевших напротив меня. Не было и тени сомнений в том, что на фотографиях были запечатлены те же самые люди, с которыми я накануне чуть было, не «хлебнул» стакан спирта. Возможно, того самого, технического, с примесью метила.
«Что ж это было? Кратковременное перемещение в прошлое?.. Сон?.. Мистическое видение, как эхо былой трагедии? Быть может, некое пророчество или чья-то очень злая шутка? А быть может и неполная осведомлённость капитана? Возможно, некий розыгрыш?.. Ведь должен он был, хоть чем-то (пусть и лживыми байками) «отработать» выпитую нынче водяру!..»
Так или иначе, но верить в проявление каких-то сверхъестественных или потусторонних сил я по-прежнему отказывался. Считал, что любому невероятному явлению, рано или поздно, обязательно найдётся простое и вполне понятное объяснение.
– В ту пору!.. – продолжил говорит участковый. Казалось, данный экскурс в историю доставлял ему особый вид удовольствие. – …Имею в виду тот самый период, наступивший после злополучного отравления.
В общем, большинство собственников злополучного дома были убеждены о том, что к смерти мужчин причастна Изольда Каземировна Шмальц. Это была предельно замкнутая, набожная и весьма своеобразная женщина, по иронии судьбы, проживавшая именно в твоей нынешней тринадцатой квартире. Об Изольде я и вовсе могу рассказывать до бесконечности, тем не менее, постараюсь ограничиться лишь краткими штрихами, попробовав более понятно обрисовать образ той придурковатой старушенции.
Всю свою сознательную жизнь Изольда Каземировна преподавала в школе химию. Возможно, именно поэтому и попала она под подозрение соседей, дескать, имеет представление о ядах и прочей отраве. Жила Каземировна одиноко, обособленно и всячески старалась отмежеваться от соседей-люмпенов. Причисляла себя к высшей «касте», тогда как остальные для неё были простым быдлом, некими отбросами общества.
В первые годы Перестройки Изольда пыталась отыскать свои польские дворянские корни. Писала всякие запросы, чего-то там добивалась. Но, видать безуспешно. А после, ударилась в оккультные науки. Если честно, то я всегда считал и ныне придерживаюсь того мнения, что сорок лет учительского стажа – это вовсе не выслуга. Это, скорее, диагноз.
Надо полагать, проблемы с психикой у Изольды начались ещё в школе. А дальше, на них наслоились ещё и многочисленные старческие неврозы. Короче, мозги у неё свихнулись основательно. Она, в буквальном смысле, заваливала меня жалобами на своё окружение. В то время как сама, устроила из своей квартиры тараканий рассадник. Не поверишь, но в последние годы жизни эта женщина питалась уличными голубями. Откроет окно кухни и хлебушка на подоконник покрошит. Голуби птицы глупые, налетят стаей, а она, хлоп, и закроет то окошко. Кто из пернатых вылететь не успевал, тот и оказывался в её кастрюле.
Своим неадекватным поведением Каземировна частенько пугала соседей: то утечками газа, то ночными гуляньями по тёмному подъезду со свечкой в руках…
– Чего ж ты сразу не оформил её в «психушку»?.. – поинтересовался Никифоров-младший. – …Если вспомнить, то именно она навсегда испортила тебе карьеру в органах внутренних дел!
– Ты пойми, Костя!.. Шмальц являлась «заслуженным учителем», бывшим депутатом и так далее. Да и чего греха таить?.. Она являлась неплохим осведомителем. Из моря полоумного бреда, которым Изольда в изобилии заваливала меня в своих жалобах и обращениях, я всегда мог отсеять «ручеёк» полезной для себя информации. К примеру, Каземировна первой сообщила мне о массовом отравлении. Позже, я узнал от неё и о том, что Надька (жена Петра, притащившего флягу с отравой), оставшись без мужа с тремя детьми, повесилась в том же самом предбаннике.